Отставникъ (СИ) - Борисов-Назимов Константин - Страница 5

— Не совсем, — признался я, хотя смутно догадывался, куда доктор клонит.

— Дар, не факт, что он есть и у вас прижился, но если и перешел от избранного, то еще не закрепился в вашем теле. Вот его-то и попытаются изгнать, чтобы себе заполучить.

— Разве такое у кого-то получалось?

— Понятия не имею, но, поверьте, есть те, кто готов всем рискнуть, даже собственной жизнью, чтобы стать сильнее, — спокойно ответил Ботвинов.

— И что посоветуете и, главное, почему?

— Молчите, ссылайтесь на потерю памяти и проявляйте слабость, — мгновенно ответил доктор, а потом задумчиво потер переносицу. — Почему помогаю? — переспросил, но уточнений с моей стороны ждать не стал, продолжил: — Если то, что мне рассказали правда, то вы на самом деле совершили подвиг. Мало бы кто решился с троими бойцами атаковать подразделение избранных. Да что там говорить, рота и та бы в атаку не пошла, не имей прикрытия. А у нас на фронте офицеров из личной гвардии царя раз-два и обчелся. Да и те предпочитают в штабах сидеть или развлекаться с дамами, а на передовой показываются редко.

— Я вас понял, благодарю, — медленно произнес и добавил: — Насчет же избранности вы заблуждаетесь, ничего такого у себя не ощущаю.

И это на самом деле так! Допускаю, что произошедшее вышло за грань моего понимания, а сами сверхспособности ушли на перенос сознания из одного мира в другой. Но и зарекаться пока не спешу, время рассудит и найдет какой-нибудь факт, подтверждающий или опровергающий теорию. Сейчас у меня одна цель — подняться на ноги, осмотреться и жить полной жизнью, а приключений на свою голову всегда найду. Тем более, что времена для России должны настать смутные, если повторится сценарий из моего мира.

— Мы еще с вами к этому вопросу вернемся, — задумчиво произнес доктор. — Если потребуется, то просите Анастасию Николаевну колоть морфин. Восстановление контроля над мышцами окажется болезненным и непростым. Предстоит набраться терпения и надеяться, что нервные окончания не пострадали, — он направился к двери, но остановился и вернулся ко мне. — Чуть не забыл. Ко мне вы поступили с очень серьезными ранениями, надеюсь, сумел извлечь все осколки, оказавшиеся в вашем теле. И, заметьте, шрамов у вас не осталось, но это не моя заслуга. Подумайте над этим на досуге. В том числе и поэтому, не рекомендую пока с кем-либо близко сходиться, за исключением старшей сестры милосердия и вашего покорного слуги, — он чуть склонил голову.

Хм, в его глазах прочел нескрываемый интерес и удивление. Что-то его заинтриговало в нашей короткой беседе. И, думаю, это моя реакция. Вряд ли молодой поручик так мог отреагировать на то, что ему сказали. В следующий раз мне следует проявить больше эмоций. А еще, следует лучше понять своего предшественника, тело которого я занял. Этак проколюсь на какой-нибудь мелочи! Хотя, всегда есть возможность сослаться на полученные ранения, после которых изменился характер и взгляды. С таким не раз сталкивался, когда бойцы кардинально менялись и те же бабники вдруг становились примерными мужьями. Были и те, кто оружие в руках держать больше не мог, а другие становились безбашенными.

— От всего сердца благодарю вас Аристарх Георгиевич, — произнес я, глядя в глаза доктора.

— Это моя работа, — чуть смутился тот. — Ладно, побегу, дел, знаете ли, много-с. Анастасию прикрепляю к вам, но, предупреждаю, ее будут отвлекать, в госпитале она многим заведует.

— Понимаю, постараюсь не капризничать.

— Вот и хорошо, почитай обо всем и договорились. Не ожидал, что вы такой рассудительный. Есть какие-либо просьбы? — Ботвинов цепко впился взглядом в мое лицо.

Он что-то от меня ждет, но сообразить, чего конкретно не могу.

— Надо над вашими словами подумать и все тщательно взвесить, — медленно произношу, а потом добавляю: — Не хочу спешить с выводами, чтобы не попасть впросак.

— Зовите если что-то потребуется, — ответил мне мой собеседник, даже не пытаясь скрыть удивления. — Пойду, а вы тренируйте мышцы, а иначе ходить и вовсе не сможете.

Пугает или боится, что и в самом деле не смогу двигаться? Валяться головешкой хуже не придумаешь! Но силы воли мне не занимать, а чуть заметные движения пальцами ног и рук могу делать.

— Михаил Юрьевич, предлагаю начать с вкусной и полезной пищи, — заявила моя личная сиделка, войдя в палату с подносом.

Недоверчиво на нее посмотрел, уверен, у нас с ней разные взгляды на еду. Так и оказалось! Девушка покормила меня постным бульоном, скормила пару ложек овсяной каши и дала запить стаканом воды. Надо ли говорить, что я не наелся и что несоленые блюда не имеют ничего общего с моими предпочтениями?

— А теперь буду делать вам массаж мышц, — после так называемого приема пищи, заявила Анастасия.

И начала меня истязать! Нет, я-то ей благодарен, правда, удивлен, что у хрупкой девушки такая сила в руках. Минут через сорок запросил пощады, но мольбы она не услышала. Начала сгибать мои конечности, переворачивать с бока на бок, а потом предложила поставить укол, снимающий боль:

— Господин поручик, вы же мучаетесь, вспотели весь, — девушка протерла носовым платком мое лицо, по которому и в самом деле скатывались крупные капли пота.

— Нет, не хочу привыкать к уколам.

— А вы их, случайно, не боитесь? — прищурилась моя сиделка. — У меня рука легкая, ничего не почувствуете.

— Нет, — сцепив зубы ответил ей и улыбнулся: — Настенька, вы уж обо мне не волнуйтесь, справлюсь.

— Аристарх Георгиевич предупредил, что если пару часов в день будем заниматься физическими нагрузками, то через пару недель на ноги встанете, — попыталась та меня ободрить.

Вот только столько времени валяться на койке в мои планы не входит. Дня три еще куда ни шло, ну, может быть, неделю, но не больше. Ничего сестре милосердия не ответил, мысленно прикидывая, с какого комплекса упражнений начать. Прогресс уже ощутим, правой рукой шевелить могу, приподнимаю кисть на пару сантиметров от простыни, но пальцы в кулак сжать не получается.

— Расскажите, что в госпитале происходит, — попросил я и уточнил: — Много ли раненых? Какие слухи ходят о делах на фронте?

Моя сиделка поделилась тем, что знала и слышала. Она уверена, что в войне мы побеждаем, об этом и в газетах пишут. Правда, раненых много поступает, и они не так оптимистично настроены. Рассказывают, что германцы не так просты и слабы, а у нас есть проблемы со снабжением и вооружением. Будь вдоволь снарядов, то уже бы супостата давно разбили. А еще отряды избранных у противника сильны и мобильны, то тут ударят, то в совершенно неожиданном месте.

— И ведь этим иродам очень сложно оказывать сопротивление, — покачала головой Анастасия. — Одна радость, что их сила ограничена временем.

Действительно, использовать внутренний дар такие люди способны не постоянно, иначе бы у нас возникли большие проблемы. При этом в русской армии таких подразделений намного больше, но они почти никому не подчиняются. Слишком высокого о себе мнения, а царь их наделил большими свободами. Кстати, говорят, что как только такие люди заканчивают военное училище, где готовят одаренных, то если у них нет титула, то его по величайшему волеизъявлению Романова, дают. Мало того, еще и оклад такой, что генералы завидуют. Ну, это по слухам, а их принято делить этак на десять, если не больше, но сведения могут оказаться и правдивыми. В общем, разбираться и разбираться во всем происходящем! Понятно одно, что этот мир очень похож на мой родной, события в котором происходили более ста лет назад. Жаль только, что я не историк, поэтому сопоставить не так-то просто. Основное же отличие это избранные с даром и то, что в это время наши войска успешно сражаются в Польше, точнее, на территории которое делилась между тремя империями. Российская империя занимала Царство Польское, Германская владела частью прусских земель, а Австро-Венгрия обладала Галицией. И какой из этого вывод? Да никакого! Если только наша армия не продолжит победоносное наступление. Действия царя и его министров, судя по моим знаниям, очень схожи. Революция 1905 года тут тоже имела место быть, как и кровавое воскресенье. Этому способствовало ухудшение жизни рабочих и поражение в Русско-японской войне. Теперь же происходит тот виток, после которого империя может оказаться в гражданской войне.