99-ая душа. Тетралогия (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 169

Я подозвал князя с Филимоном, и они тоже полюбовались арбалетом.

– Ещё и ловушки, – процедил Корчинский. – Придётся всё же включить освещение.

Он тряхнул рукой, и его кисть окутало пламя – атрибут «факел», открывающийся на первом уровне у всякого мага огня.

Магическое пламя заставило мрак неохотно отступить, забиться в щели и углы. Из разбитого глиняного кувшина выскочил мохнатый паук и умчался прочь. А из кучи гнилых досок выбралась белёсая многоножка в локоть размером. Она встала на задние лапы, отражая склизким телом свет, исходящий от пламени, а затем убралась восвояси, решив не связываться с нами.

Дальше мы двинулись ещё более осторожно.

Корчинский, высоко подняв руку‑«факел», таким внимательным взглядом скользил по домам‑развалюхам и гнилым шалашам, словно запоминал, как всё устроено, чтобы потом в столице возвести район с доступным жильём.

Впрочем, все его внимание переключилось на лестницу, когда мы наткнулись на неё. Эта выглядела ещё хуже, чем предыдущая. В ступенях зияли дыры, некоторые доски уже отсутствовали, а те, что остались, казались не надёжнее клятв, данных в минуту отчаяния.

– Теперь пойдём по очереди, – решил я, снял порванный пиджак и выкинул его.

Да, он весил немного, но мне так будет спокойнее.

Князь закусил нижнюю губу и заколебался. Чего это он? Никак испугался чего‑то?

– Зверев, идите вы первым, я пойду вторым, Филимон – последним, – проговорил Корчинский, проведя пальцами по бородке эспаньолке.

А‑а‑а, понял! Он просто прикидывал, как ему выгоднее пройти по лестнице. Хитрый, хитрый жук.

– Как скажете, дорогой князь, – согласился я, пряча усмешку.

Меня вполне устраивал такой расклад.

Проверив ногой первую ступень, признал её крепкой и начал покорять лестницу. Та шаталась, кряхтела, пару раз ступени с душераздирающим треском ломались. Пыль же провоцировала на громкий чих, после коего вся эта конструкция рухнет как карточный домик.

Однако я справился со всеми испытаниями и очутился на следующем «этаже», где сразу же наткнулся взглядом на веревку, прежде служившуюся поручнем. Кто‑то смотал её в бухту. Один её конец я привязал к столбу, поддерживающему верхний настил, а второй сбросил вниз, чтобы князь держался за него, когда шёл. Хоть какая‑то страховка.

Но она не понадобилась Корчинскому. Тот миновал лестницу без всяких происшествий. Правда, изрядно сбледнул. Выдохнул же он с таким облегчением, что чуть не сдул шалаши, как Серый Волк – жилища поросят из сказки.

Настала очередь идти здоровяку Филимону. И тот двинулся по ступеням, тараща глаза и что‑то шепча себе под нос. Скорее всего, молитву.

Похоже, у бога нашлась свободная секунда, и он откликнулся, поскольку шофер тоже миновал лестницу.

– Получилось! – обрадованно улыбнулся Филимон, оказавшись рядом со мной. – Лестница выдержала, хотя казалась гораздо хуже предыдущей.

– Вот так и в жизни бывает. Неказистый с виду человек может оказаться сильнее и выносливее розовощёкого и крепенького мужичка, – философски произнёс я.

– Верно, – поддакнул князь, освещая «этаж» рукой‑факелом. – Пойдёмте дальше. Время уходит.

Но далеко мы не ушли…

Филимон вдруг остановился и прошептал, крутя головой:

– Слышите?

– Только давление, шумящее в ушах, – чистосердечно признался я, стоя возле очага из камней, обмазанных красной глиной. Его дно устилал серый пепел, из которого торчали мелкие косточки каких‑то животных.

– Что именно мы должны слышать? – насторожился князь, сжав губы в тонкую линию.

– Шелест какой‑то, – просипел Филимон и шумно сглотнул, глядя в сторону пропасти.

– Да, есть что‑то такое, будто крылья, множество крыльев… – пробормотал Корчинский, прислушиваясь.

– Вы руку‑то погасите, а то она внимание привлекает, как маяк в ночи, мол, летите сюда, тут есть кого сожрать, – проговорил я и следом добавил, вскинув брови: – О, теперь и я слышу. Действительно, крылья, кожистые, словно за нашими душами летят десятки кровожадных, острозубых демонов, смердящих серой.

– У вас очень богатая фантазия, – буркнул князь, выключив «факел».

Тьма тут же поглотила эту часть «этажа». Остался лишь свет, исходящий от светлячков.

– Ну, благодаря награде императора теперь у меня не только фантазия богатая, – усмехнулся я. – Господа, никто не против, ежели мы на несколько минут укроемся в доме? Не стоит нам стоять на открытом пространстве и рожами торговать, когда рядом непонятные летуны.

– Господи, Зверев, что за выражение? Какие рожи? Рядом с вами князь! – возмущённо выдохнул аристократ и следом за мной прошмыгнул в халупу из досок.

Дверь мы сразу закрыли, а окна были прикрыты циновками из травы, посему внутри воцарилась почти полная темнота. Разве что под потолком жужжал один светлячок.

– Кто это может быть? – спросил шофер, прислушиваясь к нарастающему шороху крыльев.

– Кто угодно, – прошептал князь, присев в углу.

– Кто угодно с крыльями, – уточнил я и добавил, задумчиво хмуря брови: – Учитывая местный климат, постоянную тьму и лаву на дне пропасти, да ещё частоту взмахов крыльев, я бы поставил на мверзей третьего‑четвёртого ранга.

– Пфф, – насмешливо фыркнул Корчинский. – Вы хотите сказать, что вот так легко, по косвенным признакам способны определить вид монстров из тысяч других? Кажется, вы заигрались, Зверев. Никто на такое неспособен.

– Угу, – поддакнул Филимон, дабы подлизаться к князю. Хотя мог бы и смолчать, я же спас его.

– Пари? – иронично глянул я в сторону аристократа, чей силуэт едва виднелся.

– Пожалуй, откажусь. Такая лёгкая победа не доставит мне удовольствия.

– Как благородно, – снова подал голос лысый здоровяк, придерживая рукой дверь, чтобы та вдруг не открылась.

– Так мы можем поставить какую‑нибудь мелочь. Щелбан, к примеру. Как вам такой вариант?

Подумав, Корчинский саркастично проронил:

– Ну, ежели вы так хотите проверить свой лоб на прочность, то я согласен. Пари.

– Пари, – повторил я и затаил дыхание, вслушиваясь в звуки.

Крылья шелестели уже совсем рядом. Их хозяева добрались до нашего «этажа» и принялись летать между домиками.

– Как их много, – еле слышно пробормотал Филимон, пытаясь сдержать чудовищное волнение, проскальзывающее в каждом вздохе.

– Молчи, дурак, а то услышат, – прошипел князь и едва не вскрикнул, когда раздался громкий хруст повалившегося где‑то по соседству шалаша.

Монстры летали все быстрее и быстрее. В воздухе появился свист, похожий на взмахи хлыстом. По ушам ударил агрессивный клёкот и раздались щелчки, похожие на удар кости об кость.

Рухнул ещё один шалаш, а затем по «этажу» прокатился треск ломающихся досок.

– Они вскрывают дома, словно ищут кого‑то, – прошептал я, чувствуя, как вдоль спины пробежал могильный холодок. – И мы все знаем, кого они ищут. Чужая воля ведёт их. Какой‑то монстр высокого ранга взял мверзей под контроль.

– Зверев, никакие это не мверзи, – процедил князь. – И не надо умничать, все ваши выводы высосаны из пальца. Просто стая на охоте.

Я открыл было рот для достойного ответа, но в этот миг доски над нами жалобно захрустели, посыпались щепки и пахнуло чем‑то сладко‑гнилым, словно смесью мёда и тухлой человеческой плоти.

– Нашли! – заорал Филимон и принялся палить из револьверов по теням, мечущимся над домиком, лишившимся крыши.

– Ар‑р‑р! – взревел выпрямившийся князь и активировал «факел».

Кисть его руки снова окутал огонь, чей свет упал на ближайшего монстра. Он был размером с крупную собаку, но казался больше из‑за кожистых, как у летучей мыши, крыльев с красными прожилками. Тёмно‑красное тело оказалось сегментировано на три части, как у шершня, и блестело, будто лакированное кровью. Из брюшка торчало истекающее ядом жало в локоть размером. Голова была вытянутой, слепой, а на конце дрожал хоботок с присоской, снабжённой мелкими загнутыми костяными крючьями.

– Мверзи! – почти радостно выдохнул я, заметив краем глаза жгучую досаду, исказившую холеное лицо князя.