Год 1991-й. Вторая империя (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 44

— И что я один такой? — с некоторым скепсисом спросил мой собеседник.

— Нет, не один, — ответил я. — Но только вот некоторые еще не доросли до генеральских чинов, другие уже задействованы на прочих направлениях, третьи не знают восточногерманской специфики, а четвертые мне лично неизвестны, ибо они погибли или, состарившись, вышли в тираж еще до того как в родном мире я стал взрослым человеком. Так что идемте, товарищ генерал-майор, вас ждут великие дела.

— А ладно! — решительно произнес товарищ Трошев, надевая фуражку, — Где наша не пропадала! Хоть и мне страшно лезть на такую высоту, но в армии приказы командования следует выполнять, а не обсуждать. Идемте, товарищ Серегин, не будем тянуть кота за причиндалы.

И мы пошли, из Дрездена прямо в Вюнсдорф в штаб Западной группы войск. А там самое начало «трудового» дня, все расслаблены и самодовольны. Одним словом получилось все как во время оно, при нашем с Михаилом Александровичем неожиданном визите к генералу Куропаткину в штаб Маньчжурской армии. Только по морде никто никого не бил. Впрочем, этого и не требовалось, ибо появление моей священной особы (продемонстрированная телевидением сцена в Верховном Совете памятна всем) прямо из воздуха в сопровождении большого количества офицеров с ГБшными знаками различия* само по себе было равносильно удару под дых. Раз, и никто никуда не идет и даже адъютант в приемной командующего застыл будто пораженный заклинанием стасиса, хотя ничего подобного я не применял.

Примечание авторов:* общевойсковые эмблемы в сочетании с васильковым цветом петлиц, просветов на офицерских погонах и нарукавного шеврона обозначают принадлежность к КГБ, у пограничников то же самое, только цвет светло-зеленый.

Но главным там был не я, а майор Круглов Дмитрий Алексеевич из третьего главного управления КГБ (контрразведка). Бросив на отставляемого главкома испытующий Истинный Взгляд (в следственной группе этой магической приблудой инициированы все), майор скривился будто откусил тухлятины и ледяным голосом произнес:

— Гражданин Бурлаков, ознакомьтесь вот с этими документами…

Генерал из состояния начальственной великоповажности мгновенно перешедший к виду трясущегося молочного желе, взял указы о собственном отстранении от должности и проведении комплексной проверки, прочел их и… сомлел будто гимназистка, узнавшая о своей нечаянной беременности.

— Лилия! — произнес я в пространство. — Ты мне нужна.

Хлоп! И моя приемная дочь стоит передо мной как лист перед травой.

— Слушаю тебя, папочка? — спрашивает она. — Кого тут нужно вылечить.

— Вот это нехорошее существо, — сказал я, кивком головы указав на валяющегося без чувств гражданина Бурлакова, — требуется быстро привести в сознание. Ему еще не все сказали…

— Сейчас, папочка, — ответила мелкая божественность, после чего, нагнувшись, кончиком указательного пальца дотронулась до лба пациента. Раздался звон, как от двух чокнувшихся хрустальных бокалов, и подследственный открыл глаза.

— Вставайте, — сказала Лилия, — нечего валяться. Тут не пляж, а вы не примадонна. Или вы хотите, чтобы вас подняли на ноги силой? Мой папочка такое может. Только потом не жалуйтесь на неприятные обстоятельства.

Отстраненный главком кряхтя начал подниматься на ноги и как раз в этот момент в кабинет вбежал начальник штаба Западной группы войск генерал-лейтенант Подгорный. Увидев его, энергооболочка только мысленно пожала плечами, мол, ей известно только то, что такой человек существовал и дослужился до генерал-полковника и более никакой информации ни положительной, ни отрицательной на скрижалях судьбы о нем не записано. И не генерал это вовсе, а пустое место, обряженное в генеральский мундир.

Я вспомнил генералитет времен Бородинской битвы и мысленно выругался незлым армейским словом. Вот где были настоящие отцы-командиры и не в лице отдельных представителей, а в качестве монолитной массы. С такими командующим и начальником штаба невозможен не только рывок танковых колонн на запад, но и любая осмысленная армейская деятельность.

— Значит так, — сказал я, — генерал-полковник Бурлаков за грехи свои многие отстранен от должности главкома Западной группой войск, а в его бывшем заведовании инициирована комплексная проверка всего и вся. Госбезопасные товарищи тут присутствуют как раз по этому вопросу. Но это еще далеко не все. Исполняющим обязанности главкома назначен присутствующий тут же генерал-майор Геннадий Николаевич Трошев, бывший заместитель командующего первой гвардейской танковой армией. В силу данных ему чрезвычайных полномочий он имеет право перемещать офицеров и генералов в подчиненном ему объединении как по вертикали, так и по горизонтали, лишь бы от того увеличивалась мера порядка и повышался уровень боеготовности. Если он скажет «бежать» — будете бегать, а если скажет «ползти», то станете ползать. И еще. Временно, до разрешения угрожающей ситуации, Западная группа войск передана в мое прямое оперативное подчинение, поэтому все свои решения товарищ Трошев будет согласовывать лично со мной, а товарищей Язова и Варенникова только ставить о них в известность. Что касается бывшего главкома, то товарищ Варенников просил доставить его в Москву закованным в цепи. Времени на такую экзотику у меня нет, поэтому пока еще генерал-полковник Бурлаков пойдет навстречу своей судьбе как есть, а там уже специально обученные люди разберутся, намазать ли ему лоб зеленкой или навечно загнать в глубину сибирских руд.

Закончив говорить этот возвышенный спич, я открыл портал в бывший особняк Горбачева и силой магии вытолкал жулика и вора в объятья его наивысшего земного начальства. На этом операция рокировки была закончена. Чуть позже, когда товарищ Трошев немного освоится на новом месте, я проведу с ним отдельный разговор. Но это будет потом.

9 января 1992 года, 12:25 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Перетасовав расклады в командовании Западной группы войск, я немного придержал Бригитту Бергман на повороте, ибо ибо никто из ее камрадов по прошлой жизни в данный момент не находился под угрозой смерти, а товарищу Трошеву надо было дать время на устаканивание ситуации. И хоть участие в боевых действиях для советских солдат-срочников не предусматривалось ни в каком виде, восстановить порядок в Западной группе войск к началу операции остро необходимо.

Ведь там творится не только хищение со складов всего, что не прибито гвоздями и не раскалено докрасна. Самое страшное — то неуставные взаимоотношения, причем даже не пресловутая «дедовщина», а «землячество», густо замешанное на самом низменном национализме. Первый раз я столкнулся с этим явлением, когда включил в состав своей армии танковый полк, «выпавший» из восемьдесят девятого года (между прочим, с территории все той же Восточной Германии). Именно так будущие лидеры незаконных вооруженных формирований и экстремистских движений оттачивали свои лидерские навыки и получали практический опыт контроля над массой единоплеменников: иного объединяющего мотива у них никогда не было и не будет. И ведь стоило устранить из этой самой общей массы отмороженных главарей и дать в подразделения вменяемых командиров, как довольно быстро все пришло в норму.

Тут надо будет «сливать» вниз данные детального психосканирования и следить за изменением обстановки. Но поскольку мне самому этим заниматься невместно, да и некогда, на это направление следует назначить правильного человека… Пожалуй, тут наилучшим образом подойдет майор Юрченко, бывший замполит артдивизиона в танковом полку, а ныне один из двух моих специалистов по практическому марксизму-ленинизму. Для этой работы у него есть все необходимое: ум, честь, совесть и Истинный Взгляд. Да! Быть по сему!

Однако Западной группой войск мои дела не исчерпываются. В Боснии Алия Изетбегович, несмотря на непрекращающееся давление, продолжает пребывать в жесточайших сомнениях, не желая связываться с силой неодолимой мощи. Американский посол в Югославии мистер Циммерман давеча побывал в Сараево, обещал тамошнему руководству молочные реки с кисельными берегами и поддержку Соединенных Штатов, но уехал не солоно хлебавши. Мол, американцы уже где-то с месяц далеко не самые первые парни на деревне, а скорее наоборот. О моем визите к господину Чосичу на Балканах знают уже все, да совещание с сербскими деятелями в Пале не осталось незамеченным. К тому же в Хорватии сейчас все кипит, шипит и пузырится, кровавые брызги летят веером во все стороны, и любой желающий может примерить эту ситуацию на себя. И в то же время Словения и Македония, не cделавшие никаких антисербских поползновений, с моей стороны не получили и косого взгляда. Не за объявление независимости мы лупцуем хорват со всей пролетарской ненавистью, а за возрождение премерзкой усташеской идеологии.