Изгой. Проклятье или любовь (СИ) - Ди Тома - Страница 4

— Именно так, — утвердительно кивнула я головой. — И я тебе больше скажу, он предложил это сам, я только согласилась на его предложение.

— Да ладно? Архиал предложил вылечить сосланного? Сам? Никогда не поверю. Наверняка ты плакала и просила его об этом, а то с чего бы ему так раскошеливаться.

В словах отца была доля правды, сегодня я много плакала, часто задавала себе вопросы «за что нам это?», обращалась мысленно к богу и снова плакала. Не зря в нашем разговоре дракон упомянул, что у него уже голова болит от моих мыслей. Значит всё, что происходило у меня внутри, он слушал, только зачем?

— Отец, то, что сделано, уже не повернуть вспять, давай закроем эту тему, пожалуйста, — попросила я родителя не в силах больше оправдываться.

— Хорошо, — согласился он, — помоги мне подняться, я хочу в пещеру, прочь с солнца, эти яркие лучи меня обжигают.

— Это не лучи, — я указала ему на его руку, по которой всё ещё ныряли тонкие нити драконьего огня, — вот что тебя обжигает, и я смотрю, не просто обжигает, но и лечит, раз ты просишь помочь тебе подняться. Ещё вчера ты мычал мне в ответ, а сегодня между нами такой разговор. Отец, если бы мне предложили оставить всё в прошлом и исправить то, чему ты так не рад, я поступила бы ровно так же. Я ни о чём не жалею. И завтра я пойду к дракону в замок и буду благодарить его за доброту и щедрость. Я сделаю именно так, и ты мне в этом не помешаешь!

Отец тяжело вздохнул и прикрыл веки, показав мне, что этот разговор окончен.

6. Сострадание

Утром, я накормила отца, который еще раз попытался отговорить меня от связи с драконом, и пошла на работу. Когда я подходила к замку Архиала, навстречу мне из дверей вылетела та девушка, которую я здесь видела раньше. Растрёпанные волосы, поддерживаемое руками расстёгнутое платье и босые ноги говорили о том, что она явно убегает и очень спешно. В руках у неё не было денег. Пробегая мимо меня, она быстро прошептала:

— Уходи отсюда, он сейчас в дикой ярости, приходи не раньше чем через час, — и рванула туда, куда она обычно уходила, в направлении границы полосы для сосланных из королевства.

Я немного постояла, то оборачиваясь на девушку, то смотря на замок. Что случилось между ней и драконом я не знала, но в её голосе явно слышался страх. Она предупреждала меня не ходить в замок, но что мне тогда делать?

Ещё немного потоптавшись на месте, я всё же направилась к крыльцу и увидела незапертую дверь. Может не стоит стучать? Зайду и сразу приступлю к своим обязанностям, а когда Архиал покажется, возможно, он уже будет спокойный и я смогу отблагодарить его за помощь мне.

Я прошмыгнула в щель во входной двери и тихонечко её закрыла. Стараясь не шуметь, я пошла в кухню, чтобы перемыть накопившуюся за вчерашний день посуду. Когда я налила в таз воды и развела в нём мыло, сзади меня раздался оглушающий рёв, заставивший меня вскрикнуть от неожиданности.

— Пошла отсюда вон, быстро! Бросай эту грёбанную посуду и выметайся! Ты что оглохла? Вон!

На дрожащих от страха ногах, я медленно повернулась от раковины к дракону, вытирая мыльную пену с рук.

— Боже, да какая же ты тупая. Я сказал вон, и ты должна бежать отсюда сверкая пятками, почему я тебя всё ещё вижу?

Он стоял совсем рядом, видимо я гремела посудой и не услышала его приближения. Яростный взгляд, пылающий огнём, прожигал меня насквозь, заставляя сердце сжиматься и пропускать удары. Половина его лица была закрыта волосами, и я заметила под этой завесой бардового цвета кожу покрытую буграми и увлажнённую кровью.

— Господин, вам плохо? У вас рана, могу я вам чем-то помочь, — позабыв по страх, который только что сковывал моё тело, я схватила из корзины чистую тряпку, увлажнила её водой из ведра и протянула дракону. — Вот, приложите, будет легче.

Я смело сделала шаг в его сторону, но Архиал грубо выхватил у меня тряпку и оттолкнул от себя, не позволяя подходить ближе.

— Уйди, сосланная, беги отсюда по-хорошему, а не то я тебя размажу по стенке из-за непослушания, — он всё ещё злился, но я услышала в голосе что-то ещё кроме ярости. Это что-то вселило в меня уверенность, что дракон не сделает мне плохо, и я громко произнесла:

— Господин, вчера вы очень помогли моему отцу, за что я вам безмерно благодарна. Если сегодня я могу отплатить вам той же монетой, то я ни за что не уйду, пока не осмотрю вашу рану.

Он смотрел на меня с презрением, его губы растягивались в ухмылке, но достигая определённого предела, причиняли этим боль хозяину, и Архиал крепче прижимал влажную тряпку к лицу.

— Ты ничем не сможешь мне помочь. Эти раны не твоего уровня, человечка, это драконьи язвы и это моё проклятие. Так что заканчивай пререкаться, бери еду и считай, что сегодня у тебя выходной, — теперь его голос звучал уже совсем беззлобно, скорее, в нём чувствовалась усталость и желание скорее избавиться от меня.

— Возьмите ещё, вода холодная и она слегка ослабит боль, — протянула я ему новую увлажнённую тряпку, и в этот раз он уже не толкался, он просто взял её и сразу же прижал к щеке, кинув перепачканную кровью предыдущую тряпку в ведро с мусором. — Можно я всё же посмотрю?

Мне стало его жаль, за показной злостью скрывалась боль, которую не с кем было разделить. Когда мой отец страдал от приступов боли, я сидела рядом и просто держала его за руку. Не знаю, правда это или нет, но папа говорил, что боль утихала, когда я так делала. Может я смогу помочь и дракону? Протянув руку, я провела своими пальцами по тыльной стороне ладони Архиала, изо всех сил желая, чтобы ему стало легче.

— Что ты делаешь? — вопросительно уставился он на меня, но руку не отдёрнул.

— Я жалею вас, — честно ответила я, продолжая гладить его руку.

Архиал смотрел то на меня, то на мои пальцы, которыми я нежно водила по его коже и будто прислушивался к чему-то.

— Ты обладаешь магией? — наконец озвучил он свои догадки, но я в ответ лишь смущённо улыбнулась.

— Какой магией, что вы, ничем я не обладаю. Просто проявляя сострадание, я как бы беру частичку вашей боли на себя, и вам становится легче.

— Подожди, — он поднёс свою руку, которую я только что гладила к своим глазам, и долго и пристально разглядывал кожу на кисти. — Ты меня обманываешь, ты не просто человечка, ты ведьма, признайся — это правда?

— Нет, господин, я не ведьма, я совершенно обычная ничего не смыслящая в магии девушка. Не наговаривайте на меня. У людей принято проявлять жалость к тем, кому больно или плохо. Так мы показываем свое неравнодушие, своё чувство сострадания, — попыталась я объяснить ему свой поступок.

— То есть ты сейчас ко мне не равнодушна? — переспросил он и мои щеки вспыхнули огнём от его бесстыдного взгляда, которым он меня окинул.

— Я не это имела в виду, — мне стало обидно, что он принял мой порыв помочь за похоть, и я отступила назад к раковине с посудой.

— Нет, подожди, мне важно понять, очень важно. Что ты имеешь в виду под своим неравнодушием, объясни, — его огненные глаза буравили меня не отпуская ни на секунду, и я уже сама пожалела, что не убежала отсюда.

— Моё неравнодушие — это чувство сострадания, я понимаю, как вам больно, и хочу, чтобы ваша боль отступила, чтобы вы снова стали здоровым и довольным, — как ещё можно было это объяснить, я не знала.

— А зачем тебе это? Зачем тебе делать так, чтобы я стал довольным?

Похоже, он искренне не понимал моих мотивов и хотел в этом разобраться.

— У нас так принято, — пожала я плечами.

— Ты невинна? — такой быстрый переход от сострадания к моей невинности снова поверг меня в краску.

— Это не имеет к моему поступку никакого отношения, — поджав губы, проговорила я.

— Имеет, для меня очень даже имеет. Ответь на мой вопрос, — он ждал и даже добавил «пожалуйста» через несколько секунд.

Я просто кивнула в знак согласия.

7. Чудовище

Он буравил меня пристальным взглядом, а я не знала, куда себя деть от жара, в который он меня повергал. Да, я была невинна, но я совершенно не собиралась этим делиться с проклятым драконом, даже если он мне помог, и даже если поможет ещё хоть тысячу раз.