Плюс одна разница (СИ) - Хисамова Лилия - Страница 8

— Я пришёл, как договаривались, — Глеб медленно обводит взглядом присутствующих.

Ух ты ж, блин.

В комнате становится слишком жарко, слишком шумно, слишком… нереально.

Неужели он будет работать в нашей компании? Но кем? Стажёром?

Нет-нет-нет!

Всё становится слишком сложно.

Если Глеб будет постоянно рядом, то обязательно узнает о моей беременности. А я ещё не решила, хочу ли рассказать ему правду.

— Итак, коллеги, прошу поприветствовать нашего нового владельца. Глеб Константинович Градовой.

Если я думала, что после появления Глеба в моей компании меня уже ничто не сможет отправить в полный нокаут, то жестоко ошибалась.

Я даже не могу решить, что шокирует меня сильнее: само имя Глеб Градовой или тот факт, что он выкупил нашу компанию?

Семья Градовых… Это не просто фамилия. Это синоним безжалостной бизнес‑машины, которая перемалывает всё на своём пути. Их холдинг известен агрессивной манерой захвата: они не брезгуют ничем. Ни чёрными схемами, ни грязными играми, ни подкупом, ни даже угрозами. Их стратегия проста: найти слабое место и ударить, чтобы присвоить себе.

И, похоже, они нарисовали на нашей компании мишень...

В сознании вспыхивают обрывки воспоминаний: вечер в ресторане, мой рассказ про стратегию одной японской компании, отец Глеба, молчаливый, как скала, но с глазами хищника. А потом внезапный отказ нашего ключевого клиента от сотрудничества.

Мать моя женщина…

Это не случайность. Это план. И я, похоже, была его частью, не зная того.

Взгляд невольно скользит к Глебу.

Гад стоит спокойный, как танк. На губах играет лёгкая полуулыбка, будто он наслаждается моментом, когда его стратегия принесла плоды. Или, правильнее сказать, предложенная мною стратегия.

Ощущение, будто я предатель, впустивший врага в осаждённую крепость.

Браво, Есения!

Через полчаса, которые растянулись для меня в настоящую каторгу, нас наконец распускают.

Зина, словно назойливая муха, продолжает что‑то жужжать у моего уха. Но я не слышу ни слова. Всё заглушает бешеный стук сердца и кипящая внутри ярость.

Я так зла на Глеба, что едва сдерживаюсь.

Мне хочется поскорее остаться с этим мерзавцем наедине и дать ему подзатыльник.

Да, глупо. Да, рискованно. Особенно учитывая его габариты и нашу новую субординацию. Но, видит бог, я не успокоюсь, пока не выскажу мерзавцу всё, что накипело.

Ещё полчаса Глеб сидит в кабинете шефа.

Я нервно кусаю колпачок ручки, не отрывая взгляда от закрытой двери.

— Сень, да не переживай ты так, — раздаётся рядом голос Зины.

— Разве похоже, что я переживаю? — отвечаю резко.

— Кто знает, может, под руководством холдинга Градовых фирма начнёт процветать, и нам зарплату повысят, — пытается она найти светлую сторону.

Я лишь усмехаюсь. Горько, почти издевательски.

— Это вряд ли. Такому крупному холдингу наша компания всё равно что капля воды в море. Скорее всего, им что‑то было нужно из активов, а Михалыч не хотел отдавать. Поэтому они и заставили его продать всю компанию. Боюсь, что нас ждёт не повышение зарплаты, а сокращение.

Зина на секунду замолкает, потом вздыхает:

— Жаль… Мне здесь так нравится работать. Ну, согласись, Глеб этот, конечно, прям загляденье. Будь я помоложе лет на десять, влюбилась бы по уши. От него прям разит этой мужской притягательностью.

Ха. Это точно, проверено на себе.

Дверь наконец распахивается, и из кабинета выходит причина моего плохого настроения. Я резко отворачиваюсь, будто меня и не интересовало, когда же он появится.

Глеб пожимает руку нашему шефу и неспешно направляется к выходу.

Пора!

Незаметно выскользнув из офиса, я почти настигаю Градового уже в главном фойе здания.

— Глеб!

Либо он глух, либо мастерски изображает глухого.

— Глеб, постой!

Ни реакции. Даже темп не сбивает. Да он издевается!

Приходится прибавить ходу. Каблуки выбивают нервную дробь по полированному полу.

— Глеб.

Наконец парень притормаживает у двери и, обернувшись, сканирует меня взглядом.

Делаю глубокий вдох, чтобы отдышаться.

Он ждёт спокойно, чуть насмешливо, как кот, наблюдающий за мышью, которая решила дать бой.

— Что‑то случилось, Есения?

— Вспомнил моё имя?

— Спросил у твоего шефа.

— Ничего не хочешь мне сказать? — скрещиваю руки на груди, готовая к атаке.

— Больше похоже, что ты хочешь мне что‑то сказать.

Его высокомерный тон выбивает из меня весь запал.

Да за кого этот мальчишка себя принимает? Надел сапоги явно не по размеру!

— Я так полагаю, ты поменяла своё мнение, узнав, кто я, — продолжает он, — и хочешь оставить мне свой номерок.

Моя челюсть с грохотом падает на пол.

— Только у меня есть чёткое табу на отношения с подчинёнными. Так что прости, детка, в свете новых обстоятельств, поезд уехал, — добавляет с невозмутимым видом.

— Ты… ты это серьёзно?

Я чуть воздухом не поперхнулась.

То есть теперь поганец считает, что я вешаюсь на него, узнав, как богата его семья?

Да с такими доводами он меня потом ещё обвинит, что и забеременела я специально.

— Слушай, я сильно спешу. Что-то ещё хотела сказать?

— Да, Глеб Константинович. Я хотела сказать, что вы самовлюблённый болван, который сильно переоценивает спрос на свою персону. Не смею вас больше задерживать.

Не дожидаясь ответа, ухожу первой.

Глава 11.

11.

Утро начинается с тошноты.

Ух ты ж, блин, давненько меня так не выворачивало.

До последнего надеялась, что токсикоз обойдёт стороной. Мама говорила, что со мной её ничего не беспокоило. Похоже, природа решила, что мне такой роскоши не положено.

Ой… опять… начинается.

Не успев до конца застегнуть пуговицы на белой блузке, сломя голову бегу к унитазу, едва не спотыкаясь о край коврика.

А ведь я ещё даже не завтракала.

И тут же, словно по зловещему сигналу, новый спазм, стоило только представить еду.

На работу я естественно опаздываю.

Раньше шеф непременно поджидал бы у входа с часами в руках, готовый выписать штраф за каждую минуту опоздания.

Но сегодня…

Офис встречает непривычной тишиной. Что‑то не так.

Оглядываюсь по сторонам. Все сидят, уткнувшись в мониторы, и прилежно работают. А Гаврилов, наш неутомимый блюститель порядка куда-то испарился.

Медленно опускаюсь на стул, пытаясь унять головокружение. И жду, когда к моему столу уже подлетит Зина, чтобы рассказать, что тут происходит.

— Ты опоздала!

Коллега не заставляет себя ждать.

— Почему это заметила только ты? Остальные будто превратились в зомби.

Зина всплёскивает руками. Это её фирменный жест, означающий «сейчас будет сенсация»:

— Ты опоздала на целый час и пропустила самое важное!

Ну вот зачем тянуть кота за хвост? Неужели нельзя сразу сказать, что к чему?

— И что же такого важного произошло?

Зина, наклонившись ближе, понижает голос до шёпота:

— Новое руководство уволило Гаврилова! Представляешь? И поставило нового директора, чтобы навести тут свои порядки. Похоже, ты была права, когда говорила про сокращения.

Я невольно хмыкаю:

— Ну, хоть кто‑то признал мою прозорливость.

— Не время для шуток! — шипит Зина. — Новый шеф вызывает к себе каждого по одному для беседы тет‑а‑тет. Вот все и сидят, молча трясясь от страха. Анька вон только‑только ипотеку взяла. У Миши на прошлой неделе сын родился. Никто не хочет лишиться работы. А ты чего такая спокойная? — подозрительно прищуривается Зина. — Неужели не страшно?

Забавно, но мне как раз‑таки бояться нечего. Потому что по закону беременных женщин увольнять нельзя.

Я пожимаю плечами:

— Страшно не страшно, а кофе мне никто не нальёт. Пойду‑ка я пока заварю себе эликсир выживания.

Зина смотрит на меня с явным восхищением: