Скандал у алтаря. История униженной невесты (СИ) - Васина Илана - Страница 24

Здравствуйте, приехали! Удивленно кошусь на Труди. Откуда шестнадцатилетние девушка знают такие подробности? Нет, конечно, деревенские рано узнают о межполовых отношениях, а южные девушки рано созревают, но все же...

Со вздохом себя признаю, что, похоже, за Труди нужен глаз до глаз. И за Кэтрин, пожалуй, тоже.

— … Больше она о Лии ничего не говорила, — подытоживает служанка.

Перед моим внутренним взором вспыхивает образ Лии. Ровная осанка, правильный овал лица, высокие скулы, брови вразлет, аккуратные пухлые губки и точеная фигурка. Такая девушка вполне способна приглянуться мужчинам. Может, она не к Советнику бегала с докладом, а к любовнику?

Тряхнув головой, напоминаю себе факты. Кринвуд откуда-то узнал о поездке в Люминарис. К тому же, мой инстинкт упрямо твердил мне, что Лия причастна к засаде.

С этими мыслями, по возвращении на виллу, отпускаю Труди и сразу же требую отвести себя к подозреваемой. Учтивый дворецкий вместе с двумя охранниками провожает меня по запутанным лабиринтам ходов и лестниц вниз, на подземный этаж. Странно, что путь сюда оказывается таким долгим.

Скоро мы минуем массивную, скрипучую дверь, и сразу же погружаемся в полумрак. Лишь редкие факелы на стенах отбрасывают тусклый, дрожащий свет, заставляя каменные стены казаться еще более мрачными.

Воздух здесь сырой. Пахнет землей, старым деревом и чуть терпким ароматом выдержанных напитков. По одну сторону подземелья стоят крепкие бочки, по другую — решетчатые двери небольших камер. Их строили когда-то для провинившихся слуг, а возможно, и для личных врагов хозяина виллы.

Горничную заперли в самой дальней из них. Узкое помещение, сложенное из грубо отесанных камней, почти пусто. Только жесткий деревянный настил вместо ложа, ржавая цепь с обломанным концом, вмурованная в стену. В одном углу — кувшин, видимо, с водой, а в другом — ведро для нечистот с крышкой. Решетка покрыта налетом времени, но запор выглядит надежным.

Впрочем, этот прохладный, сырой закуток не идет ни в какое сравнение со зловонной тюремной башней, где сейчас ожидает казни Рейгар. Эта мысль придает мне моральных сил для допроса.

Подхожу к каморке поближе и делаю знак дворецкому дожидаться меня у двери. Лишь завидев меня, Лия вскакивает со своего деревянного ложа, подбегает к решетке и хватается за стальные прутья. На ее исхудавшем лице горит отчаяние вперемешку с надеждой.

— Госпожа, поверьте, я не виновата! Я же не знала, что тетушке помогать нельзя! Я в нерабочее время бегала по личным делам! Госпожа, выпустите меня! Коли нельзя, я больше не буду никуда уходить... Буду служить вам и днем, и ночью… Буду делать, все, что вы мне прикажете… Просто отпустите меня, прошу вас!

— Я знаю правду, — говорю ей холодно. — Но хочу услышать ее от тебя.

— Так я же всю правду вам сказала. Тетушка болела. Я ей помочь хотела. Побежала вот… Ухаживала всю ночь... А потом — сюда! А меня в темницу… За что?

— Как зовут твою тетушку? — говорю холодно.

— Живонна, госпожа, — произносит она с заминкой. — Очень она больная у меня. Лекарь говорит, вот-вот помрет. Старая уже, а никого у нее нет, кроме меня. Только я за ней ухаживаю.

— А полное имя у тетушки есть?

— Живонна Гранос она, — произносит еще медленнее.

До нее вроде начинает доходить, что дело принимает серьезный оборот. Со мной ее мутные сказки не сработают. А многословие не послужит доказательством правдивости.

— Где она живет?

— Так это… — девица испуганно замирает и громко сглатывает. — Рядом с рынком.

— Назови точный адрес.

— Да разве же я упомню? — она растягивает губы в жалкой улыбке. — Я в этих улицах не разбираюсь. Столько этих названий…

— Слышала, ты работаешь здесь уже три года. Говорят, все это время ты бегаешь к своей тетушке. И до сих пор улиц не запомнила? — я с упреком щелкаю языком. — Когда тебя брали на работу, ты не упоминала проблемы с памятью.

— Простите, госпожа, — Лия стыдливо опускает глаза. — В следующий раз непременно постараюсь запомнить. Я не знала, что для вас это важно.

— Я хочу тебе помочь, — говорю задумчиво. — Мне стало жаль твою тетушку. Я сейчас же отправлю к ней двух своих стражей, что родом из этих мест. Ты объяснишь им подробно, где она живет. Они ее разыщут, поговорят. Наймут на мои деньги хорошего лекаря, а потом я тебя отпущу. Ты получишь пять золотых за время, проведенное здесь, в камере, в качестве моральной компенсации.

Пока говорю, внимательно наблюдаю за девушкой. На ее лице нет ни единого признака радости. Она выглядит все более настороженной, и это о многом говорит. Я продолжаю:

— Если мои стражи не найдут твою тетушку, я сочту это за недопонимание. Тогда я приглашу человека, способного из любого извлечь внятную информацию. Только он по-другому будет с тобой разговаривать.

Явственно вижу, как на лице девушке отражается страх.

— Или… — делаю долгую паузу. — Ты признаешься во всем прямо сейчас. Тогда наказание будет не таким суровым.

Глава 30

Девица вдруг прячет лицо в узких ладонях. Она медленно раскачивается из стороны в сторону и бормочет:

— Да как я вам скажу? Он же меня убьет! Он хитрый, как змей… Он один опаснее, чем вы и все ваши люди….

— Кто убьет? — говорю мягко. — За что?

Но девушка будто оглохла. Вся на своей волне.

— Лучше сдохну здесь, вместе с крысами, чем стану ему врагом!

— Ты же знаешь, что я богата, — взываю к ее здравому смыслу. — Я дам тебе столько денег, что тебе хватит уехать далеко-далеко и начать жизнь сначала. Если дашь мне информацию, которая поможет привлечь этого мерзавца к ответственности, то, может, тебе и прятаться не придется.

— Он слишком коварный, — она отрывает ладони от лица и смотрит на меня невидящим взглядом. — Слишком умный. У него везде свои люди. Он знает каждый ваш шаг на десять ходов вперед. Скажу против него хоть слово — и сдохну в мучениях! И все из-за вас!

— Из-за меня? — восклицаю удивленно.

В первую секунду кажется, что меня обманывают уши. Эта девица смеет обвинять меня в своих бедах?!

— Да, из-за вас! Я хотел отсюда уйти, а он заставил остаться. Он так и сказал, что из-за вас будут проблемы! Мне пришлось стать его ушами в вашем доме.

Ее лицо кривится от отчаяния. Она прислоняется плечом к каменной стене. Трясется всем телом и дышит, будто загнанная псина после дневного забега. На короткий миг становится ее жаль, но тут же напоминаю себе, что она сама дала власть над собой этому жуткому мерзавцу.

Говорю ей сухо:

— Расклад у тебя такой. Пойдешь против него — тогда станешь свободной, хотя ты этого не заслужила. А если будешь молчать, то уподобишься крысе, трусливо забившейся в нору.

Она молчит, обхватив тело руками, будто замерзла. В дрожащем свете факелов ее худая фигурка выглядит жалкой и запуганной.

— Лучше быть живой крысой, чем его мертвым врагом… — бормочет она заезженную фразу.

— Значит так, — говорю жестко. — У меня мало времени. До казни мужа остались считанные дни. Я дам тебе подумать до завтра. Если выберешь молчать, тебе точно не понравятся последствия.

Оставляю девицу тихо подвывать в камере. Сама же направляюсь к выходу, стараясь справиться с растерянностью и злостью. Не ожидала, что эта дурында окажется настолько упрямой. Похоже, что страх проел ее изнутри, заполнил собой каждую клеточку мозга, не давая трезво мыслить. Я надеялась, она сможет сложить дважды два, и увидеть свою выгоду, но нет…

Впрочем, переварить наш разговор так и не успеваю, потому что дворецкий приглашает меня к столу. Хочешь, не хочешь, приходится спешить, ведь он с трагичной ноткой в голосе предупреждает, что ужин вот-вот остынет.

На сей раз мы собираемся в огромной, светлой столовой в новом составе. Среди трапезничающих вижу господина Дюрэ, дарна Ферия и Труди. Чувствую себя частью маленькой армии, которая собирается вызволить Рейгара, и от того, что я теперь не одна бьюсь за мужа, на душе неожиданно становится тепло.