99-ая душа. Тетралогия (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 121

Вашу мать, подумать только, черныш же, помимо всего прочего, обладает телепортацией! Разорви меня дракон, это же такая редкость!

Моя фантазия мигом нарисовала прекрасное будущее, где я телепортируюсь куда угодно, хоть к врагам в бункер, хоть в банковский сейф, хоть в женскую баню, хоть сразу без очереди к любому врачу…

– Вот только как им управлять? – задумчиво пробормотал я и вытащил артефакт из аппарата.

Он всё так же был обмотан диэлектриками, не помешавшими его сканированию. А оно, кстати, не рассказало, что черныш реагирует на смену дня и ночи.

Может, в программе прибора просто нет такого режима проверки? Артефактам же плевать на время суток… Всем, кроме черныша, что делает его уникальным.

Итак, ежели подойти к нему с умом, то из него можно сделать потрясающее оружие. Надо рискнуть и продолжить изучать его, найти возможность управлять им! Только идиот зашвырнёт черныша в дальний угол и забудет о нём.

Я решительно сунул артефакт в карман плаща, а лежащий на столе телефон отправил в брюки, после чего стёр отчёт из памяти аппарата, выключил его и накрыл чехлом.

– Всё, можно уходить, – улыбнулся я и покинул артефакторию.

Владлена, как и грозилась, ждала меня в холле, нетерпеливо расхаживая из угла в угол.

– Нашёл телефон? – глянула она на меня блестящими глазами.

– Ага, – показал я ей трубку и вернул ключ.

– Пойдём прогуляемся по институтскому парку. Заодно и поговорим! – протараторила она, цапнула меня за руку и потащила за собой.

Мы вышли из здания, окунувшись в поздний холодный вечер. Дорожки парка поблёскивали от влаги, а деревья шуршали листвой, роняя капли.

Владлена чуть ли не сразу начала зябко ёжиться, запахнув лацканы пиджачка красного цвета. Пришлось поделиться с ней плащом. Она надела его и даже не поблагодарила, а восприняла как само собой разумеющееся.

Я вздохнул и продолжил рассказывать ей об Алексее. Она внимательно слушала меня, хмуря бровки, пока её каблуки неторопливо цокали по брусчатке.

– … Вот как‑то так. Воронов наверняка позвонит, но что делать с Алексеем – пока ума не приложу, – закончил я свою Повесть временных лет.

– М‑да, всё очень запутано, – задумчиво выдала женщина, шмыгнув носиком. – Дворянские рода наверняка заметят, что Зверевы потеряли столько позиций в рейтинге. И те, что поумнее, смекнут, как такое могло произойти. Пойдут слухи и кривотолки. Всё‑таки потенциально сильный маг покинул семью, да ещё и сошёл потом с ума. О его безумии тоже станет известно.

– Хм, а тебя больше заботят репутация и рейтинг, чем то, что стряслось с Алексеем, – подметил я с кривой ухмылкой.

– А чего его жалеть? Он получил то, что заслужил, – сурово отрезала Владлена, достала носовой платок и высморкалась, причём абсолютно бесшумно. Магия, что ли, какая‑то?

– Возможно, – вздохнул я и добавил: – Нужен какой‑то серьёзный инфоповод, какая‑то крупная победа, резкий взлёт моей семьи в рейтинге родов, чтобы затмить потерю Алексея.

– Хорошая мысль, – уважительно посмотрела на меня декан. – Надо подумать, как организовать что‑то подобное.

– У меня уже есть кое‑какие идеи. Я обязательно поделюсь ими с тобой, но завтра. Сейчас тебе надо сесть в тёплую машину, пока ты не простыла.

– Какая забота, – насмешливо фыркнула та, но в глазах декана мелькнула теплота.

Я взял Владлену под руку и отвёл её к стоящему возле ворот мерседесу с личным шофером. Тот приветственно кивнул мне. Я ответил ему ровно таким же кивком и открыл для красотки заднюю дверь.

– Зверев, ты удивляешь меня, дал мне свой плащ, открыл передо мной дверь… Тебя укусил джентльмен? – заулыбалась магичка, плюхнувшись чудесной попкой на заднее сиденье.

– Я всегда был таким, просто ты не могла разглядеть этого во мне. Всё больше была занята тем, как погрузить этот мир в пучину Тьмы, – подмигнул я ей, наклонился и на прощание поцеловал в охотно подставленную щеку.

– Может, тебя подвезти? – предложила она, вернув плащ.

– Нет, у меня тут мотоцикл стоит. До завтра.

– До завтра, – проронила она, даже не став приглашать меня к себе.

Мы оба понимали, что Владлена уже порядком устала, потому она и укатила прочь.

Я тоже поехал, но не домой, а в круглосуточный компьютерный клуб, дабы поставить эксперимент с чёрным шаром и энергией.

Добравшись до места, я устроился в безлюдном уголке и провёл за компьютером целый час, держа черныша под плащом на стуле рядом, но ничего не взорвалось и не полыхнуло, ну, кроме моей задницы, так как меня постоянно убивали в какой‑то онлайн‑стрелялке, да ещё и насмехались.

Впрочем, я быстро успокоил нервишки и радостно улыбнулся. Шарик же, видимо, совсем не опасен, когда его опутывает такое количество диэлектриков. Отлично!

Повеселев, я покинул компьютерный клуб и добрался до особняка Зверевых. Внутри уже все спали, потому я тихонько, как мышка, надел чёрный спортивный костюм и кроссовки. Взял сумку с перчатками, маской и инструментами взломщика‑самоучки.

Часы с кукушкой показывали полночь. Пора выходить на промысел.

К дому де Тура я отправился окольными тропами: где пешком, где на такси, на всякий случай путая следы. Так что добрался до логова француза хорошо ежели спустя час.

Ещё примерно столько же времени я потратил, дабы уже знакомым маршрутом проникнуть в его дом через чердак. Меня вроде бы никто не услышал, кроме… чёрного кота. Да, того самого, который в прошлый мой визит встретил меня на крыше. На сей раз он выбрался из‑за мраморной статуи голозадой дамочки.

– Фух, гад, напугал, – еле слышно выдохнул я, схватившись за сердце, колотящееся как птичка в клетке.

– Мяу, – насмешливо сверкнул жёлтым глазом кот, подошёл и обтёрся о мою штанину.

– Иди, иди, брысь, мне сейчас не до тебя, – пробурчал я и отодвинул ногой кота.

Тот игриво замахал лапами, сражаясь с кроссовком, но после очередного легкого пинка недовольно зыркнул на меня и потрусил по ковровой дорожке, разлёгшейся в коридоре, порабощённом полутьмой. Мрак разбавлял только лунный свет, льющийся из окон.

Тишина же стояла такая, что я будто слышал, как сгибаются мои колени во время ходьбы.

Кажется, все спали беспробудным сном. Де Тур, по крайней мере, точно развалился на своей кровати. Я заглянул в его спальню через замочную скважину, а потом продолжил пробираться к лаборатории.

Путь к ней отнял у меня ещё полчаса. За это время лицо под маской успело вспотеть. Хотелось обтереть его, но я сдержался и открыл последнюю дверь, посветив фонариком в темноту, царящую в лаборатории.

В нос ударил лёгкий запах формальдегида и тухлятины. Сердце снова застучало сильнее, а по спине пробежал холодок. Но я всё же крадучись двинулся к тому углу помещения, где скрывался тайник. Шаг… ещё шаг.

Внезапно загорелись лампы, заливая лабораторию ярким светом, больно резанувшим по глазам. Пульс сразу же набатом забарабанил в висках, а дыхание спёрло в груди.

Позади меня раздался насмешливый голос де Тура:

– Вы поглядите, кто заглянул ко мне ср‑реди ночи, сам месье Звер‑рев.

Я выпрямился как пружина и стремительно обернулся.

На пороге в футболке и штанах стоял француз, наставив на меня не один револьвер, а сразу два. Оружие хищно поблёскивало, как и оскаленные зубы де Тура, сверлящего меня злорадным, ликующим взглядом.

– И что вы тут делаете, месье? Вернулись за видеокамер‑рами? – глумливо выдал он, глядя на меня как охотник, наконец‑то поймавший ненавистную жертву, поимевшую не только его, но и всех его родственников.

– Вы поймали меня, вызывайте полицию, – спокойно проговорил я и хотел сунуть фонарик в карман, но де Тур недвусмысленно дёрнул револьверами.

Я замер, чувствуя, как воздух сгустился от напряжения. Его можно было грызть.

– Полицию? Зачем нам полиция? Мы обойдёмся и без неё, – расплылся в хищной улыбке француз, щурясь, как довольный кот.

– Кто вы такой, де Тур? Откуда в вас столько ненависти? Вы до сих пор злитесь, что проиграли пари?