Места хватит всем (СИ) - "Чернокнижница" - Страница 22

Профессор уже почти покинул гостиную, вот уже совсем почти, когда за спиной щелкнул замок открывающейся двери.

— Сэр?

Ну вот, Принц, приплыли.

— Сэр, мы можем… поговорить?

Северус обернулся.

Она стояла в дверях, закутанная в одеяло. Зябко переступала босыми ногами на холодном и мокром полу. И на мгновение отвела взгляд, но потом снова уставилась своими невозможными, непростительными глазищами, в которых удивительным образом перемешались робость и дерзость, решимость и смущение, ум и безрассудство…

— О чем вы хотели поговорить, мисс Грейнджер? Раннее утро после потопа — не самое лучшее время выяснять, кто кому Амбридж, вы не находите?

— А другого может не быть…

— Прекратите, мисс! Война закончилась полгода назад, и хватит жить с ощущением, что каждый день — последний.

— Только так и нужно жить, сэр. Война там, не война. Только так, будто завтра умрешь.

Северус мысленно наступил себе на ногу, но все равно скрестил руки на груди и принял позу «сердитый преподаватель номер раз».

— Вы о высоких материях хотите порассуждать? Для этого, смею вас заверить, время точно неподходящее.

— Нет, сэр, я не о высоком, я о низменном. Кофе хотите?

Переход от просительных интонаций к игриво-лукавым, от «каждый день — последний» к кофе был столь стремителен, что Снейп даже опешил слегка.

— Кофе?

— Ну да… растворимый, правда, и без сахара, но все не тыквенный сок…

Полцарства и новый котел впридачу за чашку кофе!

Похоже, вид у Северуса был красноречивейший, потому что Грейнджер победно улыбнулась и кивнула — входите. И прижала палец к губам, когда он, усаживаясь, скрипнул креслом. Выпростав руку из одеяльного кокона, Грейнджер наложила на спящих друзей заглушающее заклинание, другим заклинанием вскипятила воду в большой кружке неизвестного Снейпу материала, высыпала туда коричневый порошок из продолговатого яркого пакетика.

Запах не был похож на фирменный кофе, который варила когда-то Винки, но это был определенно запах кофе.

— Походные запасы доедаем, — Грейнджер протянула профессору дымящуюся кружку. — Согласитесь, маггловские изобретения порой весьма удачны.

Северус глотнул торопливо и тут же обжег язык.

— Вы о кофе?

— Нет, я о кружке, она не нагревается. Сэр, что происходит?

Северус обжегся снова. Отвлекла вожделенным кофе, ловким исполнением заклинаний, светскостью тона… Лиса. Как есть лиса. Нет, выдра!

— Поясните, что вы имеете в виду, мисс.

— Вы сами знаете, профессор.

Он знал. Конечно, знал: зажал девчонку, едва не оттрахал на тыквах — изволь теперь объясняться. Любишь Веселящее — люби и котел чистить. Все, что в нем было принцевского, укоризненно настаивало на оправданиях и извинениях, но все снейповское вставало в позу и орало: «А ибо нехуй голыми ляжками перед взрослым мужиком сверкать!» Точка зрения Снейпа на степень его вины была более привлекательна, поэтому Принц, как всегда, оскорбленно затих до следующего раза.

— Мисс Грейнджер, в бытность вашу на втором курсе Флитвик — земля ему пухом! — предложил ввести уроки сексуального воспитания. Я, грешным делом, возражал, теперь вот жалею.

Грейнджер сверкнула глазами, и Снейп непроизвольно оглянулся: где ее палочка? Так, на всякий случай…

— Как мило с вашей стороны! Восполнить пробелы в моем сексуальном образовании столь практическим способом! И какова оценка, профессор?!

— Выше ожидаемого, — невозмутимо ответил Снейп.

С коротким: «Бдзынь!» чашка лопнула в его руках, горячий кофе выплеснулся на рубашку, залил пальцы, забрызгал брюки, несколько капель попали на лицо. Зашипев, Снейп вскочил, пытаясь отряхнуться, но невербальный Ступефай — не то слабенький, не то намеренно легкий — отбросил его назад в кресло.

Неудовлетворенная женщина хуже Третьей магической войны.

Грейнджер смотрела на него с таким гневом, с таким негодованием, что Северусу показалось, ее вечно растрепанные волосы шевелятся, как у Медузы Горгоны.

— Как вы смеете…

Неизвестно, где она выучилась так квалифицированно швыряться невербальными, но это безобразие пора прекращать. Петрификус Тоталус — гарантированное средство против неуравновешенных Героинь войны.

— Смею, дорогая моя, смею.

Северус обошел кругом обездвиженную девушку — Петрификус вышел что надо, Грейнджер не могла даже моргать.

— Судя по всему, о взаимоотношениях полов вы действительно имеете весьма приблизительное представление. Хотите, проведем повторное занятие?

Остановись, Принц, заткнись! Девчонка напугана, девчонка озадачена — и не твоим поведением, а своим. Она понимает не хуже твоего: не явись тогда Поттер и Уизли, ты бы взял ее прямо в тех тыквах, и она не стала бы сопротивляться. Мантикраб тебя зарежь, а ты не подумал, что мог стать у нее первым? И она позволила бы тебе! Неужели ты всерьез считаешь, что лишиться невинности на полу возле туалета в тыквах с преподавателем — предел девчоночьих мечтаний? А если нет, то как ты объяснишь поведение Грейнджер? Ну же, соображай, Принц, только головой соображай, а не тем местом, которое у тебя лучше всего работает…

Северус наклонился к Грейнджер, заглянул в немигающие глаза и шепнул почти ласково:

— Легиллименс!

Такое он видел впервые. В голове у самой умной ведьмы поколения творилась натуральная каша. Девчонка помнила и переживала столько всего, что Снейп даже представить не мог, как это все в ней поместилось.

Там были воспоминания детства — книжки с фонариком под одеялом, «Мама, купи котика! — А ты подумай как следует…», и драка со старшеклассниками, кидавшими камни в колчелапого воробья… Был Хогвартс, и тролль, и василиск, Люпин такой и Люпин сякой, и Оборотное зелье, и арифмантические формулы, и какие-то незнакомые стихи — маггловские, что ли? — и Большой зал, и первый поцелуй с Крамом, и Тремудрый турнир, и чего там только не было, и все в кучу, все вперемешку, и все яркое, словно вчерашнее… А еще там был сплошной кошмар: Темные заклинания, битва в Министерстве, и Белла, и Малфой-мэнор, и одна палатка на троих, и бесконечный страх — за себя ли, друг за друга, не разобрать. И стычка за стычкой, и постоянное напряжение, и сон вполглаза, и надежные руки друзей, и Гринготтс, и Визжащая Хижина… и МакГонагалл, и Малфой, и еще целый вихрь полузнакомых и вовсе незнакомых лиц… и он, Снейп.

Большой зал, распределение, первый урок зелий, дуэль с Локхартом, потом Запретный лес и оборотень, и та жестокая отповедь, и присвоение почетного титула «невыносимая всезнайка», и потом нескончаемый ворох воспоминаний о профессоре зельеварения — ее цепкая память запечатлела и сохранила каждый поворот головы, каждую ухмылку, и эту фирменную гримасу с поднятой бровью, и каждый жест, и каждый взгляд, и все интонации голоса. Она помнила все его уроки, она ловила каждую его фразу, знала, сколько пуговиц у него на сюртуке, она разглядела даже крохотный рубец между средним и указательным пальцем на левой руке — как умудрилась? Снейп увидел, как она страдала и не верила, когда он убил Дамблдора. Как ругалась с друзьями — из-за него. И ее мечты и фантазии: умилительно смелые и пугающе реалистичные, и мечтала она о нем, о Снейпе.

Это было за пределом понимания.

Это было вообще за пределом.

«Фините Инкантатем» сорвался сиплым фальцетом. Грейнджер не шелохнулась и продолжала не мигая смотреть на профессора. Лишь когда тот уже засомневался, сработало ли отменяющее заклинание, она отвела глаза и неловко потянула вверх сползающее с плеч одеяло.

— Вы не имели права.

— Очень уж было интересно, что вас больше обидело: свершившийся факт или моя оценка…

— Ваш Петрификус.

— А чем это он вас обидел? — Северус отвел ее руки, сам закутал Грейнджер в одеяло, плотно, как куклу. — Качественное заклинание, хорошее. Не халтура какая-нибудь.

Грейнджер качнулась вперед, ткнулась носом в его залитую кофе рубашку:

— Как вы можете… быть одновременно таким гадом и таким…