Скандал у алтаря. История униженной невесты (СИ) - Васина Илана - Страница 43

Подбежав к нему, задыхаюсь от слез.

— Рейгар! — шепчу, задыхаясь. — Не смей, даже не думай умирать, ты слышишь?!…

Он пытается подняться, но силы утекают с каждым мгновением. Его лицо сереет. Он тянется ко мне.

— Уходи… — он хрипит сквозь сжатые зубы. — Он...

И в этот момент что-то резкое срывает меня назад, земля резко уходит из-под ног. Перед глазами — размытый мир, воздух рвётся из груди. Руки Кринвуда, как захлопнувшаяся медвежья пасть, хватают меня за плечи, впечатывая в свою грудь. Секунда — и я бьюсь как дикий, пойманный зверек! Его руки удерживают стальным капканом, не давая освободиться... Да когда ты сдохнешь, бледная тварь?!

Эта мысль вдруг оказывается моим криком, на который враг реагирует жутким хрипом:

— Никогда…

Его пальцы обвивают горло, один из когтей скользит к ключице, слегка вонзаясь в кожу. Из горла срывается бессильное рычание, но острие у сонной артерии заставляет меня замереть. Мерзкий гад прижимает меня к себе, как змея — добычу. От него воняет гарью, смолой, и какой-то затхлой магией.

— Вот ты и попалась, неуловимая птичка, — шипит он мне в ухо, обжигая горячим дыханием. — Ради такой сладкой победы стоило потерпеть. Сегодня вечером я прикую тебя к своей кровати цепями. Ты не выйдешь оттуда, пока в тебе не приживется мое семя. Семя великого рода...

Пока тварюга наговаривает мне гадости, он держит меня лицом к мужу. Специально, чтобы мы видели друг друга и обоим было больнее. И чтобы была ему живым щитом, и Рейгар не смог метнуть в него свой клинок. Я задыхаюсь от отвращения к гаду и страха за мужа. Только бы он выжил… Только бы… Мир темнеет по краям.

Сквозь темный туман вижу, что Рейгар хрипит, встает на ноги, но тело плохо его слушается. Он захлёбывается в собственной крови, пытается встать, упирается в меч, но рука предаёт. И снова пытается.

Я закрываю глаза, не в силах это видеть, и тут меня пронзает током.

Мой дар... Неизученный и не освоенный, но все-таки он есть, и он дает мне шанс. Светлолесье. Моя стая. Мои звери прямо здесь, со мной.

С трудом отрешаюсь от сомнения, ужаса, боли. Фокусируюсь. Зову их силой мысли. Внутри меня громко пульсирует магия, зов идет из самого сердца. Я приказываю им расправиться с этим гадом!

И они слышат. Чувствую, как в пещере оживают каменные тени и рывками движутся к нам. Триглиды вырываются из тьмы коридора. Их когти впиваются в пол, шипы на хвостах трещат, будто у гремучих змей. На оскаленных мордах столько ярости, что меня охватывает ликующий трепет. Эти хищники не знают жалости.

Кринвуд, похоже, даже не успевает сообразить, откуда в пещере взялась стая триглидов и почему они приближаются. Он пытается развернуться, как вдруг мой триглид бросается на него с яростным рыком. Его пасть вгрызается в свободное плечо Кринвуда. Тот ревет, как зверь. Отшвыривает меня в сторону, впечатывая плечом в стену, но я не чувствую боли, фокусируясь на триглидах.

Негодяй отшатывается, но второй зверь уже виснет на нём. Когти и зубы вспарывают плоть. Третий — вцепляется в бедро. Четвёртый — в живот. Дракон пытается драться. Он бьёт, рвёт, сбивает одного об стену, топор мелькает в тусклом свете пещеры. Но ни один удар не причиняет серьезного вреда триглидам, их слишком много. И каждый ощущают мою ярость, как свою, будто мы единое целое.

Я падаю на камни, хватая ртом воздух, горло жжёт. Хрипы Кринвуда становятся все тоньше и слабее.

Один из триглидов врывается в его грудь когтями. Когти разрывают плоть. Кровь заливает пол. Он кричит. А потом... умолкает. Его тело — изломанное, изжёванное остаётся лежать неподвижным.

— Не видать тебе в своей кровати меня, — зло выплевываю в его сторону. — Понял, урод?

Я ползу к Рейгару. Слёзы капают, падают на его грудь и смешиваются с кровью. Наши взгляды встречаются, и он дрожащей ладонью тянется к моей щеке. Вытирает мокрые дорожки.

— Моя фэргю полна сюрпризов… — хрипит, улыбаясь уголком губ.

— Вот именно, — шепчу, накрывая его ладонь своей. — Так что не умирай, ладно? Лучше расскажи, как лечить тебя сланшем. Только пошагово... А то я вообще без понятия.

Он тихо смеётся. Такой живой, даже с раной, даже оказавшись на грани смерти. Но я знаю наверняка, что мой муж будет жить. Потому что другой опции у нас, фэргю, вообще не предусмотрено!

Глава 54.

Эпилог

Неделю спустя

Который час стою перед светло-серым зданием Высшей Судебной Палаты, не чувствуя под собой ног. Весь мир сжался до этих резных дверей из черного оникса, до крошечных мигающих бликов на ее позолоченной ручке.

Иногда дверь открывается, из нее выходят случайные судейские чиновники в черных мантиях, и я который раз с досадой вздыхаю, сознавая, что это не Рейгар. Я так надеюсь увидеть его, выходящим из этой двери, с улыбкой на губах, оправданным, свободным, что каждый раз при виде другого мужчины, сердце щемит от разочарования!

В сотый раз уговариваю себя подождать, поминая недобрым словом судейских бюрократов, которые не пустили в суд меня, его законную, на минутку, жену!

Господин Дюрэ уверял: суд непременно признает, что герцога оговорили и выявит истинного заговорщика. О, я очень рассчитываю, что истинный преступник понесет заслуженное наказание! Более того, считаю это единственное достойное оправдание тому, что Кринвуд выжил.

При мысли о мерзком драконе, я заново переношусь в ту пещеру. Вспоминаю, как приближаюсь к поверженному врагу, похожему на кровавое месиво, но все еще живому, и не могу поверить глазам. Минуту назад я носилась вокруг мужа, обкладывала его раны кристаллами сланша, а он шептал что-то на древнем драконьем. Из моей груди рвалось такое яркое пламя, что пещеру осветило, будто солнечным светом. Я не понимала происходящее, но, чем больше проходило времени, тем больше крепла уверенность, что муж будет жить.

А Кринвуд? Я была уверена, что он мертв!

Поэтому, когда увидела, как дрогнула его грудь, решила, что это галлюцинации.

Но нет. Он и правда выжил.

То ли сработал сланш, исцеляющий даже на расстоянии, то ли драконья регенерация, то ли невероятная живучесть, но злодей выкарабкался из лап смерти, и теперь, живёхонький, находился в суде. Где, наверняка, с огромным удивлением, слушал, как зачитывают документы из его тайника.

Тайника, о котором Лия все-таки не солгала.  Когда в фамильное поместье Кринвуда нагрянули сотрудники тайной полиции с господином Дюрэ, они обнаружили в указанном месте весьма любопытную переписку. Судя по бумагам, Кринвуд давно готовил заговор. Чтобы держать подельников под колпаком, он скрупулезно сохранял все их письма, а свои — как позже выяснилось — писал на самовозгорающейся бумаге.

И хотя этот подлец считал, что всех обхитрил, сейчас его хитрость обернулась против него самого. Наличия компрометирующих писем было предостаточно, чтобы его казнить, но какой именно приговор вынесет суд, было неизвестно. Я надеялась лишь, что никогда в жизни больше не увижу этого гада. Была готова и хотела его забыть.

Его и другого негодяя.

Вспоминаю, как я читала документ за подписью моего брата — Эредара Рествана, — и в груди печет от боли, потому что каждая строка рвала нитку между прошлым и настоящим. Брат, называется...

Брат, который меня обокрал и выкинул из отчего дома ни с чем. Превратил в нищую, чтобы Кринвуду было легче сделать меня любовницей. А потом ему же продал право поймать триглида…. Моего триглида!

И все ради чего? Ради золота? Вот только золото, полученное с помощью обмана, ему не пригодилось —Эредар находится под следствием. Теперь наступила его очередь сидеть в вонючей темнице, где ему приносят невыносимую дрянь на обед. Он слушает брань охранников, и вряд ли обращение «Ваше Зловонство» или «Ваш Судейский Зад» потешит его самолюбие.

Слуга моего отца, Фред, долго молчал, но под тяжестью фактов и под давлением господина Дюрэ раскололся. Рассказал правду о завещании, о Светлослесье, о том, что оно изначально было моим. И церемония отчуждения это подтвердила.