Твоя измена. Тест на отцовство (СИ) - Лакс Айрин - Страница 20

Я чувствую себя так, будто стоял у крана, который открывал потоки дерьма. Не я это сделал и даже ни слова не сказал. Но отец Юли не дурак и сразу понял, в каком направлении копать.

— А вы о семье подумали? — спрашиваю я, не в силах оторвать взгляд от лица Миланы и ее дочурки.

— О семье? Я? — удивленно пожимает плечами.

— Да, о семье. Это же по ним ударит. Неужели нельзя было как-то иначе? Более щадящими методами действовать?

— Я не обязан думать о чужих семьях. Это Ковалеву стоило хорошенько подумать, прежде чем жить на две семьи. К тому же... Одна из семей была очень даже рада посодействовать. Мама сынишки охотно отвечала на расспросы и даже позировала...

Вот и приплыли.

— И что дальше?

— Я же говорю, передача, проваленные дебаты с их стороны. Позиции пошатнутся. У нас же в стране как? Закон блюсти обязаны. Но если удается вести двойную жизнь, и никто об этом не догадывается, то все отлично. Если же вылезает напоказ, то отыгрываются всем скопом на том, кто прозевал. Виноваты сами, надо тщательнее подчищать за собой хвосты.

— Как бы нам это не вернулось! — произношу в сердцах. — Развод с Юлей устрою на этой же неделе, — отвечаю порывисто.

— Что? К чему такая спешка?

— К тому, что я не хочу, чтобы и меня вот так же полоскали. Жена наркоманка, которую отымели все, кто только захотел, в том гадюшнике, где ее нашли.

— Осторожнее, Тимофей. Ты говоришь о моей дочери. Подашь на развод сейчас, это легко можно будет оспорить, потому что она находится на лечение от наркотической зависимости, а значит, не в состоянии мыслить здраво и находится не в себе. Подсовывая ей на подпись документы, подставляешься! — говорит на полном серьезе отец Юлии. — Для всех Юля лечится за границей от женского бесплодия. Было бы здорово еще и на этом сыграть, усыновить несчастного сиротку из приюта...

— Юле — ребенка? Я бы не доверил ей даже за кактусом ухаживать! И нет, ни в каких ваших игрищах я не участвую и не собираюсь. Именно вы хотите забраться повыше, метите в политику. Мне хватает и того, что есть. Я умываю руки. С меня довольно.

— Сергеев, в тебе бездна потенциала. Ты полон сил, ты станешь мои преемником. Я же к тебе как к сыну отношусь, ну...

— Значит, у нас, как у всяких отцов и детей возникли разногласия, которые неразрешимы в силу личных принципов и убеждений. Вот это... — киваю на телефон в его руке. — Было низко. Совершенно необязательно. И когда на свет вытащат ваше грязное белье, придется ой как несладко.

Отец Юлии пытался меня переубедить, но я был непреклонен: такие грязные способы ведения борьбы не для меня. Черт побери, отец Юли даже не предупредил о том, что собирается использовать против Ковалевых такие сведения. Но я — сам дурак, своим поведением позволил ему задуматься и будто бы сам навел, где искать! После его отъезда сон будто рукой сняло, головная боль и ноющие ощущения в груди тоже отошли на второй план. Я принялся бродить по дому, не мог найти себе места. На глаза попался телефон. Я позвонил Милане. Ответит? Не ответит? Может быть, они еще спят? Но утро за визитом отца Юлии незаметно перетекло в позднее.

— Алло.

Черт. Один звук ее голоса.

— Милана?

— Да, это я. Тимофей, зачем ты звонишь? — тихо отозвалась она. — Почему ты не оставишь меня в покое? Меня и мою семью...

— Потому что я сам неспокоен. Меня гложет. Я как оторванный, не могу найти себе места. Все валится из рук, не складывается.

— Не складывается? Хм... Я думала, ты стал еще более успешным.

— Я не про работу. Я про личное, Мила. Все прахом. И чем больше я думаю об этом, тем сильнее понимаю, что только с тобой чувствовал себя собой настоящим.

Уф, признался. Выдыхаю... Жду ее ответа.

Глава 29

Я опешила от напора Тимофея, совсем не ожидала услышать что-то подобное от него. Я не должна была с ним разговаривать, отвечать на звонок было ошибкой! Но чего сожалеть о содеянном? И во мне эхом отражаются его слова?

“Меня гложет. Я как оторванный, не могу найти себе места. Все валится из рук, не складывается... Все прахом...”

Потому что... Я тоже ловлю себя на мысли, что ничего не получается так, как должно. Снова проблемы со Славой, снова эта Стеша, которая наглая настолько, что если выгнать ее через дверь, она начнет лезть в наш дом через окно, просочится через любую щелочку. Пошла в наступление и даже факт‚ что она больше не гостья в нашем доме, не избавляет меня от мысли, что я чувствую ее присутствие. Ее запах, замыслы, слова... Все остается на Славе. Каждый раз, когда он забирает сына, мне просто хочется попросить его сходить принять душ и вымыться начисто!

— А у тебя? Как складывается личная жизнь у тебя, Милана?

— У меня — семья, Тимофей.

— Это не ответ.

— Другого не будет. И, если мне не изменяет память, то ты тоже женат.

— Это не жена, одно название. Наш брак давно развалился. Мы не разводились только из-за имиджа, необходимого для отца Юли. Но сейчас я твердо намерен развестись...

— Хоть в чем-то мы похожи. Ты обещал развестись и не развелся. Я хотела развестись и осталась с мужем. Может быть, так и надо? Извини, Тимофей. Мне жаль, что у тебя не складывается.

— А у тебя? Ты так и не ответила!

— Уверена, мы справимся. Хорошего дня, Тимофей.

Я быстро убираю телефон в карман и тру пальцы, которым до сих пор кажется, будто тонкий пластик зажат в ладони. Голос Тимофея звенит во мне. Все дрожит, сердечная мышца бьется, словно на износ. Я соврала. Соврала не ему, но, кажется, прежде всего, самой себе!

“Уверена, мы справимся..."

Повторяю, как мантру. В голове мысли об этом дурацком тесте на отцовство. Как у Славы вообще поднялась рука взять нашу дочь тайком и сделать какой-то тест! Почему? Вспоминаю слова Стеши, которые она говорила моему мужу на праздник здесь же, на этой кухне. Вспоминаю, как она касалась его, флиртовала, заигрывала и говорила:

“Все над тобой смеются, называют рогоносцем! Сделай тест на отцовство...”

Выходит, Слава снова пошел на поводу у этой гадины!

***

Позднее

— Как скоро будут готовы результаты? — уточняю у милой девушки, что взяла анализы для теста ДНК на отцовство.

Услышав ответ, благодарю и отмечаю дату в своему календаре пометкой. Иногда с ребенком заматываешься так, что не помнишь даже элементарной даты!

Слава молчит. Мы почти не разговариваем. Он будто замкнулся и ушел в себя, много работает, вечерами засиживается допоздна в своем кабинете. Я могла бы сказать, что он готовится к чему-то серьезному, но понимаю, что он банально избегает вечерних игр и чтения сказок перед сном с Марианной. Так больно это осознавать... Если бы даже Слава пренебрегал мной, было бы не так обидно! Но он отказывает в привычном общении малютке-дочери, которая любит его безумно, скучает по папе и не понимает, почему его нет рядом, даже когда он дома.

Мог бы вести себя чуточку иначе? С теплом... Ведь с сыном он продолжает общаться, возил его в аквапарк вчера, в дополнение к тому, что буквально на днях провел весь день в его обществе на празднике. Боже, я не хочу быть такой мелочной и желчной сучкой... Пусть все поскорее разрешится. Проблема в том, что, даже если окажется, что в тесте ошиблись, а Стеша банально солгала, то я сама не смогу забыть произошедшее. Наши отношения со Славой дали глубокую трещину, которую не склеить. И снова во мне повтором звучат слова Тимофея: "Все прахом..."

Точь-в-точь как моя семейная жизнь.

— Нет, не смотрел. Не видел... — голос мужа, разговаривающего по телефону, леденеет. —

Чтоооо?!

Он резко тормозит. Я стукаюсь лбом о переднее сиденье.

— Слава!

Марианна, пристегнутая в автокресле, не успела испугаться, наоборот, решила, что папа так шутит и потребовала еще.