Цена ненужной женщины (СИ) - Вовченко Людмила - Страница 25

Но сейчас…

Сейчас у неё было главное.

Контроль.

Пусть маленький.

Пусть временный.

Но уже настоящий.

И это значило — они выживут.

Она не ушла сразу.

Стояла у кровати, смотрела на него и думала, что делать дальше не «вообще», а прямо сейчас — руками, шаг за шагом, пока в доме ещё не поняли, что их привычный порядок начал трескаться.

— Фиона! — позвала она негромко.

Девочка появилась почти сразу, будто стояла за дверью и ждала.

— Да, миледи.

— Несёшь всё сюда. Бульон, яйца, хлеб, чистую ткань. И воду. Тёплую.

— Уже несут.

— Хорошо. Тогда быстро — подушки поправить. И окно прикрыть на ладонь. Не больше.

Фиона кинулась исполнять.

Марта тем временем подошла ближе к кровати и, не спрашивая, провела рукой по одеялу, проверяя, как лежит нога.

— Боль сильнее? — спросила она.

— Терпимо, — ответил он.

— Это не ответ.

— Сильнее, чем хотелось бы.

— Значит, нормально. Значит, чувствительность есть.

Он усмехнулся.

— Вы умеете утешать.

— Я умею не врать.

Она поправила подложенные вчера полотна, проверила повязку — аккуратно, быстро, но внимательно. Ткань осталась чистой, без свежего подтёка.

— Это хорошо, — пробормотала она себе под нос.

— Что именно?

— Что вы не разваливаетесь быстрее, чем я успеваю.

— Очень обнадёживающе.

Она на секунду подняла на него взгляд.

— Привыкайте. Я не буду вам петь.

Он хмыкнул, но в этом звуке уже не было вчерашней глухой злости. Скорее… интерес.

В дверь тихо постучали, и Фиона внесла поднос.

Пар от миски с бульоном поднялся вверх, мягкий, тёплый, с запахом мяса и лука. Настоящего. Не того водянистого недоразумения, что стояло здесь вчера.

Марта даже на секунду закрыла глаза.

— Вот, — сказала она тихо. — Уже лучше.

Фиона поставила всё на стол и отступила.

— Дальше смотри, — сказала Марта ей. — Учись.

Она взяла миску, проверила температуру, потом осторожно села на край кровати.

— Сами будете? — спросила она.

— Попробую, — сказал он.

Он потянулся к ложке, но рука дрогнула.

Совсем чуть-чуть.

Марта это заметила.

И не прокомментировала.

Просто подала миску ближе, подставила под руку полотенце.

— Не геройствуйте, — сказала она спокойно. — Я не считаю вас слабым, если вы сейчас примете помощь.

Он посмотрел на неё.

Долго.

Потом выдохнул.

— Ладно.

Она держала миску, пока он ел.

Медленно.

Осторожно.

Первую ложку он проглотил с напряжением, будто организм не верил, что ему дали что-то нормальное.

Вторую — уже легче.

На третьей он закрыл глаза на секунду.

— Горячее, — сказал он тихо.

— Да.

— И солёное.

— Представляете?

Он чуть улыбнулся.

— Почти праздник.

— Не привыкайте. Это только начало.

Он открыл глаза.

— Вы собираетесь кормить меня как человека?

— Как лэрда, — поправила она. — Это разные вещи.

Он сделал ещё глоток.

— И сколько это продлится?

— Пока вы не начнёте требовать это сами.

Он не ответил.

Но взгляд его стал другим.

Более… живым.

После бульона были яйца.

Марта сама очистила одно, разрезала, проверила желток.

— Съедобно, — констатировала она.

— Рад слышать.

— Я тоже.

Он ел медленно, но уже без того напряжения, что было вначале.

Фиона стояла у стены и смотрела, не отрываясь.

И в её взгляде было что-то новое.

Не просто страх.

Уважение.

Когда всё было съедено, Марта отставила поднос.

— Теперь отдых, — сказала она.

— Я только и делаю, что отдыхаю.

— Нет, — она покачала головой. — Вы лежите. Это не отдых. Это деградация.

Он приподнял бровь.

— Сильно сказано.

— Зато честно.

Она встала.

— Через час попробуем посадить вас снова. На меньшее время. Но чаще.

— Вы уверены, что не хотите меня добить?

— Если бы хотела, не кормила бы.

Он усмехнулся.

Она подошла к окну, проверила щель, потом к очагу — подбросила полено.

Огонь треснул, дал чуть больше тепла.

Комната изменилась.

Не стала тёплой.

Но стала… пригодной.

— Дальше, — сказала Марта, уже больше себе. — Кухня, бельё, люди.

— Вы собираетесь перевернуть весь дом?

— Нет.