Плюс одна разница (СИ) - Хисамова Лилия - Страница 10

Не могу брать на себя обязательства, которые не готова выполнить. Да и сил сейчас нет, ни моральных, ни физических. Впереди новый этап жизни, и мне нужно сосредоточиться на нём, а не на гонке за карьерными высотами.

— Ой, блин, я следующая! — раздаётся рядом взволнованный шёпот. Зина почти пританцовывает на месте, её зубы выбивают нервную чечётку. — Что он тебя спрашивал? Я так боюсь туда идти!

— Ты чего! Не съест же он тебя.

— Пожелай мне удачи.

— Не думаю, что она тебе понадобится. Но в любом случае желаю удачи, — я мягко сжимаю её ладонь.

Зина закрывает за собой дверь, а я возвращаюсь к рабочему столу. Пальцы машинально берутся за документы, но мысли где‑то далеко.

А может, моё первое впечатление о Глебе было обманчиво?

Парень совсем не похож на избалованного мажора, который бездумно тратит родительские деньги. Сегодня передо мной был собранный, вдумчивый бизнесмен, умеющий слушать и принимать решения.

Хм… Тогда почему его отец так удивился, узнав, что у сына есть девушка?

Через полчаса Зина пулей вылетает из кабинета. Глаза красные, по щекам струятся слёзы. Не раздумывая, я срываюсь с места и бегу за ней.

Она устремляется на кухню для сотрудников, где в перерывах между делами мы пьём чай и делимся сокровенным.

— Ты в порядке? — спрашиваю.

Пышка поворачивается ко мне, вытирая слезу.

— Я просто не знаю, как мне перестать реагировать на непрошенные советы людей.

Я делаю шаг вперёд, беру её за руки.

— Зин, ты не хочешь подстричься?

— Что? Думаешь, надо? — она моргает, сбитая с толку.

— Нет. Надо сказать: «Иди ты к чёрту», — я растягиваю губы в улыбке, надеясь, что она поймёт мой намёк.

— А‑а‑а, — на её лице наконец появляется слабая улыбка. — Вот так надо реагировать?

— Именно. Что тебе сказал Градовой? — я складываю руки на поясе, принимая позу амазонки, готовой к бою.

Зина вздыхает, и слова льются из неё, как горькая река:

— Сначала я зашла, и он сказал, что не будет меня обижать, только всё взвесит… Но потом посмотрел на меня и добавил, что не всё будет взвешивать.

Я закатываю глаза.

Мерзко. Просто мерзко шутить над весом человека — это ниже всякой критики. В голове вспыхивает тревожная мысль: а что, если бы Глеб увидел меня, когда у меня вырос бы огромный живот? Неужели он позволил бы себе отпускать подобные шуточки?

Внутри поднимается волна негодования.

— Что этот поганец ещё сказал?

Зина шмыгает.

— Сказал, что мне нужно работать над собой.

— Да как он смеет! У самого ещё грудное молоко на губах не обсохло, а уже раздает «умные» советы. Я с ним разберусь.

— Сень, может, не надо? — робко уточняет подруга.

— Надо!

Гормоны во мне кипят, пульсируют в висках, разжигают внутри пожар. Такой яркий, что, кажется, ещё миг, и я вспыхну, как факел.

Я не иду — я лечу. Ноги едва касаются пола, будто под ними не ковролин офиса, а невидимые крылья.

Так резко распахиваю дверь кабинета, что та ударяется о стену с громким стуком.

Глеб в этот момент стоит возле стола.

Видимо, собирался уходить. В одной руке он держит папку, а второй уже тянется к пиджаку на спинке кресла.

Наши взгляды сталкиваются.

Я глотаю воздух, пытаясь собраться, но слова вырываются раньше, чем успеваю их отфильтровать:

— Не смей этого делать!

Глеб медленно опускает руку:

— Не надевать пиджак? — белозубая улыбка парня сияет как полярная звезда на ночном небе.

Мне безумно хочется стереть эту чёртову и абсолютно неуместную улыбку с его лица, дав пожевать ломтик лимона или сразу красного перца.

Глава 13.

13.

— Ты знаешь, что Зине тридцать пять лет! Она уважаемая женщина с большим опытом работы. А ты! — так и хочется сказать: «Щенок мелкий, пока ты ползал под столом...» Стоп. И правда, а сколько ему? Надеюсь, он не сильно младше меня. — Двадцать пять хоть есть?

Паршивец опускает взгляд на свой пах.

— Я не измерял. Но если тебе так любопытно…

— Глеб!

— Слушай, у меня через десять минут назначена встреча, — надевает на ходу пиджак, — которую я не могу отменить. Хватай пальто, по пути расскажешь, что там с твоей Зиной.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — моргаю, как сонная сова, пытаясь осмыслить происходящее.

— После обеда я не вернусь в офис, так что это твой единственный шанс, — бросает он, уже направляясь к двери.

— Куда ты идёшь?

— В ресторан здесь рядом.

И тут мой пустой желудок решает подать голос. Громко, выразительно, с оркестром. Урчание раздаётся так внушительно, что, кажется, даже картины на стенах вздрагивают. А всё потому, что из‑за утренней тошноты я так ничего и не съела.

Возле двери Глеб оборачивается и смотрит на меня с полуулыбкой:

— Ты идёшь?

Я пожимаю плечами, стараясь сохранить равнодушный вид, и нехотя плетусь следом. Нужно же выяснить, что из себя представляет отец моих детей.

Точно.

Это чистое любопытство.

Ничего больше.

Просто хочется знать, с какими генами мне предстоит иметь дело.

— Что там насчёт твоей Зины?

Глеб осматривается по сторонам, затем неожиданно берёт меня за руку и ведёт через дорогу.

— Я говорила, что она очень ценный сотрудник, — стараюсь вернуть разговор в деловое русло, — к ней всегда можно обратиться, если возникнет острая необходимость.

— Например, если мне захочется острых крылышек?

— Причём тут еда? — пытаюсь сохранить серьёзный тон. — Я говорю, что Зина — отличный специалист.

— Хорошо, я учту, — а потом иронично добавляет: — Что вы подружки.

Глеб галантно открывает дверь здания, жестом приглашая меня войти первой. Его манеры безупречны и естественны, словно он родился с этим умением.

— Была здесь раньше?

— Да, — отвечаю коротко.

Один единственный раз.

На нашу с Мишей годовщину знакомства.

Тогда я едва уговорила его прийти в этот элитный ресторан: он упирался, ссылаясь на непомерные цены, пока я не сказала, что сама оплачу счёт.

Пока снимаю пальто и передаю его официанту, ловлю момент, чтобы уточнить:

— Ты так и не сказал, с кем встречаешься.

— Любишь сюрпризы? — его бровь игриво приподнимается.

— Ненавижу.

Глеб смеётся и этот приятный звук согревает воздух между нами.

В памяти моментально вспыхивают воспоминания о нашей бурной ночи месяц назад. Я словно наяву ощущаю, как его мощные ручища нежно ласкают меня. Тело пронзает высоковольтным током, и я понимаю, что начинаю возбуждаться.

Вот же идиотка!

Неужели меня заводят плохие парни?

Этот ловелас — настоящий грех. От него нужно держаться подальше.

— Я встречаюсь с отцом.

— Глеб! — буквально впадаю в панику. — Я не могу! Он же думал, что мы… ну, что ты и я…

— Расслабься, мой родич не настолько наивный, чтобы поверить, что у меня есть девушка.

Я замираю.

Вот опять!

Почему нет?

Молодой, красивый, ладно, признаю, ещё и умный парень. Почему у него не может быть девушки? Ладно, не меня… Но хотя бы кого‑то своего возраста.

Глеб идёт вперёд, а я, собравшись с духом, решаю повторить вопрос, на который так и не получила ответа:

— Так сколько тебе лет?

— Двадцать четыре, — раздаётся за моей спиной густой мужской голос. — Я сам лично забирал его из роддома. Здравствуй, Есения.

Оборачиваюсь, еле дыша.

— Константин, — пытаюсь сохранить лицо.

— Рад, что ты к нам присоединилась.

— Спасибо.

Как только официант отходит от нашего столика, Константин сразу обращается к сыну:

— Значит, Есения теперь работает на тебя?

— Это стало приятным сюрпризом, — ухмыляется Глеб.

В прошлый раз я не обратила внимания, но сейчас невольно зацепилась взглядом: на руке Градового‑старшего нет кольца.

Интересно, а где мама Глеба? Хотя, какое мне, в сущности, дело до его жизни?