Теневой волшебник (ЛП) - Кеннеди Джеффи - Страница 13

Но больше ничего не внушало ему желания провести здесь время. Длинные папоротниковые побеги свисали с деревьев, покачиваясь в вечернем воздухе, словно призраки. Он едва не выпрыгнул из кожи, решив, что Элал отправил за ними сторожевых духов.

Конечно, Селли потом заверила его, что это не змеи. Она никогда не даст ему забыть об этом. Еще одна причина пожелать его Маман умереть в огненном озере. Как будто ему нужны были еще причины.

— Бросай возиться с костром и иди помоги мне, — приказал он Селли. Верная своему слову, она развела и разожгла небольшой костер за то время, которое потребовалось ему, чтобы очертить границы предстоящей работы, которую он намеревался выполнить.

Когда Селли нахмурилась, он требовательно протянул руку и нетерпеливо щелкнул пальцами, довольный тем, что ее янтарные глаза сузились от гнева. Для нее было полезно ненавидеть его. Тогда она будет тратить меньше времени на то, чтобы залезть ему в голову. Никому не нужно было соваться в этот мерзкий, пустынный пейзаж.

— Я ничего не знаю о строительстве убежища, — запротестовала она, но встала и подошла к нему, разглядывая квадратный контур, который он сделал из веток. — Хотя даже я знаю, что тебе понадобится больше древесины, чем это.

— Фамильяров должно быть слышно, но не видно, — сообщил он ей.

— Что? — возмутилась она. Девчонке еще многому предстоит научиться. Надеюсь, леди Фел потратит некоторое время на то, чтобы отшлифовать эти острые углы. Когда он использовал ту же фразу в отношении Ник, она едва ли обратила на это внимание. Но Элалы — народ бессердечный, и он имел это в виду в самом лучшем смысле.

— Тебе не нужно хлопать ртом, чтобы передать эту дурацкую магию, — объяснил он с медоточивым терпением. — Меньше разговоров. Больше энергии. — Он погрозил пальцем.

Он подумал, что она вот-вот откажется, но она сжала свои красивые губы в тонкую линию и ударила его по руке с такой силой, что стало больно. Это была его девочка. Ничто не могло надолго смутить ее пылкую натуру.

— Не могу дождаться, когда увижу это, — пробормотала она.

— О, я тоже, — весело согласился он, а затем обратил свое внимание на ветки, над которыми она насмехалась.

— То есть раньше ты этого не делал?

Вздохнув из-за прерванной концентрации, он уставился на нее.

— Что, строил убежище в глуши, чтобы прятаться с полудиким фамильяром от охотников на бродяг, потому что каким-то образом оказался младшим волшебником в падшем Доме, который был настолько опасен, что на него напал другой высший Дом? Хотя нет, если подумать. Нет.

— Неужели ты всегда такой саркастичный? — проворчала она.

Он сделал вид, что задумался над этим.

— Да. А теперь помолчи, или я надену на тебя намордник.

— Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься это сделать, — пробормотала она, но больше ничего не сказала.

Снова сосредоточившись на образе, который он создал в своем воображении, Джадрен тщательно сооружал убежище. Оно не должно было быть большим, но достаточно просторным, чтобы Селли и он могли спать в нем, не слишком тесно прижимаясь друг к другу. Ему было достаточно лишь случайно коснуться ее длинного, гибкого тела ночью, чтобы поставить под угрозу и так ослабленный контроль.

— Это всего лишь еще один артефакт, — напомнил он себе. — По сути, коробка. Не надо фантазировать.

— Что это будет? — спросила Селли.

Он бросил на нее яростный взгляд.

— Какую часть слова «молчи» ты не понимаешь?

— Я понимаю, у тебя нет намордника, — сладко ответила она, скаля зубы.

— Я сделаю один, — огрызнулся он, ударив свободной рукой по груди, а затем указал на набор инструментов, которые нес с собой. — Маг Эль-Адрель, помнишь? Мы создаем зачарованные артефакты. Я могу сделать такой намордник, что ты не сможешь произнести ни слова.

— Похоже, мне остается только болтать, пока ты пытаешься вызвать это в воображении, и ты ничего не добьешься, — ответила она, лукаво подмигнув.

О, она не просто так это сказала. В нем всколыхнулось старое разочарование: все методы, которыми пользовалась его мать, чтобы нарушить его концентрацию, и все это, чтобы якобы сделать его лучшим, и все эти воспоминания были невыносимы.

— Селия, — сказал он, стиснув зубы и процедив сквозь них, — если ты хочешь проснуться утром без ошейника охотника, в который тебя засунут, пока будут тащить к Саммаэлю, будь так добра, приправленная сахаром с корицей и вишенкой сверху, помолчать.

Она открыла рот, потом резко закрыла его, жестом показывая, чтобы он продолжал. Наконец. Сделав несколько глубоких вдохов, он снова погрузился в медитативное состояние, которого ему было вполне достаточно. Затем, приготовившись ощутить ее резкий, свежий вкус, он обратился к магии Селии. Она влилась в него с неудержимой силой, необработанная. неконтролируемая, как горный источник. От ее мощи у него заболели зубы, и он едва не потерял контроль над собой перед лицом этой силы.

Если испить магию Ник было все равно что опустошить целую бутылку крепкого вина, то необузданная магия Селии напоминала ему погружение в озеро талого снега, в то время как осколки серебра пронзали его конечности. Не то чтобы он когда-либо испытывал нечто подобное, но, несомненно, именно так это и должно было ощущаться.

К тому же у него было досадно мало опыта работы с таким могущественным фамильяром. Теперь, когда она научилась не сдерживаться, магия хлынула на него, как ледяная волна. Он ухватился за нее. Попытался придать ей форму и направить в нужное русло. И потерял контроль.

Разорвав хватку ее руки и магии, он судорожно хватал воздух, как будто действительно тонул. Ошеломленный, он согнулся и уперся руками в колени, голова кружилась.

— Ты откусишь мне голову, если я спрошу, все ли с тобой в порядке? — Селия говорила очень тихо, как будто небольшая громкость могла бы что-то изменить, если бы он по-прежнему пытался сосредоточиться.

— Я в порядке, — выдавил он, уверенно восполняя недостаток убедительности. — Твоя магия похожа на то, как если бы я стоял под водопадом и пытался сделать глоток, откинув голову назад и открыв рот.

— Когда мы сражались с охотниками, ты сказал, что я напряжена и пытаться выжать из меня магию — все равно что сосать сухую лимонную кожуру.

Заставив себя подняться, он окинул ее усталым взглядом.

— Ты запоминаешь все, что я говорю. Это было бы трогательно, если бы не было так чертовски раздражающе.

— У меня хорошая память, — жестко ответила она, и румянец на ее скулах стал заметен даже в сгущающихся сумерках. — И я хочу научиться всему, поэтому внимательно слушаю, что ты мне рассказываешь, в надежде, что это будет полезная информация.

— Ну вот и твоя первая ошибка, — с иронией заметил он. — Я не известен тем, что приношу какую-то пользу.

— Как скажешь. — Она все еще была скована. Смущена? Он никогда не мог предугадать, какая из нескольких ее ярких личностей проявится в тот или иной момент.

— Я прошу прощения, — вздохнув, сказал он. — Это не твоя вина. Ты совершенно не обучена. Хуже того, ты знаешь достаточно, чтобы быть опасной. А у меня нет опыта работы с фамильярами, поэтому я не могу дать тебе никакой ценной информации.

— О. — Она достаточно расслабилась, чтобы улыбнуться. — Я стараюсь стать лучше.

Он распознал в ней задетую гордость от того, что у нее что-то не получается, хотя старательно прилагает к этому усилия.

— Да, но все осложняется природой магии — особенно твоей, судя по всему, — она не стабильна. Ты по-прежнему вырабатываешь магию с бешеной скоростью, так что то, что было у тебя сегодня утром, — ничто по сравнению с тем, что накопилось за это время. Очевидно, что тебя необходимо постоянно использовать.

Ее губы дрогнули, превратившись в чувственную полуулыбку, от которой у него заныло в паху.

— Почему это звучит так пошло? — промурлыкала она, в ее янтарных глазах промелькнул серебристый свет лунной магии.

Мужественно прочистив горло, он отвернулся от нее.