Твоя измена. Тест на отцовство (СИ) - Лакс Айрин - Страница 4

Я поворачиваюсь в сторону подруги, она кое-как натянула халат на плечи.

— Не знала, что ты осталась с ночевкой, — говорю я.

— Мы что-то засиделись, резались с Вовой и его сестрой в карты допоздна.

— С кем Богдан?

— С моими родителями... — отвечает Стеша.

Стеша перевезла родителей в город, поближе к себе, оформила им в ипотеку квартиру. Ох, сколько я всего слышала о том, как сложно платить ипотеку! Хотя на деньги, что выплатил ей Слава единоразово, она взяла в аренду готовый бизнес — два или три салона красоты, попробовала. У нее пошло, она выкупила их... Плюс я знаю, что Слава на сыне не экономит. Богдан ни в чем не нуждается. Ни в чем...

— Они живут там же, на Строителей? — уточняю я. — Пятнадцатый дом?

— Да, — медленно отвечает Стеша, затягивая узлы на халате. — Что ты делаешь? — удивляется телефону в моих руках.

Я быстро забиваю в приложение нужный адрес и показываю подруге экран:

— Готово. Вызвала тебе такси. Приедет через десять минут. Собирайся!

— Десять минут? — ахает Стеша. — Я и собраться не успею! — возмущается. — Милана! Кто же так делает? Мы подруги... Подруги так не поступают.

Я, честно, хотела держаться, но теперь терпение лопнуло. После ее слов "Мы же подруги! Подруги так не поступают!”

— Действительно, кто же так делает? — спрашиваю я тихим, дрожащим от напряжения голосом. — Я все слышала. Слышала, как ты назвала мою дочь выродком и клеилась к моему мужу. И если второе я могу списать на то, что ты просто пьяная сучка, то за первое я готова тебя оттаскать за волосы и прополоскать твой грязный язык, макнув головой в унитаз. Там тебе самое место!

Стеша вздрагивает, пятится, делает испуганные глаза, взметнув руку ко рту:

— Я, что, правда, так сказала? Ох, прости. Я бы никогда! Ни за что...

Переведя взгляд на экран приложения, говорю:

— Восемь минут, Степанида. Собирайся, или, клянусь богом, вылетишь из моего дома в одних трусах!

— Милана, прости! — Стеша складывает ладони в умоляющем жесте. — Я просто наслушалась, что между собой говорили приятели Славы, выпивала. Знаешь, впервые расслабилась после долгой недели. Богдан болел и капризничал, хотел видеть папу... Мне не стоило так много пить, я просто несла бред, повторяя услышанное... Больше не буду пить. Мешать вино и виски с колой было плохой идеей, — бормочет.

— Расскажи это кому-нибудь другому, — киваю в сторону выхода. — Поживее, пожалуйста.

Стеша уходит, громко плача. Зачем она издает такие громкие рыдания, словно специально, морщусь я. Через две минуты вижу, как она появляется в коридоре, одетая кое-как, в сумку торопливо запиханы вещи. Глаза огромные, полные слез, губы некрасиво дрожат.

— Мне так стыдно! Ужасно стыдно... Я не хотела тебя обижать и Славу тоже! — снова просит прощения, унижаясь.

Я покидаю кухню, пересекаю холл и обуваюсь, чтобы выйти на улицу, демонстративно держа дверь открытой.

— Это всего лишь пьяный бред, я...

— Стеша, такси приехало даже раньше. Не унижайся, тебе это не поможет! Всего хорошего.

— Я верну тебе деньги за такси, — обещает она. — И перед Славой тоже извинюсь за то, что подняла эту тему. Мне так неловко... Я ужасно виновата. Прости!.. Но на день рождения Богдана вы же придете? Богдаша так любит папу, ждет его всегда!

— Стеша, уже началось платное ожидание, — говорю я.

— Все-все, лечу! — кивает она и выбегает из дома поспешно.

Утренняя прохлада пробирает нежную кожу шеи. Кажется, сегодня ночью прошел дождь — газон и брусчатка мокрые. Стеша торопливо идет к калитке и застывает на миг, поравнявшись с новой машиной Славы. Красная спортивная малышка смотрится просто роскошно, капли дождя красиво блестят на лаковой поверхности. Удачную сделку и новый контракт Слава отметил приобретением машины, именно по этому поводу и собрались вчера друзья у нас в доме — обмыть приобретение.

— Еще раз поздравляю Славу, — сдавленно произносит Стеша.

Я открываю ей калитку с ключа, провожаю взглядом подругу, садящуюся в такси. Она бросает небрежно сумку на сиденье, оглядывается и смотрит. Но не на меня, а на наш большой дом... Такси уезжает. Черт, мне хочется помыться.

Возвращаюсь в дом, натыкаясь на Вову, который бредет зевая, на кухню. Муж Зои взлохмаченный, явно не был в душе.

— Привет, хозяйка, вот это мы вчера погудели... — трясет головой. — Пить страшно хочется. Есть чем горло смочить?

— Найдем, конечно. Пошли на кухню.

Муж Зои шагает за мной следом, с благодарностью припадает к большому стакану воды, шумно делает несколько глотков:

— Видел, как Стеша сбегала. Спешила, как на пожар. Что-то случилось?

— Случилось. Наговорила вчера ерунды Славе про нас с дочкой, с утра списывает все на пьяные разговорчики... Говорит, перебрала с виски!

— Кто перебрал с виски? Она к виски не притрагивалась и даже вино пила меньше всех, — хмыкает Вова. — Обобрала нас в карты. Все карманы наизнанку вывернула.

Глава 5

Спустя полтора часа на просторной кухне собираются оставшиеся гости: Зоя с Вовой неторопливо завтракают, близкий коллега мужа по работе быстро выпивает чашечку кофе и убегает: у него билет на поезд через два часа, нужно еще собрать чемоданы. С нами завтракает Марианна, и я не могу не налюбоваться своей принцессой — до чего же она милая, старательно возюкает ложкой кашу по тарелке и болтает ножками в воздухе на высоком стульчике:

— Папа где? — снова спрашивает она.

Наверное, в стопятидесятый раз спрашивает, где папа.

— Папа на работе.

— На ааботе, — кивает важно, задумчиво жует. — А аабота где?

Зоя с Вовой смеются, толкают друг друга локтями:

— Зой, как насчет такой, а? — подмигивает муж подруги.

— Если ты подаришь мне сразу же именно вот такую, — показывает подруга. — Я не против. То есть никаких ночных кормлений‚ лактостаза, сыпи неизвестно на что, режущихся зубов, коликов... Первых здоровенных шишек на лбу и описаных диванов. Кажется, все перечислила? — спрашивает она, посмеиваясь.

— То есть, тебе принести готовенькую? Как Слава Милане принес? — шутит Вова.

Я улыбалась их перебранкам, но когда Вова пошутил про Славу и его сына, Богдана, перестала улыбаться. Хотела бы я держать лицо и звонко смеяться над нашей ситуацией, подтрунивая. Наверное, еще неделю назад я бы просто посмеялась и отмахнулась. Но теперь не получается. Всему виной — напряжение, которым я скована со вчерашнего дня, и слова Стеши — о том, что друзья перемывают косточки нам со Славой за нашими спинами. Может быть, только в подвыпившем состоянии, но, как известно, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Значит, обсуждают... Боже, Милана, остынь! Прекрати накручивать себя!

Конечно, нас обсуждают. Люди всегда обсуждают друзей, близких, знакомых. Это неизбежно... Тем более, наша семья попала в щекотливую ситуацию, о которой так или иначе, но узнали все наши друзья. Разумеется, будут говорить, обсуждать... Это неизбежно! Мне и обижаться не стоит, но я не могу просто сидеть и хихикать, тем более, когда ситуация обострилась. Сложно быть предметом для шуток, когда внутри каждая клеточка души напряжена, а сердце ноет от предчувствий. Они как тень, скользят рядом, и я не знаю, как от них закрыться и противостоять.

Просто выгнать подругу? Сделано. Поставить Славе ультиматум, чтобы не общался со Стешей, а общался только с ее сыном? Можно и так... Но почему мне кажется, что это только верхушка айсберга?!

— Вов, прекрати! — шикает Зоя, заметив мою реакцию.

— Милан, прости, не хотел обидеть! — мгновенно извиняется Вова. — Я ничего дурного не имел ввиду, просто к слову пришлось.

— Со вчерашнего дня, что ни разговор, так наша семья к слову приходится. То Стеша вчера весь вечер слушала разговоры о семье, потом вывалила их под видом пьяной дурочки, теперь вы, — машу рукой. — Впрочем, плевать. Обсуждайте, сколько влезет! Марианна, давай мы тебе ротик вытрем? — переключаюсь на дочку.