99-ая душа. Тетралогия (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 187

– О как, Шмидт изволит забавляться. Как мне и мыслилось, он отмечает мою смерть. Пойдём посмотрим, – жёстко усмехнулся я, чувствуя волну гнева, поднявшуюся в груди.

– Может, не стоит подниматься? Достаточно спрятаться здесь. Вдруг Шмидт услышит нас или заметит? – прошептала Велимировна и для чего‑то согнулась, будто хотела что‑то подобрать. Во мраке‑то особо и не поймёшь. Но судя по звукам, она сняла туфли и закатала подол вечернего платья, чтобы тот не мешал двигаться.

– Я точно поднимусь, а ты как хочешь. Всё во мне так и жаждет сполна насладиться поражением Шмидта. Я хочу увидеть всё от и до. Всю пьесу.

– А почему ты просто не убил его? – спросила Владлена, всё‑таки двинувшись за мной по толстому ковру, разлёгшемуся в холле, где из мрака проступали очертания мебели.

– Вот именно – просто… Для него это будет слишком просто. Мне нужна месть, чтобы он осознал, как жестоко просчитался. Хочу увидеть его вытаращенные глаза…

– Ты жестокий человек, – глухо сказала декан и вроде бы даже передёрнула плечиками. – Я бы не хотела быть твоим врагом.

– Так и не будь им, – усмехнулся я и стал подниматься по лестнице с резными перилами.

Дворянка пошла за мной, ступая так легко, будто ничего не весила, хотя эго‑то у неё ого‑го какое! Возможно, из‑за него‑то одна из ступеней и скрипнула под ногой красотки.

– Тс‑с‑с! – сразу же взволнованно выдохнула она, прижав палец к губам.

– Успокойся, – вздохнул я. – В доме никого нет, кроме проститутки и Шмидта. Он наверняка отпустил всю прислугу, как только его посадили под домашний арест, чтобы вокруг не было лишних свидетелей того, как он тишком покидает своё логово.

– А ежели ты ошибаешься?

Я оставил без ответа её вопрос и взошёл на второй этаж. Двинулся по коридору в сторону двери, из‑под которой выбивалась полоска света. Смех и радостные вопли стали сильнее. Послышались удары кожаным хлыстом и повизгивания.

– Да у них там какие‑то бесовские увеселения, – удивлённо прошептала Владлена, двигаясь рядом со мной с туфлями в руках.

– Так и тянет присоединиться?

– Что за гадости ты говоришь? Я как подумаю об этом, так и тянет блевать. Мне доводилось видеть этого Шмидта. Карьерист и льстец. Глазки так и бегают. Противный тип.

– Ты превосходно разбираешься в людях.

– А то, – явно самодовольно улыбнулась красотка, чьё лицо скрывала темнота.

– А теперь веди себя потише… – предупредил я и тихонько потянул на себя дверь, за которой веселился Шмидт.

Петли внезапно ни с того ни сего взвизгнули так, словно я наступил коту на хвост. Звук ударил по моим нервам как топор. Холод пронзил спину, а зубы стиснулись.

Владлена еле слышно выругалась, издав стон, полный отчаяния.

Тишина обрушилась на дом, Шмидт и его пассия замолчали. Слышно было, как в груди декана стучит сердце.

А потом громкий голос Шмидта разорвал тишину:

– Клянись в верности своему басилевсу, а то плетей получишь, девка!

– Клянусь, батюшка‑государь, клянусь, – прозвучал хриплый от выпитого спиртного женский голос.

– Пронесло, – с облегчением пробормотала Владлена. – Они даже не обратили внимания на скрип. Просто так совпало, что они молчали в этот миг.

– Да и не такой громкий он был, как могло показаться, – справедливо заметил я и глянул в щёлочку между косяком и дверью.

Велимировна присела на одно колено и тоже заглянула в ярко освещённую комнату с парой резных платяных шкафов, светло‑жёлтыми обоями и мягким ковром. На последнем на коленях вполоборота к нам стояла обнажённая женщина лет тридцати. Её руки оказались молитвенно сложенными у пышной груди с крупными сосками. Глаза же пьяно сверкали на раскрасневшемся лице.

Шмидт с гордым видом возвышался на кровати с большим подголовником. Через его плечо оказалось перекинуто золотистое покрывало на манер греческого хитона. Оно не скрывало его обнажённых сморщенных причиндалов и костлявых ног. Да и дряблое пузико тоже.

– Меня сейчас вырвет, – еле слышно простонала Владлена.

– Ползи сюда и моли меня, своего басилевса! Самого хитрого и умного человека во всём мире, способного одолеть любого ублюдка! – приказал он, указав кожаной плетью на свой краник.

Шмидт захохотал искренне и довольно. Его глаза полыхали, а улыбка рвала рожу. Перед его мысленным взором наверняка стояло видение того, как я корчусь на стуле. Он упивался этими видениями.

– Да, мой правитель, да, – прохрипела женщина и поползла к нему на четвереньках.

– Хм, а ведь я знаю эту игру… государь и крестьянка, но на греческий манер. Басилевсы ведь правили в Греции? – пробормотала Владлена. – Сейчас она начнёт… э‑э‑э… обрабатывать его стручок. Да, точно.

– Так, я уже увидел всё, что мне было нужно. Шмидт практически трезвый, значит, он сполна осознает свой крах. Всё, я пошёл вниз. А ты оставайся, ежели хочешь…

– Я с тобой. Кстати, нам тоже надо будет поиграть в такую игру. Тебе идеально подойдёт роль служанки.

– Ещё чего… – хмыкнул я и двинулся по коридору.

– Поглядим, поглядим, – весело прошептала Владлена и следом её тон посерьёзнел: – Зверев, а почему Шмидт ведёт себя как идиот? Ты же сам сказал, что он понимает, что к нему первому заявится полиция, учитывая вашу с ним взаимную ненависть.

– К сожалению, он ведёт себя не как идиот, а как очень здравомыслящий человек, понимающий психологию как полицейских, так и убийц. Представь, что к нему приезжает полиция, а он полностью трезвый, один дома и уже вроде как спит. Какой шанс, что его посчитают причастным к моему убийству? Ну, неплохой, да. А теперь подумай вот о чём… К Шмидту прибывает полиция, а он, пьяный и довольный, с проституткой кувыркается. Как‑то в этой роли он не очень похож на убийцу, да? Причём я уверен, что проститутка создаст ему алиби. К примеру, он легко мог подкрутить ей часы так, что она теперь думает, будто их утехи начались на полчаса раньше, чем на самом деле. А этих тридцати минут Шмидту как раз хватило, чтобы уничтожить все улики и добраться сюда от «Веранды». Есть очень много вариантов того, как ввести проститутку в заблуждение. Тем более она уже изрядно пьяна. А сам Шмидт, как я уже отметил, ещё очень даже бодрячком. Он точно не сболтнёт лишнего, когда полиция будет задавать ему вопросы. Да и никакие обыски ничего не дадут.

– А ты не переоцениваешь его? – задумчиво выдала Владлена, спускаясь по лестнице.

– Лучше переоценить, чем недооценить. Помнишь трагедию Шекспира, где принц Гамлет притворялся сумасшедшим, чтобы отомстить Клавдию за смерть отца? Шмидт, конечно, не притворяется сумасшедшим, но думаю, ты мою мысль уловила.

– Угу.

– Ладно, скоро узнаем истину. Барсов уже вот‑вот позвонит в дверь. Давай‑ка спрячемся в том коридоре, он как раз выходит в холл, где Шмидт будет принимать гостей. И вид оттуда должен быть отличным.

Я не ошибся. Из коридора и вправду всё было хорошо видно, даже несмотря на то что наблюдать придётся через щель между приоткрытой дверью и косяком.

Между тем особняк сотряс настойчивый трезвон дверного звонка, а потом прозвучал и стук кулака.

– Иду, иду! – раздался возмущённый голос Шмидта с вершины лестницы, где он возник вместе с проституткой. – Иди открой.

– А почему я? – капризно спросила женщина.

– Потому что я отпустил всех слуг, а мне не по статусу открывать двери.

– Хорошо, – тяжело вздохнула она и спустилась по ступеням, цепляясь за перила, чтобы не упасть.

Шмидт тоже сошёл по лестнице и щёлкнул выключателем. Сразу же вспыхнула хрустальная люстра, осветив облицованный гранитом камин, мягкий диванчик, журнальный столик и весёлые обои кремового цвета.

Аристократ скалил зубы в предвкушающей улыбке, потуже затянув пояс халата. Он чувствовал себя минимум Мориарти, с прищуром ожидая полиция. Но как только в прихожей зазвучали голоса, Шмидт сразу же напустил на себя глуповато‑пьяный вид.

– Кажется, ты был прав, – прошептала Владлена, наблюдая за игрой подонка.

– Ещё бы, – буркнул я, попутно увидев, как в холл вместе с четырьмя бойцами вошёл полковник Барсов.