Места хватит всем (СИ) - "Чернокнижница" - Страница 3

В раздражении, смешанном со страхом, профессор схватил салфетку и принялся вытирать манжету. Хватит. Кончилась война, кончились двойные игры, хватит. Неадекватные юнцы — просто неадекватные юнцы, разрушенная стена — просто разрушенная стена, а непохожая на других девчонка — просто девчонка, пусть и не похожая на других.

* * *

Когда-то — Мерлин, как давно! — ночной Хогвартс казался более оживленным, чем днем. Тихие темные коридоры жили своей особой сумрачной жизнью. Беззвучными тенями дефилировали привидения, похрапывали портреты, поскрипывали перила лестниц. Потрескивали факелы, попискивали в совятне совы, а при сильном ветре позвякивали оконные стекла. Нет-нет да и зашушукаются в отдаленной нише влюбленные, нарушат тишину чмокающим звуком поцелуя или томным вздохом. Допоздна возились на кухне эльфы, шуршали шагами дежурные старосты, где-то капала вода из плохо закрученного крана, ныла Миртл, кряхтел Филч. Ветер пел в трубах колыбельные, и весь замок, словно диковинный зверь, бормотал, ворочался во сне, сопел и видел сны…

Теперь Хогвартс умер.

Самая душа замка покинула искалеченные каменные своды, самое сердце его остановилось, и в коридорах поселились тьма и пустота могильных склепов.

Только темень, только тишь.

В гулком безлюдном холле, среди покореженных остовов башен, на лестницах и в колоннадах — только холод и полночная безлунная жуть.

Лишь в Подземельях — утлый островок живого тепла, крошечный и жалкий среди всепоглощающего омертвения. Дыхание пятнадцати человек не в силах за одну ночь развеять безмолвие впавшего в летаргию замка, два камина не согревают простывшие камни. Чужеродно, как балалайка на похоронах, — быстрое шлепанье босых ног по гранитным плитам пола.

Сбивающееся дыхание.

Визг дверных петель.

— Что, никак?

— Никак…

— Заходи.

Полоска неверного света на стене сузилась и исчезла.

— Забирайся скорее, холодно.

Скрип матрасных пружин.

— Тесновато получается.

— Зато нескучно. Ну что, все как обычно?

— Да, на фига эксперименты… Давай.

Прерывистые вздохи и снова скрип кровати.

— Ой, ты что дела…

— Извини, не подумал. А так? Так хорошо?

— Да-да… очень…

* * *

«Если кто-то громко плачет — довыебывался, значит», — гласит народная мудрость. Северус часто убеждался в ее справедливости.

Вот и сейчас — Драко, правда, не плачет, но следы расплаты за неуместный выпендреж останутся на его лице надолго. В том, что выпендреж был неуместным, Снейп не сомневался. Выпендреж другим не бывает.

Когда посреди лаборатории возникла бьющаяся в истерике Винки и запричитала, что «мастер Малфой разрушил Гриффиндорскую башню», сосредоточенно инспектировавший уцелевшие ингредиенты Снейп сначала даже не понял, в чем дело. Потом порекомендовал бедной домовихе не пить без закуски. Винки разразилась истошными рыданиями, и тогда-то Снейп вспомнил: неугомонные «львята» сблатовали «барсучат» и все вместе решили восстанавливать Гриффиндорскую башню. Затея, по мнению Снейпа, отдавала здоровым гриффиндорским идиотизмом и только в силу этого имела шансы на успех. За безопасность учеников профессор не беспокоился: они хоть и дети, но уже взрослые, и взаимосвязь между плохо закрепленным камнем и разбитой головой улавливать должны. К тому же, хоть в жизни и случаются невообразимые глупости, смерть Мальчика-который-грохнул-Волдеморта от свалившегося на лавроносную башку валуна — глупость самая невообразимая.

Потому Снейп был спокоен, и, как выяснилось, зря. Вспомнив о башне, камнях, проломленных головах и особенностях общения Гриффиндора и Хаффлпаффа с окружающим миром, профессор от души проклял все на свете и помчался следом за безутешной домовихой к месту происшествия. Как выяснилось, тоже зря.

Обошлись без него.

К моменту появления Снейпа Драко еще не пришел в себя, и лужу крови никто не удосужился убрать. Однако ужасающая рана на его лице уже затянулась, а Грейнджер деловито шептала заклинания над своим вечным школьным врагом.

Снова Грейнджер. Испачканные кровью ладони, уверенные жесты и досадливое движение плечом, когда Северус, едва переводя дух после быстрого бега, надсадно прокаркал:

— Что происходит?

— Происходит непрошеная помощь в неподходящее время в неположенном месте, — отрапортовала Грейнджер. — На чистом английском было сказано — не мешай, сами тетрис соберем. Нет, надо было показать, кто самый умный. В результате самая умная, как всегда, я, и самая виноватая тоже я.

— Мисс Гррррейнджеррр!!!

— Я Грейнджер, и я пока еще мисс. Значит, так: мы подняли камень, камень висел, висел хорошо и надежно, и мы бы его очень надежно пристроили, но пришел Малфой, Малфой решил, что он лучше всех строит стены гриффиндорских башен. Он заклинания перепутал, наши чары сорвались, и Малфоя камушком приложило… Я ему нос собрала, но шрам останется — камушек-то не просто так упал, а под заклинанием, я шрамы от заклинаний сводить не умею, вот научусь когда, можно будет попробовать, главное, чтобы не слишком много времени прошло, но я потороплюсь, и…

— Мисс Грейнджер, пожалуйста…

Глаза Поттера расширились.

— Я вас очень прошу…

Глаза Поттера увеличились вдвое.

— Если вас не затруднит…

Поттер громко сглотнул и потянулся за палочкой, Северус понаслаждался этим зрелищем ровно полсекунды и рявкнул:

— Заткнитесь!!!

Грейнджер улыбнулась полусмущенно-полупонимающе, Поттер облегченно выдохнул, а Драко очнулся, поэтому реакции остальных присутствующих Снейп не заметил.

— Сколько народу… задавило-то… — прохрипел Малфой.

— Размечтался, — хмыкнула Грейнджер. — Ты себя задавить не смог, где тебе такую толпу перемолоть…

— Мисс Грейнджер!

Снейп торопливо осматривал крестника, и неумолкающая Грейнджер его… нет, не раздражала. Пугала. Звонкий жизнерадостный голос до того жутко звучал в тишине запустения, что у Северуса бежали холодные мурашки от копчика до затылка и непроизвольно сжимались зубы.

— Орут… — простонал Драко, неверными пальцами касаясь шрама, пересекающего все лицо. — Что, мне теперь с этим?..

Грейнджер так и взвилась:

— Скажи спасибо, что…

— Скажите спасибо, что остались живы, мистер Малфой, — перебил ее Снейп.

Официальное обращение показалось смешным и никчемным.

— Ну что, Малфой, почувствуй себя Поттером, — подал голос Уизли. — Теперь не только он шрамоголовый.

— Жалость-то какая, — наигранно вздохнул Поттер. — А я уже так привык быть уникальным и неповторимым… И обламывает меня, как всегда, Малфой.

— Да, — в тон ему протянула Грейнджер. — И шрам у него круче. Он виднее. Суши свои лавры, Гарри, и кидай их в суп.

Они снова стояли втроем рядом, близко-близко, касаясь друг друга локтями, — уверенные друг в друге и сосредоточенные, как перед боем, они смеялись, но одними губами. Они все еще воевали.

* * *

Традицию педсоветов ввел Дамблдор. Больше всего это походило на собрания из серии «посидим-поокаем». Северус редко присутствовал на педсоветах, а когда присутствовал — выразительно молчал в углу или дежурно ругался с Минервой из-за методов воспитания подрастающего поколения. Метод Снейпа был прост: битье определяет сознание. МакГонагалл возмущалась, читала нотации, цитировала Песталоцци, взывала к здравомыслию. Северус обычно отвечал короткими сентенциями типа: «Не всем же только сеять разумное, доброе и вечное, кто-то должен и пахать». Дамблдор посмеивался в бороду, Вектор и Флитвик гоняли чаи, а вопросы хозобеспечения, учебного процесса и бумажных волокит решались сами собой.

Позже, став Директором, Снейп упразднил педсоветы — и схватился за голову. Ко всем проблемам того бешеного года — держать в узде обоих Кэрроу, под любыми предлогами отмазывать учеников от жестоких наказаний, следить за перемещениями Золотого Трио, выворачиваться мехом наружу, чтоб не вывалиться из образа преданной делу Лорда собачонки, — добавились проблемы иного порядка. Оказывается, ни одно перо, ни одна унция чернил, ни один клочок пергамента не выдавался персоналу без директорской подписи. Повеление Директора требовалось на все — и на бумагу в туалете, и на свечи в комнатах, и на тыквенный сок в кубках. Однажды Северус чуть не прибил дежурного по кухне эльфа: незадачливый домовик появился с просьбой утвердить меню на завтра ровно в тот момент, когда Снейп возвратился с Темного озера после операции «Приведи Поттера к Мечу Гриффиндора». То нужно срочно сообразить, куда деть на взыскание распоясавшихся гриффиндорцев так, чтобы их при этом не поубивали, — и именно в этот миг выясняется, что в школе закончились красные чернила. То Лорд велит явиться пред светлы очи — а Комитет образования требует срочно отчитаться по результатам успеваемости за полгода; кто-то спустил в унитаз полотенце, и весь второй этаж залило дерьмом, кто-то протащил в замок огневиски, кто-то наградил Петрификусом стайку первоклашек с Хаффлпаффа…