99-ая душа. Тетралогия (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 144

– Диктуй адрес.

Та назвала его и следом, помедлив, добавила:

– Будь осторожен, если поедешь туда.

– Буду. Как бы я иначе дожил до столь почтенного возраста? – иронично выдал я, покосившись на ёлочку‑вонючку.

Та свисала с потолка авто возле лобового стекла и распространяла довольно химический запах. У меня аж в носу запершило.

– Зверев, не знаю, как дожил. Иногда ты бываешь очень глуп! – фыркнула декан, явно намекая на какую‑то деталь наших взаимоотношений.

Однако я, как и любой мужчина, намёки не понимал. Мне нужна карта с указаниями, что не так и как это исправить.

– Пёс что‑нибудь ещё рассказал? – жадно спросил я, проигнорировав слова Владлены. Не до них сейчас.

– Нет. Фургон он нашёл, а всё остальное его не касается. Удачи, Зверев.

Из динамика полетели гудки – холодные и недовольные, намекающие, что я опять чем‑то расстроил вспыльчивую дамочку. Она даже не предложила вместе со мной поехать к фургону.

Ладно, переживу.

– Кто звонил? – поинтересовался внук, чья встревоженная физиономия отражалась в зеркале заднего вида.

– Владлена, – буркнул я, раздражённо глянув в сторону особняка Вороновых.

Ну где там запропастилась Жанна⁈ Клянусь потрохами фурии, ещё пять минут, и пойду вызволять её!

И тут девица словно услышала меня. Она показалась на крыльце дома с довольно объёмным чемоданом.

Павел сразу же выскочил из машины и словно гончая подскочил к девушке. Взял чемодан, запихал его в багажник и уселся вместе с Жанной на заднее сиденье.

– Всё прошло хорошо? – спросил я, обернувшись.

– Да, – улыбнулась та.

– Отлично. Тогда поезжайте в аэропорт, а я домой. Вы и без меня сядете на самолёт, – поспешно проговорил я, ведь меня ждал фургон.

Конечно, я не рассчитывал найти в нём услужливо оброненную французом бумагу с координатами его логова и паролями от банковских карт, но проверить фургон всё же стоило, да побыстрее.

– Поезжай, деда, мы сами справимся! – жарко заверил Павел, мужественно покосившись на девушку, мол, со мной не пропадёшь.

Пожелав им удачи, я вышел из такси и пошёл вдоль шеренги особняков. Такси вызвал на следующем перекрёстке и поехал по указанному Владленой адресу.

Спустя час автомобиль въехал в какой‑то посёлок. Весьма отсталый. Казалось, что такси где‑то по дороге угодило в червоточину, ведущую в прошлое.

Машина медленно ехала по кочковатой просёлочной дороге, чавкая грязью под колёсами. Неверный свет фар резал туман. И тут навстречу выскочила дворняга с закрученным дугой хвостом и принялась брехать, разевая слюнявую пасть с жёлтыми клыками. Из‑за покосившихся дощатых заборов залаяли другие собаки, охраняя дома – мрачные и приземистые, окружённые разросшимися яблонями и вишней.

– Господин, вам точно сюда? – уточнил шофер, облизав губы.

– Сюда. Останови машину. Дальше пешком пойду. Подышу. Такая ночь, такая ночь…

– Как скажете, – пожал плечами простолюдин и нажал на тормоз.

Я расплатился и вышел, вдохнув прохладный воздух, напоенный запахами листвы и влажной земли.

Такси поспешно свалило в туман, оставив меня наедине с единственным фонарным столбом, порядком пожранным гнилью. Он надсадно гудел, но продолжал изрыгать тусклый жёлтый свет.

– Ну‑с, двинули, – прошептал я себе под нос и пошёл вдоль кустов, вольготно растущих около заборов с колючей проволокой.

Собаки продолжали приветствовать меня, но уже не так громко. Поскольку несколько раз открывались форточки и оттуда хриплые голоса обещали собаками скорую смерть, ежели они не поумерят свой пыл.

Те вскоре совсем замолчали, а я подошёл к нужному адресу и уставился на увитый виноградом прогнивший забор. За ним густо росли груши и абрикос. Ветки практически сплелись, скрывая небольшой домик, похожий на плохонькую дачку. Крыша из грязного шифера, крыльцо покосилось, а стены из досок оказались тёмными от прожитых лет.

Окна были закрыты ставнями с пятнами плесени, а ржавая калитка заросла травой. Но возле деревянных ворот в грязи красовались две свежие колеи от колёс. От фургона? Может быть. Но сам автомобиль что‑то не видно. Здесь ли он вообще? А ежели здесь, то как его отыскал Пёс? Хм, ну может, он специалист хороший?

Высморкавшись, я попробовал отворить калитку, но та даже не подумала открываться. Пришлось раздвинуть доски забора и проскользнул через образовавшуюся дыру, держа ушки на макушке.

А вдруг засада? Растяжка прямо в зарослях крыжовника? Или на еле заметной тропке, ведущей от дома к сараю? А ежели сам де Тур где‑то тут дрыхнет? Может, он всё‑таки глупее, чем мне кажется?

Затаив дыхание и пригибаясь, я начал осторожно красться к торцу дома, прикидывая, что фургон может стоять за ним.

Кроссовки чавкали по земле, быстро промокая из‑за влажной травы. Где‑то в ветвях пролетела птица, а дурной сверчок издевательски заголосил возле перевёрнутой ванны. Я показал ему средний палец и ускорился. Добрался до скособоченного крыльца и глянул на дверь дома. На ней висел ржавый амбарный замок, но это ещё не значило, что внутри никого нет.

Всё же в избушку я не полез, а обошёл крыльцо и радостно улыбнулся. Фургон мок под дырявым навесом из жести. По крыше автомобиля стучали капли воды, поблёскивая в неверном лунном свете, пронзающем серую клубящуюся пелену.

– Жаль, фонарик не захватил, – посетовал я шёпотом и надел кожаные перчатки.

Теперь надо бы осмотреть автомобиль, но очень осторожно. Не хотелось бы открыть дверь и тем самым активировать самодельное взрывное устройство. Хотя француз может его и дистанционно врубить.

У меня от такой мысли аж под ложечкой засосало, и я заколебался, как осторожная седая мышь перед мышеловкой. Но всё же сделал шаг. И в этот миг по ушам ударил жуткий грохот, заставивший моё сердце оборваться…

Глава 17

Посёлок Лесной, окраина Северной Пальмиры, несколькими минутами ранее

Туман клубился над заросшим травой огородом, а по тропинке между кустами смородины и дебрями борщевика ковыляли двое мужчин лет по сорок. За ними увязался худой пёс со свалявшейся шерстью, изобилующей репьями.

– Серёга, а твой сосед точно уехал? – боязливо спросил тучный простолюдин, шмыгнув мясистым красным носом с синими прожилками.

– Уехал, зуб даю. Да и не сосед он вовсе… так пришлый какой‑то. Я его лицо даже не видел. Токмо фигуру, – прохрипел другой мужчина и вытер мокрую ладонь о грязную засаленную тельняшку.

Она удивительно шла к его опухшему от пьянства несвежему лицу. Да и вообще у Сереги свежим было только одно – перегар. Вот он был хорош – насыщенный, крепкий, разящий без промаха с двух шагов. Почувствовав его, с забора сорвалась худая чёрная кошка. А может, и из‑за пса она нырнула в кусты и как угорелая помчалась в сторону Серёгиной халупы.

Собака вскинула морду и вроде бы вознамерилась ринуться за кошкой, но передумала и потрусила за Серёгой. Тот уже подошёл к забору, отделяющему его участок от соседского. Он привстал на цыпочки и положил худые руки со вздувшимися венами на жестяной лист, скрывающий дыру между гнилыми досками.

– Вот и фургон, – довольно пропыхтел Серёга, глядя на машину, замершую под навесом.

– А ежели в нём нет ничего ценного? – задался вопросом тучный, потирая побитую сединой жёсткую щетину.

– Э‑э‑э… не говори так. По телику талдычат, что надо мыслить позитивно. Вот и представляй, что в фургоне пара ящиков водки. Или хотя бы нечто такое, что можно Ваське продать. Деньгу срубим и устроим процедуру… Есть пилинг, а мы устроим пропилинг, гы‑гы, – ухмыльнулся Серёга, показав чёрные зубы. – Так, ладно, соберись. Полезли. Авось боженька нам поможет.

– С хрена ли? – насмешливо фыркнул второй простолюдин. – Ты в церкви‑то када последний раз был? Ты же из заповедей соблюдаешь только «не прелюбодействуй». И то лишь потому, что на тебя бабы не смотрят.

– Заткнись и лезь! – разозлился Серёга и отодвинул лист жести.