Притворишься моей (СИ) - Лин Эви - Страница 16

Мы отходим от всей компании на несколько шагов, и только сейчас я начинаю нормально дышать. В груди всё колотится, в ушах звенит, пальцы леденеют — то ли от холода, то ли от того, что только что произошло.

Но меня все равно прорывает.

— Зачем ты это сказал?! — спрашиваю я, когда мы отходим на достаточное расстояние. — Зачем, Алихан?! Они ведь… они ведь, получается, выиграли!

Он идёт, ещё шаг, будто не слышит. Потом резко останавливается и поворачивается ко мне.

Лицо не выражает никаких эмоций.

— Мне уже похрен, — говорит он глухо. — Я реально устал от этого цирка.

— Но ты же… ты ради этого всё затеял! — голос начинает дрожать. — Ради земли, сделки!

И тут он наконец-то проявляет эмоции — холод.

— Да, но я тебе уже сказал, меня заебал этот цирк. И я не позволю смешивать тебя с грязью, — произносит он медленно, жёстко. — Никому. Поняла?

От этих слов в горле встаёт ком. Потому что это звучит нереально. С учетом того, что произошло вчера.

— Тебе, значит, можно, а другим нельзя? — вырывается у меня само собой. Да, я до сих пор зла и обижена на него из-за вчерашнего. Его злость и то, как он кинул: «Какого хрена ты так ходишь?» — нескоро удастся забыть.

Алихан замирает.

Секунда — и я вижу, как у него ходят желваки. Он будто переваривает мои слова, а потом медленно делает шаг ко мне. Сокращая между нами расстояние.

Встает близко.

Слишком.

Возвышаясь. Заставляя запрокинуть голову и смотреть на него.

— Мне тоже нельзя, — произносит он хрипло. — И да, я вчера переборщил. Признаю.

Я моргаю. Неожиданно, что он признался в этом. Сам…

Он подходит ещё ближе, и от его тепла по коже снова бегут мурашки — злые, нервные, неправильные.

— Меня выбесило, как на тебя смотрел этот ублюдок, — продолжает он, в голосе металл. — И… эти странные эмоции, которых я давно не испытывал...

Он делает паузу. Смотрит прямо в глаза. Не отводит взгляда.

— И это, блядь, пугает, — добавляет он.

Я опять замираю. В ушах его слова о том, что это пугает. Что он имеет в виду? Ловлю его взгляд — тяжёлый, внимательный. И он смотрит на меня, не как на «куколку» и не как на инструмент, а… иначе.

Молчание тянется.

Я не нахожу слов.

Никаких.

Ни дерзких, ни колких. Потому что это не по плану.

То, что происходит между нами… явно уже не игра…

Алихан еще минуту смотрит на меня и, не дождавшись моего ответа, бросает.

— Пошли, Маша. Спектакль окончен.

Он берёт меня за руку и тянет к дому. Я послушно иду, хотя ноги ватные, а внутри полный хаос.

Мы садимся в его машину, которая стоит на улице. Он заводит двигатель, и салон наполняется горячим воздухом.

Я сижу и пытаюсь собрать мысли в кучу. Слишком много эмоций, слишком много всего за последние дни. Смотрю в окно, но ничего не вижу. Снег, деревья, двор — всё будто в тумане.

Проходит несколько минут, и к машине подходят Роман Олегович и Ирина. Димы и Ольги нет.

Алихан выходит и подходит к Роману Олеговичу. Они о чем-то говорят. Я не слышу о чем, но по лицу мужчины вижу: он явно недоволен. Ирина стоит рядом, напряжённая, но молчит.

Алихан отвечает коротко. Кивает. Потом они вместе заходят в дом.

Я остаюсь в машине одна и сглатываю. Мне становится противно от самой себя. От того, что всё это, по сути, произошло из-за меня…

Через несколько минут дверь дома открывается. Алихан выходит с нашими вещами. Мой чемодан, его сумка, ещё пакеты. Молча кидает всё в багажник, обходит машину и садится за руль. Лицо всё такое же жёсткое.

— Что они сказали? — спрашиваю я.

Он выезжает со двора и только потом отвечает, не глядя на меня:

— Негодуют, что мы соврали. Но ничего. Переживут.

Мне становится ещё хуже. Ведь если бы Дима и Ольга не видели меня тогда на мойке, ничего бы не было. Роман Олегович и Ирина ничего не узнали бы. Становится особенно стыдно перед Ириной. А ведь женщина была так добра ко мне…

— Прости… — выдыхаю я. — Это всё из-за меня. Я и правда… не слишком подходящая…

Я даже не успеваю закончить.

Алихан резко бросает на меня взгляд. Жёсткий. Опасный.

— Чтобы я больше этого не слышал! — рычит он. — Поняла?

Ошарашенно смотрю на него. Но решаю не спорить.

Мы выезжаем на трассу. И почти сразу начинается метель.

Едем молча.

А метель усиливается с каждой минутой. Снег бьёт в лобовое стекло, фары выхватывают только белую стену. Машину слегка ведёт. И я чувствую, как внутри уже паника, оттого, что на дороге почти ничего не видно. Смотрю на Алихана, который держит руль обеими руками и явно напряжен. И его напряжение передается мне.

— Дорога все хуже, — наконец говорит он. — Ветер усиливается, и сейчас еще темнеть начнет. Нам ещё часа два ехать.

— И… и что делать? — спрашиваю, обнимаю себя руками.

— Надо остановиться и переночевать, — продолжает он. — Иначе рискуем слететь с трассы.

— Хорошо, — тихо отвечаю.

Я согласна. Не хочется рисковать ради нескольких часов.

Через несколько минут в свете фар появляется вывеска заправки, а рядом — маленький мотель.

Алихан съезжает с дороги и останавливается. Мы выходим и идем в сторону здания. Заходим, за стойкой импровизированного ресепшена сидит пожилой мужчина, лениво листает журнал.

— Здравствуйте, два номера, — говорит Алихан. — Любых.

— Добрый вечер. Остался только один, — отвечает тот, пожимая плечами. — Двухместный. Народу много, метель, никто не хочет рисковать.

Мы переглядываемся. Опять с ним вдвоем…

— Берём, — кивает твердо Алихан.

Мужчина оформляет, проводит предоплату и достает ключ.

Мы берем вещи и поднимаемся на второй этаж. Номер небольшой. Чистый. С одной большой кроватью.

И да, мы опять вдвоем на одной кровати. Но я ничего не говорю. Лучше и правда перебдеть.

Когда дверь в комнату закрывается, я понимаю, как сильно устала. Алихан бросает ключи на тумбочку и смотрит на меня.

— Иди первая в душ, — говорит он спокойно. — Тебе нужно согреться.

Я киваю. Спорить не хочется. Сейчас вообще не хочется ни спорить, ни думать.

— Хорошо.

В ванной тепло. Пар быстро наполняет маленькое помещение. Я стою под струями, закрыв глаза, становится легче. Напряжение постепенно спадает.

Выхожу и понимаю, что забыла вещи! Дура! Опять на те же грабли!

Приходится туго завернуться в полотенце. Быстро сейчас выйду, возьму вещи — и обратно!

Выдыхаю и выхожу. В комнате темно. Только ночник на тумбочке освещает пространство.

Алихан стоит и смотрит в окно. Но как только слышит мои шаги, оборачивается.

Взгляд скользит по мне.

Медленно.

— Ты опять… — усмехается он тихо.

— Сейчас переоденусь, — торопливо говорю я, делая шаг в сторону сумки. — Забыла… я просто не привыкла… сейчас…

Чувствую, как краснею. Дура! Дура! Дура!

— Не надо! — неожиданно произносит он.

Я замираю.

— Что?… — ошарашенно спрашиваю. Может, мне послышалось…

Он делает шаг ко мне. Потом ещё один. Медленно. Без спешки. Слово хищник, который знает, что добыча всё равно будет его.

— Мне нравится, — говорит он низко. И подходит близко ко мне. Слишком.

Сердце начинает биться быстрее. Я ощущаю его горячее дыхание.

— Алихан… — шепчу я, даже не понимая, предупреждение это или просьба.

Но его руки уже касаются моей голой кожи. Горячие пальцы проходят по ключице, вызывая табун мурашек.

— Ты же сама этого хочешь, Маша, — произносит он хрипло, словно змий-искуситель.

Я не отвечаю.

Но это громче любых слов.

И он действует.

Он наклоняется и целует меня. Резко. Жадно.

Руки сжимают мои бедра. Прижимая к крепкому мужскому торсу. Но я не отстраняюсь — наоборот, цепляюсь пальцами за его плечи, словно могу упасть.

Полотенце соскальзывает с моего тела…

Глава 15

15

Он продолжает жадно целовать меня. Кусая губы. Вызывая у меня стон. Который он проглатывает.