Год 1991-й. Вторая империя (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 60

— Это тоже можно, — ответил я, — но только не на немецкой территории. Не стоит там будить пока еще крепко спящих демонов. Зато в Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии и, если до того дойдет, во Франции такое будет в самый раз. Чай, немцы из сорок второго года еще не разучились наводить орднунг среди разных обормотов. А вот гэдэровские контингенты из пятьдесят третьего, семьдесят шестого и восемьдесят пятого годов я рассчитываю использовать для приведения к общему знаменателю Польши, Чехословакии, Венгрии Болгарии и Румынии. Кстати, царство оседлых цыган вызывает у меня особую тревогу, потому что при любом политическом строе оно состоит только из конокрадства, коррупции и народной нищеты. Впрочем, чуть позже мы, возможно, порешаем этот вопрос в духе присутствующей тут Нины Викторовны. Зачали это образование по случаю после Крымской войны, и так же по случаю его нужно похоронить. И на этом пока все.

1 9 января 1992 года, 12 : 4 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сегодня мои головорезы притащили на «Неумолимый»… нет, пока еще не Дика Чейни (не к ночи будь помянут), а двух лидеров боснийских хорватов — Мате Бобана и Дарио Кардича. А то с сербскими вождями я уже знаком, бошняки мне неинтересны (потому что их дергают за ниточки все, кто угодно, от Вашингтона до Эр-Рияда), а вот хорваты оказались ребятами интересными и своевольными. Как доложила энергооболочка, вопреки мнению коллективного Запада, эти двое в мае девяносто второго года заключили с сербами союз, направленный против бошняков. При этом Мате Бобан сказал: «Сербы — наши братья во Христе, а мусульмане несколько сотен лет насиловали наших матерей и сестёр». Да, именно так и заявил.

Вашингтону и уже образовавшемуся Брюсселю (ЕС) такая позиция боснийских хорват была как серпом по фаберже, ведь главными жертвами этого конфликта заранее были назначены именно сербы. Два года хорватам крутили руки и прочие части тела, пока в марте девяносто четвертого не вынудили подписать мир с бошняками и, соответственно, расторгнуть союз с сербами. И случилось это не где-нибудь, а в славном граде на холме по имени Вашингтон. А еще через семь месяцев началась операция НАТО по окончательному решению сербского вопроса, закончившаяся позорнейшими Дейтонскими соглашениями. Слободан Милошевич и прочее бла-бла-бла. И все, занавес. Сербы в Боснии сломлены, Косово приготовиться.

Нашлись эти двое в городе Мостар — столице неофициального, то есть непризнанного, государства боснийских хорватов Герцег-Босна. Стремительная набеговая операция имперских сил на это место оказалась совершенно неожиданной, а потому бескровной. Разрозненные и беспорядочные попытки сопротивления были подавлены парализаторами, после чего двоих лидеров аккуратно пригласили проследовать внутрь «Святогора». О том, что такое есть Галактическая империя и как опасно с ее людьми даже просто спорить на Балканах, кажется, знают уже все. Так что эти двое без сопротивления и почти добровольно поднялись на борт челнока, чтобы тот вознес их прямо к небесам. Видеть Мате Бобана и Дарио Кардича хотели отнюдь не в службе безопасности (туда, если мы не договоримся, они всегда успеют), встречи с ними пожелал я сам.

И вот конвой вводит этих двоих в переговорную, и они стоят передо мной, сбитые с толку, напуганные внезапным похищением, но старающиеся держаться с достоинством.

— Добрый день, господа, — поприветствовал их я. — Проходите, садитесь, поговорим о том, как вы дошли до жизни такой. В первую очередь, разрешите представиться: меня зовут Сергей Сергеевич Серегин, Божьей милостью верховный главнокомандующий Четвертого Галактического Союза, Патрон Воинского Единства, бог-полководец священной оборонительной войны, Защитник русских, сербов и болгар, Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего по вопросам, решаемым путем меча, и Бич Божий для всяческих негодяев. Сами вы можете не представляться, ибо я знаю, кто вы такие. К вашему счастью, моей ипостаси Божьего Бича вы пока безразличны, а потому ваше будущее зависит исключительно от того, сможем ли мы договориться, и о чем.

Хорватские лидеры переглянулись и Мате Бобан осторожно спросил:

— А о чем мы будем разговаривать?

— В первую очередь о том, что все хорваты должны жить в Хорватии, и что для этого им не требуется никуда переезжать, — сказал я и добавил. — Такая постановка вопроса вполне соответствует моим принципам.

— Но почему тогда сейчас ваши люди зверствуют в Книне, Славонии и других местах Хорватии, истребляя подряд все хорватское население⁈ — воскликнул Дарио Кардич.

— Вот только не надо врать! — обозлился я, отчего все мои атрибуты, в первую очередь нимб, засияли в полный накал. — Мои солдаты уничтожают только тех хорват, которые взяли в руки оружие, чтобы убивать сербов. И то, что некоторые из них не служат ни в армии, ни в полиции, только усугубляет их вину. Сербы тоже имеют право жить в своем государстве, и отнюдь не в качестве бездомных беженцев. При этом я и сам не истребляю гражданское население, и запрещаю делать это своим подопечным. Любой сербский отряд, который зайдет на хорватскую территорию, тут же исчезнет до последнего человека, а я уже буду разбираться, кто там отдавал преступные приказы, кто подчинялся им с радостью, а кто по обязанности. В любом случае никто из них не вернется в ваш мир, просто судьба в моих владениях у всех будет разной. Одни пойдут на корм хищным динозаврам, а другие будут искупать свой грех службой в штрафном батальоне.

— Нам все это рассказывали совсем по-другому, — примирительно произнес Мате Бобан.

— Говорят, что нигде так не врут, как на войне и на охоте, но все же больше всего лжи бывает в политике, — парировал я на той же высокой ноте. — Только вот мне по должности не положено врать самому и давать это делать другим. Не за объявление независимости караю я хорватское государство, а за возрождение премерзкой человеконенавистнической усташеской идеологии. Если вы просто хотите жить отдельно от других наций, я вам за это и слова плохого не скажу, только отпустите на волю сербов вместе с их землями. Но вы же ненавидите их так, будто они причинили вам какое-то великое зло: угнетали и грабили не меньше тысячи лет, уводили в полон детей и насиловали жен. Все это делали турки, а сербское население Границы вас защищало. Если хорваты выставляли в австрийскую армию одного солдата от пятидесяти человек, то у сербов один боец-пограничник был от семи жителей. Если посчитать женщин, старых и малых, то получается, что их народ участвовал в войне с турками всем мужским взрослым населением боеспособного возраста. Пока сербы сражались, хорваты отсиживались в тылу, потому императрица Мария-Терезия, кстати, женщина со странностями, но далеко не дура, передала вас под управление Будапешта, при этом сербские области Границы оставила в прямом имперском подчинении. Я тут в одном из прошлых миров имел дело с Третьим Рейхом. Сначала пришлось поиметь его во все дыры без предварительных ласк и вазелина, а потом, после капитуляции и раскаяния, я взял его к себе в вассалы. Так вот, тамошние генералы говорили мне, что хорватский домобран пригоден только для охраны концлагерей и карательных акций против мирного населения, и в то же время сербские партизаны-коммунисты считались у них истинным Божьим Наказанием. Да, зверствовать против безоружных вы, хорваты, умеете и любите, этого у вас не отнять. Сербы, конечно, тоже не ангелы, ибо с волками жить — по-волчьи выть, но вы в этом деле на первом месте, и только турецкие наследники-бошняки способны бросить вам вызов.

— Так чего же вы хотите⁈ — вскричал Мате Бобан, в то время как Дарио Кардич благоразумно помалкивал. Его мои слова касались прежде всего. В Основном Потоке Международный Трибунал по Югославии прописал этому кадру четверть века тюремного заключения, а для такого хорвату, а не сербу, нужно было совершить что-то воистину бесчеловечное.