Тактик 11 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 43

Амулет зажёгся несколькими яркими символами, а поверхность амулета вспыхнула тусклым, молочно-белым светом.

— Приветствую.

В следующую секунду из амулета родился голос. Он был спокойным, ровным, с лёгкими нотками напряжения, но это определённо голос человека, который привык контролировать ситуацию:

— Герцог Эссин.

— Герцог Ростислав Голицын.

— Рад, что Вы согласились на небольшой разговор, сэр Рос.

Я молчал, давая ему возможность продолжить. Это была его игра, он её начал.

— Полагаю, Вы уже оценили боеспособность моих сил, — продолжил голос, в нём не было ни извинения, ни хвастовства.

— Оценил, но, простите меня, не особенно высоко. Если Вас это утешит, Ваша позиция, тактика и войска на переправах через Мару были великолепны. Но, не в этот раз. Без обид.

— Хорошее выражение. Приму на вооружение.

— Да, просто констатация факта. Или я не прав?

— Почему же. У меня под началом пять тысяч триста двадцать семь человек ополчения, большинство из которых держали в руках оружие впервые в жизни, плюс четыре сотни гвардейцев, в том числе раненые. Против Ваших, если верить донесениям разведки, примерно девятнадцати тысяч закалённых в боях ветеранов. Любая атака с моей стороны будет не просто бессмысленной. Она будет преступной бойней.

Он сделал паузу, как будто ожидая моей реакции.

— Не стану спорить. Но всё ещё подозреваю засаду или хитрость.

— Если бы хитрость, герцог, — вздохнул Эссин.

— Тогда что? Скажу сразу, что словам не верю, проведу подробную разведку. И всё же, — спросил я, стараясь не скатиться в сарказм, — зачем Вы привели свои пять с половиной тысяч клинков на верную смерть? Вам не хватило поражения при нападении на колонну при реке Мара?

— Подлого нападения.

— Я не обещал честных сражений. Так в чём же дело? Вы понимаете, что происходит, понимаете, что шансов нет, но встали под стенами города? Вы же даже сбежать не сможете.

Я намеренно сгущал краски, прощупывая его реакцию. Мне нужно было понять, кто он. Слабак, пытающийся выторговать себе жизнь? Или хитрый интриган, который прячет козыри в рукаве?

Его голос остался таким же невозмутимым:

— Я ценю Вашу прямоту, герцог. Не говоря уже про интеллект. Само собой это не обман и не показушничество. Это исполнение приказа.

— Приказа? — я не смог скрыть удивления. — Чьего?

— Королевского, само собой, — ответил герцог.

— Вам приказали совершить массовое самоубийство? У вас в Бруосаксе это стандартная практика для неудавшихся командиров?

— Скорее всего, да, — в его голосе проскользнула тень усталости. — Я рыцарь и верный вассал короля Вейрана. Я получил от него прямой и недвусмысленный приказ: собрать все доступные силы и немедленно атаковать Кейкан, дабы отбить его у узурпатора и подлеца. Как человек чести, я не могу проигнорировать прямой приказ своего сюзерена.

Он сделал ещё одну короткую паузу, чтобы эта мысль дошла до моего сознания.

— И вот я оказался в щекотливой ситуации. Как разумный командир, я не собираюсь вести горстку неподготовленных ополченцев на ваши копья. Мобилизационный потенциал Бруосакса серьезно подорван войной. У меня не было ни времени, ни возможности собрать профессиональную армию. Вернее, был, но Вы и принц Ги меня здорово пощипали, тем более что некоторые мои рыцари по тем или иным причинам покинули меня, в том числе погибнув или под благовидными предлогами дезертировав. Но, однако же, ослушаться короля Вейрана в текущей политической ситуации означает не просто государственную измену. Это смертный приговор, также и для всей моей семьи.

Теперь все встало на свои места. Я понял его дилемму. Конфликт между долгом вассала и здравым смыслом. Между честью и эффективностью.

— Даже так? Ставки выросли, сэр Эссин.

— Да, сэр Рос. Поэтому направляя Вам амулет струнной связи — я выбрал третий путь.

— Что Вы предлагаете, сэр Эссин? Хотите меня подкупить? Скажу сразу, есть мнение, что у Вашего монарха денег меньше, чем у меня.

— Даже в мыслях не было. Вы рыцарь, а не торговец и, хотя Вы регулярно нарушаете правила войны, используете магию, удары в спину, засады, хитрости и уловки, но любому дураку ясно, что воюете Вы не ради денег, а ради побед. Что я хотел Вам предложить? Даже не так, попросить.

— Давайте попробуем. Говорите, сэр Эссин.

— Я хочу формально исполнить приказ, но найти способ избежать бессмысленного кровопролития. Я наслышан о Ваших нетрадиционных методах, герцог Голицын, — осторожно подбирая слова, сказал он. — И я предположил, что Вы, как никто другой, сможете оценить нестандартное решение.

Впервые за долгое время в этом мире я разговаривал с человеком, который мыслил не категориями «чести» и «славы», а категориями «эффективности» и «логики». Он был зажат в тиски обстоятельств, но вместо того, чтобы тупо биться головой о стену, он искал лазейку в системе.

Я не чувствовал в его голосе ни трусости, ни слабости. Только холодный, взвешенный прагматизм и глубокую усталость от глупых приказов вышестоящего начальства.

Это был первый противник, который не пытался победить меня грубой силой и не пёр напролом. И я начал его уважать.

Мой тон изменился. Сарказм исчез, уступив место деловой конкретике.

— Хорошо, сэр Эссин, ценю Вашу откровенность. Само собой, сказанное останется, между нами. Правильно ли я понял, что Вы хотите сделать вид, что исполнили приказ, и при этом сохранить жизнь своим людям. Так?

— Да, именно так.

— Что именно Вы предлагаете?

Я почувствовал, как на том конце ментального канала мой собеседник выдохнул и понял, что я умею не только клинком махать.

— Предлагаю сделку.

— Сделку? — медленно ответил я, сохраняя холодный тон. — Хотя я и не торговец, но сделки иной раз заключаю. Вы в трёхстах метрах от моих стен с армией, пусть и никудышной. Ситуация ближе к ультиматуму, а не деловому предложению. Обычно в таких случаях сделка звучит просто. Сдавайтесь, и я подумаю, стоит ли оставлять вас в живых.

Я намеренно провоцировал, проверяя его выдержку.

— Нет. Мне это не подходит, мы не договоримся, — ответил герцог Эссин. — Мы с вами разговариваем как раз для того, чтобы не скатываться к глупым ультиматумам. Я предлагаю нечто иное. Взаимовыгодное сотрудничество.

— Я весь во внимании.

— Мой план прост, — продолжил голос. — Я предлагаю Вам разыграть спектакль. Для моего короля, для парочки рыцарей которые со мной в войске, для ополчения и горожан Кейкана, которые всё увидят и обязательно донесут. Я хочу, чтобы Вы инсценировали бой.

Я молчал, вспоминая ситуацию с рыцарем сэром Дюкельдайсом. И тогда тот моральный компромисс вполне себе сработал.

— Поутру мы построимся для штурма и демонстративно вызовем вас на бой. А Вы, внезапно, ответите на вызов и выстроите свои войска. Выставите Ваших откормленных каторжан, орков, людей там, гномов, кого-нибудь, кто выглядит достаточно устрашающе. И они ударят по нам.

— Вылазка — это риск. Пару тысяч против Ваших пяти? — уточнил я.

— Именно. Только у Вас две тысячи воинов, а у меня доходяги. Дерзкий, самоуверенный удар, в Вашем стиле. Наглость, натиск, хитрость, сила. Я, в свою очередь, буду… не особенно уверенно командовать. Большинство так называемых офицеров назначены мной пару недель, как и командовать не смогут.

— Они пострадают, сэр Эссин.

— Да вообще ни разу. Они разбегутся, как только увидят Ваших мордоворотов. У меня дезертирство такое, что несколько рот сбежали просто на подходе. Но факт нападения должен быть.

Он сделал паузу, позволяя мне услышать ключевое его условие.

— Я Вас услышал. Номинально должно быть сражение.

— Да. Я выставлю вперёд крушшинских крестьян, это южане, они вообще не хотят драться, а лейтенант у них тупой как пробка, трусливый и подлый. Они первыми побегут. Это отступление очень быстро превратится в паническое бегство. Поверьте, герцог, моих людей не придётся долго уговаривать. Только дай повод. Само собой, вслух я такое говорю только Вам. Сбегут в окрестные леса. Вы получите поле боя, несколько брошенных знамён и мой не особенно богатый обоз. Надеюсь, у Вас хватит мудрости не убить рыцарей, которые будут сражаться вместе со мной или им — хитрости бежать с поля боя. Я же, вместе с моим знаменосцем, останусь, чтобы доблестно прикрыть отход и попасть, якобы помимо моей воли — Вам в плен.