99-ая душа. Тетралогия (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 159

А так он вызвал у меня искренний шёпот:

– Кхем, я официально заявляю, что этот монстр достоин пяти звёзд и восторженного комментария.

Глава 24

Особняк Мироновых, Северная Пальмира

Пока за окном ярилась стихия, в просторной гостиной потрескивал поленьями камин, а на небольшом журнальном столике красовалась шахматная доска.

Партия только что закончилась победой главы рода Мироновых, одолевшим свою жену. Но та совсем не расстраивалась, а сидя в кресле, попивала вино. Тем же самым занималась мать Миронова – молодящаяся дама лет шестидесяти. Она восседала на кушетке рядом со своей внучкой, поглядывающей на отца.

Тот поправил подтяжки, натянувшиеся на объёмном пузе, пригладил редкие желтоватые волосы и радостно проговорил, будто продолжая ранее прерванную беседу:

– Вот жизнь и показала, кто таков этот вздорный старикан Зверев! Пытался унизить меня, а сам сейчас по уши в дерьме!

– Дорогой, не выражайся, – нахмурилась его супруга и тут же злорадно добавила: – Не выражайся так мягко! Он неудачник и пустозвон. А помнишь, как он заявил, что войдёт в золотой список⁈ Ха‑ха‑ха.

Они загоготали, как две утки. Юная Миронова вяло улыбнулась.

А бабка и вовсе буркнула, хмуря нарисованные брови:

– У всех в жизни бывают взлёты и падения.

– Помолчи ты, совсем из ума выжила, – махнул на неё рукой глава рода, раскрасневшийся от смеха. – Конец твоему Звереву. Ежели его ищут по всей империи, значит, он натворил что‑то серьёзное. Его рейтинг уже скатился в преисподнюю. Эх, как же мне будет приятно, когда его поймают! О‑о‑о, дорогая, у меня идея! Кому бы заплатить, чтобы нас с тобой допустили к нему в тюрьму, дабы повидаться… Ха‑ха‑ха! Ох я и повеселюсь, глядя на его рожу! А ты, доченька, больше не общайся с его внучком… Как там его? Павлом. Поняла?

– Поняла, папенька, – слегка кивнула девушка, мгновение поколебавшись.

Северная Пальмира

Однорукое чудовище наклонило бугристую башку, буравя меня злобным взглядом единственного глаза. Кровь сочилась из левого плеча, поблёскивая в свете огня, жадно пожирающего дверь.

За мокрым от дождя окном сверкнул зигзаг молнии, отразившись в лезвии «Вампира», лежащего перед монстром. Тот сделал пару шагов назад словно для разгона, как какой‑нибудь минотавр, привыкший насаживать на рога своих врагов.

Я хрустнул шеей и прохрипел, вдыхая нагревшийся воздух:

– Ну, сейчас мы и узнаем, действительно ли шаманское зелье показало тебе мою смерть или нет.

Во взгляде твари вроде бы мелькнула железобетонная уверенность в том, что от меня сейчас и мокрого места не останется. Только морщины во все стороны полетят, клочья бороды и огромный член.

– Р‑р‑р! – взревело чудище, ударив себя громадным кулаком в грудь.

– Прощай, де Тур, дьявол тебя заждался, – усмехнулся я и швырнул в монстра «порыв бури».

Тот насмешливо выпятил грудь, зная, что магия не причиняет ему вреда. Или мне показалось, что насмешливо?

В любом случае по коридору пронёсся порыв ветра, подхвативший с пола кинжал. Тот со свистом вошёл в правую ногу твари почти рядом с пахом.

– А теперь успеешь оторвать конечность? – глумливо выдал я, подмигнув зарычавшей твари.

Единственный глаз загорелся паникой, а чудовищная рука ухватилась за бедро и действительно попыталась оторвать ногу. Вздулся громадный бицепс, стиснулись зубы и раздался треск разрываемой плоти. Чешуя на ноге разошлась, обнажая рвущуюся кожу и мышцы. Пошла кровь.

Неужто и сейчас эта сволочь выкрутится⁈ Нервная дрожь пробежала по моим пальцам, а где‑то в груди вспыхнула толика восхищения.

Но нет. Куда там… Нога – это вам не рука. Монстр не успел. Он упал на колени, стремительно сморщиваясь, будто из него выпускали воздух. Протянул ко мне здоровенную конечность, словно хотел ухватить за шею и сломать её. Затухающий взгляд, пропитанный лютой злостью, обжёг меня.

– Зря стараешься, не зыркай так, с меня как с гуся вода, – улыбнулся я, двинувшись к чудищу. Оно завалилось на грудь и издохло, судорожно прочертив когтями царапины на паркете. – Значит, соврал. Ничего шаманское зелье не показывало.

На всякий случай несколько раз пнул мумифицировавшийся труп. А то вдруг вскочит, когда я спиной к нему повернусь и как набросится? Но тело, как и положено мумии, не подало никаких признаков жизни. Вот и ладушки.

Изо рта вылетел облегчённый вздох, и тут же накатила усталость. Заболело колено, начало тянуть поясницу и засаднили царапины.

Я волевым усилием отрешился от боли и поднял кинжал. Тот таинственно переливался в свете разгорающегося пожара. Тёплый на ощупь и… какой‑то живой, что ли.

– На кой хрен ты поглотил мою кровь? – задумчиво прошептал я, глядя на артефакт.

Тот, естественно, не ответил. А если бы ответил, впору было бы подумать о шизофрении.

Ладно, потом разберусь с «Вампиром». Сейчас надо валить отсюда. Среди раскатов грома отчётливо звучала приближающаяся сирена. Кажется, сюда ехала пожарная команда. Видимо, кто‑то увидел в окне отблески пожара и вызвал соответствующую службу. Не исчезли ещё сознательные граждане. Может, уже и в полицию кто‑нибудь позвонил. А мне с ними встречаться пока рановато.

Ещё раз глянув на труп монстра, сам себе поаплодировал. Хорошая работа, разорви меня дракон!

А затем я помчался в комнату, где прежде поджидал де Тура. Там на полке всё так же светилась лампа, а на полу валялись ошмётки кожи, пряди волос и щепки от выломанных косяков.

Телефоны француза лежали на столе. Поколебавшись, сунул их в карманы штанов, а потом встал на цыпочки и взял со шкафа небольшую камеру, купленную в магазине на Нарвском проспекте, куда заезжал с таксистом. Там же приобрёл и диктофоны. Их я тоже распихал по комнате до прихода де Тура. И они, как и камера, наверняка записали допрос француза. Доказательств его вины становилось всё больше. Есть же ещё тетрадь с расшифровкой видений.

– Всё, теперь можно покинуть сей гостеприимный дом, – лихорадочно пробормотал я и поспешил прочь.

Промчался мимо горящей двери и выскочил на лестницу. Снизу донеслись тяжёлые удары в дверь и вой пожарной машины с проблесковыми маячками. Свет от них проникал сквозь окна, скользя по стенам холла.

– Твою мать, какие вы шустрые! А вот когда мне надо, вас нет, – пробурчал я и побежал дальше по второму этажу, услышав, как входная дверь с хрустом сорвалась с петель.

– Давайте, мужики, быстрее, быстрее, пока тут на хрен всё не сгорело! – долетел до моих ушей хриплый голос.

Я тоже ускорился. Промчался по коридору, очутившись в небольшом зале с мебелью, накрытой простынями. Взял одну, подняв тучу пыли. Рефлекторно чихнул и накинул на себя простыню навроде плаща, чтобы прикрыть тело от дождя. Ветровка же вместе с майкой больше напоминали рыболовные сети после работы «тлена» чудовища.

– Давай же, – процедил я, дёрнув шпингалет оконной створки.

Тот наконец поддался. Окно открылось и внутрь залетели косые струи дождя. Я забрался на подоконник и глянул вниз. Там мокла клумба с завядшими растениями.

– Поехали, – пробормотал я и сиганул вниз.

Ветер засвистел в ушах, а подошвы кроссовок с чавканьем погрузились в раскисшую почву. Левое колено заныло, но вполне терпимо.

Я побежал даже не прихрамывая, почти как герой, в очередной раз спасший город. Правда, за спиной вместо плаща свисала промокшая простыня, а в далеко не мускулистой спине что‑то щёлкало. Но как говорится, какие временами, такие и герои.

В чёрных небесах громыхнул гром, подтверждая мои выводы. Молния осветила какой‑то барак с заколоченными окнами. Он гнил среди вполне себе жилых пятиэтажек и буквально шептал, что способен приютить меня на время.

Я отодрал пару досок и пролез в окно, очутившись в холодном промозглом мраке. Посветив экраном телефона, обнаружил пакеты с воняющим мусором, разломанную мебель и разрисованные матерщиной стены.