Отставникъ (СИ) - Борисов-Назимов Константин - Страница 15

— Барышня, передайте Аристарху Георгиевичу, что поручик Голицын за документами пришел, — попросил девушку.

— Господин Ботвинов у себя, а мне надо в прачечную, — отрицательно покачала та головой.

— Ладно, сам его найду, — хмыкнул я и повысил голос: — Милочка, а не хотите ли со мной в палате уединиться? Насколько знаю, постояльца в другое место перевели и кровать пустует. Уверен, нас никто не побеспокоит, а за полчаса управимся, — говорю, а сам приложил один палец к губам, при этом вытаскивая из кобуры револьвер.

Глаза у сестры милосердия округлились, та с испугом на меня смотрит. Я же ей сделал жест рукой, мол уходи отсюда, взялся за дверную ручку, рванул ее на себя, а потом прыгнул в палату. Над головой услышал, как сабля рассекла воздух. Моим же оружием враг вздумал точку поставить. Не на того напал! Как же хорошо, что не сменил сапоги на легкие ботинки. Удар каблуком по коленной чашечке неизвестного вышел отменный. Враг выронил саблю, которая чуть мне в бедро не вонзилась, в паре сантиметрах мимо грохнулась. Зато вопль убийцы, у которого коленная чашечка точно разбита, прозвучал очень для меня приятно.

— Не двигайся и не дергайся, — навел я револьвер на мужика в модном костюме.

Господину лет тридцать, он спиной в стену врезался и теперь сидит, баюкая ногу. В глазах врага нескрываемая злоба и боль. Как только держится? Штанина-то вся в крови! Это какой же у меня мощный удар оказался, раз такие увечья нанес? Не иначе, как дар проявился.

— Простите, недоразумение вышло, — вдруг улыбнулся раненый и впился взглядом в мои глаза. — Думал тут моя подруга с полюбовником мне изменяет, решил убить мерзавца, но вижу, что ошибся. Поручик, уберите револьвер, вам ничего не угрожает. Поймите, в жизни чего только не случается, поэтому вы меня не казните, а отпустите с миром. Уже получил по заслугам и считаю, что мы квиты. Согласны?

Его голос обволакивает, хочется улыбнуться и посчитать врага своим лучшим другом, защищать его и оберегать. Но наваждению не поддаюсь, мозг подмечает все детали. На лице врага улыбка мелькнула, он уже торжествует победу, не понимая, что давно проиграл. Что-то продолжает говорить и в мою сторону идут ощутимые волны какой-то энергии. Их принимаю и даже впитываю, решив, что они моему дару пригодятся. Это же дармовая сила, почему бы ее не прикарманить. А методика, которую применяет несостоявшийся убийца очень интересная. С такой никогда не сталкивался, хотя против различного воздействия на мозг и чувства проходил спецподготовку. К гипнозу невосприимчив, волновые воздействия умею блокировать, даже некоторые психотропные вещества на меня не оказывают действие. Конечно, с последними бороться практически невозможно, какой только гадости не придумано, а еще всегда можно увеличить дозировку. Правда, это происходило в другом мире и как на аналогичное отреагирую сейчас уже вопрос. Но в этом мире другие методики. Эта и вовсе странная. Стоит сосредоточиться и прекрасно вижу, как от врага в мою сторону направляется два потока похожего на хлопья тумана.

— Поручик, это вас наградили орденом? — задает вопрос мой противник.

— Да, — коротко отвечаю и с интересом жду, что последует дальше.

Удивительно, убийца словно забыл, что у него раздроблена коленная чашечка. А ведь кровь продолжает идти, этак он от ее потери умрет. Про боль я не говорю, он мог отключить чувствительность и ее не ощущает. Но насколько хватит его запаса дара?

— Что ж, это хорошо, долг командиру отдам, — скалится враг и приказывает: — Поручик, приложите ствол револьвера к своему виску и нажмите спусковой крючок.

— С чего бы мне стреляться? — усмехаюсь и интуитивно захватываю продолжающие ко мне идти потоки тумана и начинаю их втягивать в свой комок в солнечном сплетении.

Надо отдать должное, убийца мгновенно все понял, его зрачки расширились, лицо перекосило от ненависти, правую руку он лихорадочно в карман запустил и выхватил укороченный револьвер типа «Бульдог». Хорошая вещица, мне пригодится! Я чуть вперед наклонился, схватил противника за запястье руки, в которой он сжимал оружие, а носком сапога несильно пнул по разбитому колену врага. Жестоко? Нет, это способ вернуть с небес на землю того, кто возомнил о себе невесть что.

— Поручик, ты уже все равно труп, — процедил мой враг.

— Только после вас, — хмыкнул я, отбирая револьвер. — Как меня отыскал? — спросил, но ответа не успел получить.

В палату вбежал солдат, передернул затвор и выстрелил, при том так удачно, точно в лоб пулю убийце пустил.

— Ты что наделал⁈ — вскочил я на ноги и обернулся к запыхавшемуся солдату.

У того руки ходуном ходят, глаза испуганные и пустые. Он совсем молоденький, едва ли восемнадцать лет исполнилось.

— Так это, ваше благородие, сказали, что вас убивают, — сглотнув, произнес солдатик, а потом его взгляд устремился к ничком лежащему убийце, вокруг головы которого кровь. — Ой, — парень приложил ко рту ладонь, стараясь сдержать позыв рвоты.

— Что тут? — появился подпоручик, отвечающий за охрану госпиталя.

Мы с ним пару раз мельком сталкивались, но так и не познакомились.

— Немецкий офицер проник и хотел со мной счеты свести, — коротко сказал я. — Жаль не успел его допросить.

Удивительно, но происшествием особо никто не заинтересовался. Солдата, у которого сдали нервы, винить нельзя, он действовал согласно уставу. А то, что не разобрался в ситуации, так это из-за нехватки опыта. Большинство на его месте так же себя повели. Обыск врага, как я и предполагал, ничего не выявил. У него не оказалось никаких документов и странных предметов. Не обнаружили и амулета, который достался мне от немецкого генерала. Небольшая сумма денег, нож и коробка патронов к Бульдогу. Их я приватизировал, объявив подпоручику, что это мой трофей. Господин Ботвинов распорядился, чтобы немецкого офицера отнесли в морг и указали, что это неизвестный вражеский солдат, случайно оказавшийся в госпитале и скончавшийся от ранений. Аристарх Георгиевич обещал сообщить о происшествии в контрразведку и жандармерию, но там этим происшествием вряд ли заинтересуются и будут что-то расследовать. По факту получилось, что враг отправил лазутчика, который должен был отомстить за своего командира. Не получилось и его пристрелили, на этом дело закрывается. Примерно так это представил, поставив себя на место следователя, к которому попадет донесение из госпиталя. Зато вместо часа в госпитале, я проторчал в нем до полуночи, пока все эти вопросы разрешились.

— Михаил Юрьевич, боюсь, вас так просто в покое не оставят, — наливая в стаканы чай, сказал Ботвинов, когда мы в его кабинет пришли.

— Думаю вы не правы, — отмахнулся я. — Специально вряд ли будут искать, но при случае попытаются счеты свести.

— Голубчик, вы не правы, — снял пенсне доктор и принялся тереть стекла. — Если бы вы убили обычного генерала, то за него мстили только родственники. А у избранного такого ранга скорее всего имелись ученики и последователи. За своего учителя они будут мстить, пусть и не сразу.

Я в ответ беспечно пожал плечами и сказал:

— Нажить врагов легко.

— Вам следует как можно быстрее покинуть Львов, — продолжил гнуть свое Ботвинов.

— Дня за два-три управлюсь, если ничего подобного не случится, — ответил я, мысленно прикидывая, что до гостиницы предстоит тащиться пешком.

Поймать извозчика в такой час не так-то просто, а идти по улицам с чемоданом и седлом такое себе удовольствие. Или вещи оставить и за ними завтра прийти? Так это опять потеря времени, которое и в самом деле ограничено. Необходимо до первого сентября подать документы госпожи Исаевой в институт, а то ведь ее не зачислят. Не посмотрят ни на рекомендации, ни на просьбу орденоносца, ни на то, что за обучение согласны заплатить. При этом сестру милосердия, если та пожелала изучать медицину могли освободить от оплаты и даже положить стипендию. Об этом мне рассказала Анастасия, но почему-то сказала, что не рассчитывает на такое к себе благосклонное отношение со стороны приемной комиссии. Этот вопрос я в своей памяти отложил, чтобы позже разобраться.