Росомаха. Том 4 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 10

Интересно, живая особь что-то стоит? Во мне вспыхнул азарт, щедро сдобренный жалостью к малявке. Может, можно не убивать малыша? Захватить? И заботиться о нём, при этом получая прибыль. Уверен, их уникальный яд будет стоить огромных денег. Главное, чтобы мелочь не сдохла и подросла.

Я снял куртку. Все плевки я видел, как потоки магии, что позволяло мне надеяться, что я смогу уклониться от подобной малявки. Больших монстров-пауков точно больше не было, мой божественный слух это подтверждал.

Крадучись, я приблизился, но мелочь меня заметила. Закружившись, она тоже в меня плюнула. Светящаяся жидкость пролетела лишь метр и упала на пол, образовав крохотную светящуюся лужицу.

Я накинул на малявку отданную мне куртку. Я прекрасно понимал, что безумно рискую. Судя по цветам и насыщенности магией, его плевок был равнозначен плевкам взрослых особей. Но я твёрдо решил захватить мальца живьём.

Куртка легла идеально, закрыв монстрика целиком. Я быстро подскочил и спеленал его, молясь не поломать хрупкие лапки. Следом завязал получившуюся горловину своеобразного мешка ремнём, который я выдернул из штанов.

И пошёл обратно, аккуратно обходя парящие пятна отравы. Команда оказалась относительно рядом, не убежали далеко, хоть я их и просил. Храбрые моськи. Увидев меня, они заулыбались, а Алиса рванула-ка мне.

Я жестом остановил её на полпути и громко, чтобы слышали все, сообщил:

— Ребят, осторожнее! В этой куртке у меня живая особь. В живом виде они что-то стоят? Хоть она и кроха, детёныш, но плюётся как взрослые. Только недалеко пока.

— Это невозможно! — подпрыгнул от избытка эмоций Илья. — Ещё никому не удавалось их захватить! Хотя их яд ценится невероятно дорого, за грамм можно выручить до двухсот тысяч. Только идиотов собирать его нет. Это верная смерть. Мучительная! Ещё и с перерождением в монстра. Слишком опасно. Убей тварь!

— Стоп! — убрал я импровизированный мешок за спину. — Во-первых, это малыш. Совсем малыш. Если вы меня переубедите, я отдам его вам, убивайте. Во-вторых, благодаря магии универсала, я ощущаю их яд. Иначе я бы не спасся, честно. В-третьих, это же золотое дно! Грамм двести тысяч? И ты серьёзно хочешь это уничтожить? Мы с бабочками рискнули, а это чем хуже? Они же слабенькие, убить их мухобойкой можно.

— Дело в том, что они изо всех видов делаю свой, понимаешь? Это легко может стать эпидемией, что выкосит области. А то и страны. Хорошо, что на лице они живут не больше недели без подпитки кормами с макровой пылью. Были эпидемии, понимаешь?

Парень был зол, и явно верил в то, о чём говорил. И я даже где-то мог его понять. Вот только один плевок этой малышки тянул на пол миллиона! Я молча протянул ему куртку.

— Считаешь, что мы не потянем, вот малышка. Убивай, — спокойно сказал я. — Если есть надежда, что осилим, оставляй, под свою ответственность. Похоже, ты много о них знаешь. Значит, и отвечать тебе. А я за жвалами схожу, они мне нужны.

Я развернулся и пошёл обратно вглубь пещеры. Лужицы, к моему удивлению, почти все исчезли. Испарились? Впитались в камень? Я не знал. Но старательно обходил даже намёки на фиолетовое свечение. Впрочем… Я резко обернулся.

— У кого-нибудь есть флакон и ложечка? Я соберу остатки яда. Только надо быстро, он на глазах испаряется.

Все тут же засуетились, кроме Илюхи. Он странно посмотрел на меня и тихо сказал:

— Не стоит этого делать, ваше благородие. Яд невидим, когда не летит из пасти. Вляпаться в него, как нечего делать. Я не горю желанием лишиться лидера. Бросьте эту затею.

Все замерли, в том числе и Инга, уже протягивающая мне стеклянную колбочку со стеклянной же крышечкой. Я подошёл к застывшей девушке, не знающей, что ей делать, и забрал флакончик. А у Лёхи забрал небольшую чайную ложечку. Интересно, зачем она ему в походе?

— Спасибо за заботу, — улыбнулся я переживающему парню. — Я справлюсь.

Развернувшись, я вновь пошёл прочь. Лужицы таяли на глазах, и потому я спешил. Умение видеть магию позволяло мне не ошибаться, и вскоре флакончик был полон. Грамм сто я точно собрал, судя по объёму стекляшки. Точнее, сто миллилитров, я не знал, какая плотность у этой жидкости. На вскидку, получилось грамм триста. И как упускать подобные суммы?

Наша прошлая добыча ничто в сравнении с этой. Шестьдесят миллионов? Я не запутался в нулях? Вроде нет. Меня накрыла эйфория. Я очень аккуратно проверил, чтобы сосуд был не заляпан снаружи. Нет, всё чисто, я не пролил ни капли. На глазах остатки впитались в пол, собирать больше нечего. Эх, сразу бы среагировать!

Убрав бесценный бутылёк за пазуху, я вооружился кинжалом и пошёл к трупам, выковыривать непонятные жвалы. Вот только морды этих тварей просто светились от неиспарившейся отравы. Ковыряться я просто не рискнул. Достав старый меч, новый я побоялся испачкать, я просто поотрубал крохотные, размером со сливу, головы пауков. Тем же мечом я свалил их в снятую с себя рубаху.

Рисковать я вообще не хотел, слишком образно мне описали последствия контакта с ядом. Сверху я нежно положил и колбочку с ядом. Всё-таки это стекло, и я даже представлять не хотел, что будет, если он лопнет у меня за пазухой.

Я подошёл к отряду, ребята яростно спорили, не повышая голоса. Их мнения разделились. Половина требовала на месте убить страшного детёныша, вторая убеждала использовать его для постоянного дохода. Я нежно положил рубаху, приоткрыл её и достал флакон.

— Я собрал, полный, — прерывая спор, сказал я. — Никому из вас больше никогда не придётся работать. И внукам вашим тоже. Если интересно моё мнение, малыша я бы сохранил. Это источник постоянного большого дохода. С другой стороны, если мы умудримся это продать, никакой доход вам не понадобится.

— Шутишь? — выкатил на меня глаза Илья. — Это невозможно! Яд собирали всегда только из жвал. Если с одного монстра удавалось нацедить одну десятую грамма, но это невероятный фарт. Как ты это сделал?

— Помнишь про мою интуицию? — вопросом на вопрос ответил я. — Я просто ей безгранично доверяю. Черпал из всех ямок, где мог остаться магический яд. И почти всегда угадывал. А уж определить, пустая ложка или нет по весу, это раз плюнуть. Главное, наступать на возвышенности. Но обувь бы я выкинул, если честно, опасаюсь немного.

Илья тут же засуетился и нырнул в свой вещмешок. Через несколько секунд он торжественно достал и протянул мне сапоги. Минимум на два размера больше моего, но выбирать не приходилось. Мои ступни действительно несколько раз контактировали с ядом, но подошва удержала отраву.

— Слушай, я тут посчитал… — Лёха уставился на меня глазами побитой собаки. — Это же больше пяти миллионов каждому! Если ты прав, и флакон целый. Ты правда согласен с нами поделиться?

Наступила абсолютная тишина. Все недоверчиво переводили взгляд с меня на Алексея, пытаясь осознать услышанное. Недоверие и надежда попеременно менялась на лицах всех.

— Без вас и ваших знаний я бы здесь сдох, уж поверьте, — усмехнулся я. — И потом, когда вы ходили без меня, вы не нарушали наш договор, и честно отдавали мне мою долю. Кем я буду, если нарушу своё же слово? Так что, ваши опасения совершенно излишни.

— Но, там мы передавали тысячи, а сейчас на кону миллионы! — воскликнула ошарашенная Инга. — Ты и так уже сделал нас богаче на полмиллиона каждого. А теперь и это…

— Думаю, это не конец, — глядя сквозь ребят, сказал я. — И я был бы благодарен, если бы вы помогли мне дособирать то, что мне нужно. Несмотря на сверхдоходы. Я, Андрей Безымянный, в смысле, Росомахин, никогда не нарушал своего слова! И не собираюсь впредь. Вы со мной?

Алиса странно посмотрела на меня, явно поняв мою оговорку. Впрочем, поняла она одна, остальные усвоили лишь суть всей фразы. Осуждающе покачав головой, она всё-таки прильнула ко мне и сказала торжественно:

— Вы как хотите, но я с командиром!

Одобряющий гул множества голосов был мне ответом. А я задумался над тем, чтобы создать у себя в усадьбе огромный сейф максимального уровня защиты. При котором мне не нужно будет обращаться к тем же Смородинцевым для хранения дорогих вещей. Пять миллионов, это пять миллионов, а вот куш в размере пятидесяти… не факт, что устоит даже этот великолепный и достойный человек. Да что там говорить, я даже команде сейчас не слишком доверял, ради подобного на предательство могли пойти многие.