99-ая душа. Тетралогия (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 77

Казалось, я подсунул ему почти идеальное решение проблемы с нежданно‑негаданно появившимся зятем. И насколько я знал характер Воронова по воспоминаниям Зверева, он вполне мог ухватиться за эту, так сказать, руку помощи.

Когда я придумал план с женитьбой, то рассчитывал примерно на такой поворот. По сути, я просто положился на судьбу, позволив ей принять решение. Как в тот раз, когда я бросил монетку, выясняя – рассказывать ли Павлушке о проделках его старшего брата.

Воронов ведь может и не отправить Алексея в проход. А даже если внучок и попадёт туда, то необязательно там погибнет.

В общем, посмотрим, как всё получится. В любом случае мне не жаль Алексея, а вот Жанну – жалко. Вероятно, мне ещё придётся вмешаться в её судьбу. Однако она точно получит горький урок – нельзя верить смазливым мерзавцам. Этот урок сделает её мудрее. Жестоко? Возможно. Но иногда птенца надо выбросить из уютного гнезда, чтобы он научился летать.

Вздохнув, я вернулся в аудиторию. Там царила мрачная, почти полная тишина, лишь шумел кондиционер да тихо дышали люди. Они в объятиях полумрака ёрзали на стульях, стараясь не смотреть на полковника Барсова. А тот, заложив руки за спину, стоял перед светящимся проектором и хмурился так сильно, будто узнал, что его любимые дети чуть ли не все поголовно оказались трусами.

Но стоило мне войти, как все взгляды сразу устремились на меня.

– Как идут дела? – приподнято произнёс я, пригладив волосы. – От желающих вступить в отряд смертников отбоя нет?

– Игнатий Николаевич, что вы такое говорите⁈ Какие ещё смертники⁈ – выпалил Барсов, сердито сверкнув глазами.

– Так что с группой? Уже укомплектовали? – с ухмылкой уточнил я и уселся рядом с Евгенией Котовой.

– Один доброволец есть, – проговорил полковник.

– Артур Петрович! – внезапно подал голос лейтенант Фёдоров, привстав со стула. – Разрешите, я тоже отправлюсь в этот поход.

– Отлично, отлично! – заулыбался Барсов, сделал несколько шагов вперёд и пожал руку лейтенанту. – Фёдоров, князь Корчинский будет гордиться вами. Он лично вручит вам премию и награду. Может, даже сам император услышит о вас.

Полковник многозначительно посмотрел на своих сотрудников, пытаясь мотивировать их. Но те молчали. И тогда он снова глянул на меня – теперь уже почти умоляюще.

Да, никто не рвался в этот хренов проход с непонятными монстрами, хотя в комнате присутствовали опытные маги, много раз сражавшиеся в Лабиринте. Но всех страшила неизвестность… Ведь доподлинно никто не знал, как бороться с тварями, подобными той, что поработила Павлова, да ещё на их территории.

– Артур Петрович, запишите меня в эту группу. Кто‑то же должен в походе анекдоты рассказывать и на баяне играть, – улыбнулся я, вновь оказавшись в центре всеобщего внимания.

Народ уважительно покивал, но у всех в глазах царила мысль, что я так и должен был сделать: мол, кому так рисковать, как не старику?

Но я, конечно, рассчитывал выжить и попутно разыскать пещеру, найденную Зверевым. В составе группы у меня будет больше шансов сделать это. Как минимум, я точно проведу разведку локации.

Да, конечно, это всё равно опасный шаг, но подобный поход сулил хороший улов: новые души, подъём авторитета, удовлетворение любопытства и знания, которые потом можно будет передать в башню ведьмаков.

– Игнатий Николаевич, вы настоящий образец патриота! – заулыбался полковник, испустив вздох облегчения. – Итак, дамы и господа, осталось последнее вакантное место.

– Я пойду! – внезапно встала со стула Евгения Котова.

Люди удивлённо вскинули брови, а некоторые мужчины отвернулись. Стыд жёг их изнутри. Бойцы старались не смотреть на девушку, проявившую большую смелость, чем они.

– Котова, сядь на место. Ты никуда не идёшь! – грозно посмотрел на неё полковник, сдвинув над переносицей брови, похожие на седых мохнатых гусениц. – Ты вчера первый день была в «поле», а до этого за столом бумаги разбирала. Да, ты несколько раз ходила в Лабиринт, но в простенькие локации. Присаживайся, присаживайся, нечего так глазами сверкать! Ты будешь обузой. Здесь нужны опытные волки, исходившие Лабиринт вдоль и поперёк.

– Вы меня недооцениваете, господин полковник! – запыхтела рыжая, сложив руки на восхитительной груди. – Я много изучала Лабиринт и умею обращаться с оружием. И пусть я не маг, но у отдела есть артефакт, с помощью которого в Лабиринт может пройти любой человек, даже не обладающий даром. И где ваш четвёртый волк? Никто не хочет идти! А вы не можете мне помешать, Артур Петрович! Вы же сами сказали, что нужны добровольцы. Князь Корчинский точно позволит мне пойти в Лабиринт в составе этой группы!

Она вздёрнула подбородок. Глаза горели как изумруды. Лицо решительное, прекрасное, а ноздри точёного носа трепетали, как у лани.

М‑да, если её грохнут – мир лишится одного из чудес света. Но Евгения крайне упёртая особа, прям как я в молодости.

Полковник между тем сглотнул и пробежался взглядом по лицам подчинённых. Те опускали головы и отводили взгляды.

– Может, кто‑то жаждет заменить нашу красавицу Котову? – произнёс я, не обращая внимания на недовольный взгляд Евгении, воткнувшийся в меня как стрела. – Если добровольцев окажется пять, то её можно будет оставить в запасе, не нарушая никаких правил.

– Точно! – поддакнул полковник и уставился на людей. – Егоров, может вы? Или Игнатьев? Смольный, вы же наш лучший охотник!

– Я ещё не залечил раны, полученные в предыдущий раз, – неубедительно промычал лысый мужчина лет тридцати пяти, глядя на свои колени.

– Вот видите! – победно сказала рыжая.

Полковник пожевал губы и тяжело вздохнул, опустив плечи.

– Что ж, так тому и быть. В проход завтра утром отправятся четверо: Фёдоров, Зверев, Котова и Юров.

Твою мать, и капитан пойдёт!

Тот тоже явно не был в восторге, что ему придётся идти с почти святым дедушкой. Он успел полоснуть меня хмурым взглядом, прежде чем полковник Барсов приказал нам четверым проследовать за ним в его кабинет.

Там мы в течение пары часов обсуждали все детали операции. И полковник раз десять подчеркнул, что поход не должны испортить взаимные обиды. Всем было понятно, кого он имел в виду: меня да Юрова.

Капитан в какой‑то миг спросил, сощурив глаза:

– Кого вы назначите командиром группы, Артур Петрович? Учтите, от этого многое зависит. С плохим командиром кто‑то может и отказаться идти в Лабиринт.

Юров затаил дыхание, отчаянно надеясь услышать своё имя. Если полковник выберет его, самомнение капитана брызнет из ушей как ядовитый фонтан насмешек, да прям на меня.

И ведь у Юрова есть все шансы стать командиром. У него и звание имеется, и опыт. А если полковник выберет меня, то Юров способен отказаться идти в Лабиринт, что он завуалированно и сказал, шантажируя Барсова.

– Та‑а‑ак, – протянул Артур Петрович, виновато посмотрел на меня и проговорил, хлопнув ладонью по столу: – Командиром будет лейтенант Фёдоров, и это не обсуждается.

– Отменный выбор, – улыбнулся я полковнику, заметив удивлённый взгляд лейтенанта.

Тот не ожидал такого поворота событий, но всё же состроил решительную физиономию и кивнул, почесав начисто выбритый квадратный подбородок. Да и в целом Фёдоров был каким‑то угловатым и квадратным, как гном. Лицо грубое, но открытое, честное. Нос картошкой, маленькие голубые глаза, а правая щека вся в мелких шрамах.

Ясный хрен, выбор полковника весьма разочаровал Юрова. Он недовольно дёрнул щекой, но перечить не стал и промолчал всё оставшееся время беседы.

Котова тоже не особо разговаривала, а когда мы вышли из кабинета, она демонстративно бросила на меня сердитый взгляд и ушла, покачивая соблазнительной попкой. Обиделась на то, что я пытался не допустить ее в нашу группу?

Фёдоров и Юров тоже удалились.

Полковник же напоследок устало произнёс, заметно ссутулившись:

– Игнатий Николаевич, вы уж приглядите там за ними. На вас вся надежда… И особенно присматривайте за Котовой. Она жаждет проявить себя, давно рвалась в «поле». Все видят в ней просто красавицу, а она хочет, чтобы её воспринимали всерьёз.