Скандал у алтаря. История униженной невесты (СИ) - Васина Илана - Страница 34

У нас много новостей, и я даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, сначала о главном.

Господин Дюрэ, наверно, уже рассказывал тебе, что он подал апелляцию о пересмотре твоего дела. Так вот, завтра мы получим на нее ответ. Конечно, ответ судьи неизвестен, но господин Дюрэ уверяет, что судья “объективен”. Есть все основания надеяться на пересмотр дела. Если судья решится на пересмотр, то мы получим отсрочку и сможем выдохнуть.

Также есть новости про Кринвуда. Ты уже, наверняка, слышал, что господин Советник настолько обнаглел, что посмел напасть на меня посреди дня с бандой головорезов. А также, что нападение прошло плачевно только для врагов.

Теперь Кринвуду предстоит доказывать в суде, что он не виновен, потому что господин Дюрэ задокументировал все наши показания и начал делопроизводство о его нападении.

Сегодня выяснилось, что Кринвуд смелый только, когда исподтишка нападает на женщин. Когда же дело дошло до судебного разбирательства, он скрылся, как подлый трус. Никто не может его найти. Его даже объявили в розыск в королевстве. До господина Дюрэ дошли слухи, что король в бешенстве. У него что-то не ладится на межгосударственном уровне, а Советника рядом нет. Говорят, Его Величество близок к тому, чтобы объявить Кринвуда предателем.

У меня и другие нвоости, но они не такие важные. Поэтому я хотела бы сообщить тебе их лично. Очень надеюсь, что моя магия скоро восстановится.

Прости, что долго не прихожу. Не думай, что я забыла — просто птице с подрезанными крыльями до тебя пока не долететь. Главное, даже будучи вдали, я не бездействую.

Посылаю тебе лучики любви и поддержки,

Твоя фэргю.»

Запечатываю письмо печатью мужа, и отношу его господину Дюрэ в библиотеку, чтобы тот передал его на утреннем визите. Поверенный сидит, обложившись бумагами — видно, что очень занят. Но при виде меня все откладывает, поднимается со стула и приближается, чтобы забрать у меня письмо.

Юрист задумчиво поглаживает свою бороду. Обычно у него непроницаемое лицо, а теперь в его глазах читается сочувствие, а на губах играет легкая улыбка.

— Я не имею права рассказать вам все, что знаю. Но одно вам сказать могу. Ситуация вашего мужа такова, что вам едва ли стоит грустить. Я бы даже сказал, наоборот.

— Спасибо, господин Дюрэ. Боюсь, вашего профессионального предчувствия мне маловато, чтобы торжествовать.

— Позволю себе вас поправить. Это не только профессиональное предчувствие. Еще это опыт человека, прожившего долгую жизнь. Так вот на основании этого опыта смею вас уверить, миледи, что завтрашний день принесёт вам радостные новости.

Неопределённо пожав плечами, я иду на выход.

Видимо, у юриста атрофировалась интуиция, потому что следующая ночь приносит мне очередное разочарование в пустой камере Рейгара. А утром — и того хуже! — получаю ужасную новость от Жозефины.

"Добрая моя госпожа,

Пишет вам Жозефина, кухарка. Видно, мой господин как-то прознал, что мы с вами виделись. Очень он разозлился! Притащил меня в дом Привидений на окраине города и запер. Еду приносит мне добрая служанка, которую удалось мне уговорить передать вам записку.

У вас и самой много проблем, но коли получится, выручайте, Бога ради! Ступайте к властям, да скажите, что держат меня тут, как пленницу. Либо сами придумайте что... Только не медлите, а то боюсь, у хозяина на меня недобрые планы!

Жду, надеюся, молю!

Жозефина, ваша несчастная кухарка."

Прочитав записку, понимаю, что вызволить служанку— это моя ответственность... Какие власти? На что надеялась кухарка? Из того, что я узнала об этом мире, никто из официальных властей не отправится освобождать служанку, запертую за проступок. Жозефина пострадала из-за меня — мне ее и выручать.

Я бы посоветовалась о нюансах с господином Дюрэ, но он с утра умчался по делам. Как назло, дарн Ферий тоже на весь день уехал в замок — решать проблемы, требующие его участия.

Что же. Тогда организую все сама. В последний момент пишу господину Дюрэ записку, где объясняю ситуацию. Отправляю ему записку с посыльным и устраиваюсь в экипаж вместе с Труди. В тот момент даже не подозреваю, что это простое действие спасет, в итоге, жизнь мне и служанке.

Глава 43

Рейгар

— Таким образом, ответ на апелляцию вынесен положительно. Более того, вас выпускают из тюремной башни под залог, — торжественно произносит мой новый поверенный.

Нахмурившись, уточняю:

— То есть я могу идти?

— Да, милорд, — поверенный уже улыбается во весь рот.

Сияет, как хорошо начищенный медный чайник. За спиной юриста, стоит охранник, позвякивающий ключами. Он явно готовится пустить их в ход — открыть треклятую клетку. Не отрывая взгляда от господина Дюрэ, с сомнением наклоняю голову:

— Перефразирую. Я могу уйти. Прямо сейчас. Из тюремной башни, выход откуда — только на эшафот?

— Вас отпускают, милорд, — продолжает светиться юрист, — при условии, что вы явитесь на очередное слушание, которое состоится через неделю…

Подошедший охранник гремит ключами, перебивая наш разговор. На сей раз он серьёзен, без своих типичных мерзких шуток. То, что прокатывало со смертником, стало вдруг неуместным по отношению к высокопоставленному дракону. Страх охранника проявляется в каждой мелкой детали: в том, как неестественно напряжены его мышцы, как быстро бьётся его сердце и как обильно он вспотел. Он отпирает мне кандалы и сразу отшатывается к стене, пропуская к дверному проёму.

Смотрю на свои запястья. Пальцами взволнованно провожу по вмятинам, оставшимся на коже после многих дней, проведенных в магических железках.

Свободен. И это не сон.

Сегодня я впервые за долгое время выпущу зверя на волю. Новость кружит мне голову почище вольного ветра, свист которого надеюсь вот-вот услышать. И еще... увижу родное лицо, которым я грезил во снах.

В памяти вспыхивает образ Ари. Наша первая встреча, будто лезвием прошлась по моему сердцу. Я знал, что мне суждено пойти на казнь. Принимал это, как неизбежный факт. А потом, встретил хрупкую, брошенную у алтаря девочку, с глазами, в которых горела решимость бороться. И я вдруг понял, что не хочу сдаваться. Мне впервые захотелось изменить свою судьбу. Остаться рядом с этой стойкой бедняжкой. Оберегать. Любить. Защищать. С каждой минутой, с каждым днём, что я узнавал её, мое восхищение росло. Её ум, бесконечная доброта и забота — это притягивало и цепляло всё сильнее. Разве мог я оставить её одну? Разве мог опустить руки, когда она, моя фэргю, с такой смелостью и решимостью бросала вызов фатуму?

Сегодня я впервые увижу её на свободе.

При одной мысли об этом сердце сбивается с ритма, а кровь приливает к вискам. Грудь сдавливает от нетерпения, от желания, от той дикой, необузданной радости, что накрывает меня с головой. Представляю, как она идёт ко мне, такая маленькая, хрупкая. Как я притягиваю её к себе, вдыхаю этот родной, долгожданный аромат, зарываюсь лицом в её волосы... Так, Риддарис. Соберись.

Сжимаю кулаки, вгоняя когти в ладони, чтобы боль отрезвила хоть немного. Нельзя диким зверем бросаться на нежную девочку. С ходу заключать в объятия, мять, тянуть к себе, рычать ей на ухо, как сильно я скучал. Ей нужно время. Пространство. Я должен сдержаться...

Ар-ш, проклятие, как же это трудно!

Быстро иду к выходу. Юрист торопливо шагает следом, продолжая бубнить про юридические нюансы. И вдруг на меня накатывает тревога. Непонятная. Беспричинная.

Поднимаю руку, жестом прося остановиться.

— Где она?

— Если вы о герцогине Риддарис, то я оставил её дома. На вилле.

— Охрана с ней?

— Разумеется. Как всегда, милорд… Почему вы спрашиваете? Что-то не так?

Не отвечая, спешу к ступеням, ведущим наверх.

Да. Что-то не так.

Мне бы радоваться освобождению, но от внезапного плохого предчувствия тоскливо щемит в груди. Мышцы сжимаются, подстёгивая торопиться, спешить. Выбегаю наружу, собираюсь уже обратиться, как вдруг у тюремной башни останавливается всадник. Пока он спешивается, узнаю одну из своих лошадей — редкой масти, в яблоках. Значит, это мой новый страж. Почему он здесь, а не с Ари?