Теневой волшебник (ЛП) - Кеннеди Джеффи - Страница 16

Габриэль кивнул, сделав вздох, полный разочарования и смирения.

— Мои родители все еще считают Селли ребенком.

— Большинство родителей никогда не перестают видеть в своих отпрысках детей, даже когда они уже десятилетия как взрослые.

— Верно. Но мы не будем этого делать. — Он ласково улыбнулся ей, потому что был благодарен за то, что она постаралась отговорить его от похода, и провел рукой по ее все еще плоскому животу, в котором рос их ребенок.

Она смотрела на него снизу вверх, в ее взгляде светилась любовь.

— Наверное, мы так и сделаем. Это работа родителей — сводить своих детей с ума.

Дети. Он лишь надеялся, что так и будет, что этот ребенок будет жить и расти в мире и процветании, а за ним последуют братья и сестры. Однако его беспокоило, что дети, которых они с Ник произведут на свет, несомненно, будут обладать магией, а значит, Созыв вцепится в них когтями и превратит их жизнь в извращенную версию принудительного рабства.

Он даже не смог уберечь Селли — его терзало гнетущее чувство, что с ней что-то случилось.

Он протрезвел, вспомнив полуистерическую тираду матери.

— С Селли все гораздо хуже. Может, дело в чувстве вины. Они чувствуют себя ответственными за то, что не знали, что магия пожирает Селли заживо, что могли бы помочь ей и не сделали этого.

— Габриэль, — тихо сказала Ник, и на ее лице отразилась печаль. — Они не могли знать. Ты не мог знать. Не все подвластно тебе.

Они оба понимали, что говорят уже не о Селли, какой она была тогда, а о Селли нынешней.

— Мне не следовало позволять ей ехать с нами. Она только-только оправилась от безумия и по-прежнему так хрупка, так… — Не устойчива в своем рассудке.

Хотя он не произнес этих слов вслух, Ник с легкостью проследила за ходом его мыслей.

— Я бы не позволила Селли услышать это от тебя. Она взрослая женщина. Да, она страдала психическим расстройством, но никто из нас не хочет, чтобы с ним обращались, как с чем-то неполноценным. Она была совершенно в здравом уме, когда вызвалась пойти с тобой и предложила остаться, чтобы помочь Джадрену. — Она сделала задумчивую паузу. — Думаю, Джадрен пойдет ей на пользу.

— Мы говорим об одном и том же Джадрене? — недоверчиво спросил он. — О том наглом придурке, который был внедрен в наш дом в качестве шпиона, вероятно, как инструмент в заговоре между Эль-Адрель и Элалом с целью контролировать или уничтожить Дом Фела.

Ник ждала, пока он закончит, сверля его взглядом.

— Да, собственно говоря. Тот самый Джадрен, который чуть не погиб, высасывая магию Селли, после того как ты потерял сознание. Ты был без сознания, поэтому не видел, что у него не было причин подвергать себя такому риску. Это тот же Джадрен, который сопровождал тебя, чтобы спасти меня. Это не были действия злого орудия. Может, он и засранец, но под этой твердой оболочкой скрывается доброе сердце.

— Он был неласков с тобой, — напомнил ей Габриель, зная, что это так, хотя Ник и отказывалась рассказывать подробности. — И он суров с Селли.

— Да, и именно поэтому я думаю, что он может быть ей полезен. Селли нужно снова обрести веру в себя, доверять себе и своей магии, чтобы с ней не обращались так, будто она может развалиться в любой момент.

Он посмотрел на нее, разъяренно и обиженно. Он ведь не так относился к Селли. К тому же он знал свою собственную сестру, не так ли?

— И ты узнала о ней все за те три минуты, что провела с ней между превращением в человеческий облик и посадкой на Сальве, чтобы уехать?

Ник посмотрела на него долгим взглядом, в нем сверкнул огонь.

— Тебе пришлось многое пережить: ты до смерти волновался обо мне, а теперь беспокоишься о Селли, поэтому я собираюсь очень деликатно напомнить тебе, что знаю о том, как быть фамильяром гораздо больше, чем ты, а также о том, каково это — чувствовать себя беспомощным перед своей судьбой. Так что не вздумай говорить со мной в таком тоне, Габриэль Фел, или я заставлю тебя пожалеть.

Его губы дернулись, несмотря ни на что.

— Если это было деликатное напоминание, то мне бы не хотелось услышать суровое.

Она фыркнула, царственно подняв нос.

— Имей это в виду. — Затем она сдалась и положила ладони ему на грудь, с беспокойством глядя на него. — А теперь объясни мне, какое отношение к поискам Селли имеет твое шатание у озера и хмурый вид? Может быть, я смогу помочь решить проблему.

Он положил свои руки на ее, безмерно благодарный за присутствие в его жизни, даже когда она укоряла его за заблуждения. Возможно, за это даже больше. С тех пор, как он стал грозным волшебником, мало кто осмеливался хоть в чем-то его поправлять.

— На самом деле нет никакой проблемы, которую нужно решить. Я просто злился на своих предков-Фел за то, что они затопили арканиум под озером. Почему он не может быть на вершине башни, как в других уважающих себя Домах Созыва?

В ее глазах плясали искорки веселья, и она впилась ногтями в его грудь, совсем слегка, чтобы подразнить.

— Подозреваю, противоречивое поведение — это семейное.

— Я тоже так подумал.

— Но почему это стало проблемой? Под озером или на вершине башни, арканиум есть арканиум. Местонахождение не имеет значения. Главное — сила волшебника, использующего его, и родовая магия, заложенная в нем. Ваш арканиум — лучший из всех, о которых я слышала, даже учитывая склонность волшебников перехваливать свои арканиумы и представлять их как нечто большее и лучшее, чем у любого другого волшебника, — добавила она кокетливо.

— Наш арканиум, — поправил он, — и да, я знаю, что он хорош. Проблема лишь в том, что, будь он поближе к небу, я мог бы использовать его для колдовства и попытаться обнаружить Селли. И Джадрена.

Между ее изящными бровями пролегла линия.

— Я, наверное, пожалею, что задала этот вопрос, но зачем тебе нужно чтобы он был как можно выше?

— Так я дотянулся до тебя своей магией, когда ты была заперта в Доме Саммаэля, — объяснил он. — С высоты, выходящей на долину, я смог увидеть башню и направить на нее свою магию. Джадрен сказал, что я никак не смогу повлиять на что-то магически с такого расстояния, но я смог, и у меня получилось, — закончил он, пожалуй, несколько более выразительно и мстительно, чем следовало.

— Да, моя единственная любовь, — промурлыкала она, поглаживая его успокаивающими движениями. — Ты сделал то, что большинство волшебников считают невозможным, потому что им не хватает ни твоей силы, ни твоего новаторского подхода к волшебству. Джадрен был очень неправ, когда сомневался в тебе.

Он сузил глаза, глядя на ее безупречно милое выражение лица и сладкозвучный тон.

— Ты смеешься надо мной.

— Никогда, — пообещала она, взмахнув роскошными черными ресницами, а затем хихикнула. — Твое лицо сейчас… Ладно, ладно, возможно, я немного дразню тебя. Но я делаю это только потому, что ты настолько могущественный и изобретательный, что совершил этот невероятный магический подвиг, чтобы спасти меня, а потом ограничил себя такой мелочью, как физическое местоположение.

— Ты говоришь, что не имеет значения, где находится арканиум.

— Я говорю, что неважно, где находится арканиум, — подтвердила она сдержанно, без малейшего намека на юмор. — Тебе не обязательно иметь возможность физически видеть, Габриэль. — Она постучала пальцем по его лбу между бровями. — Используй свои чувства волшебника. Они не ограничены физическим зрением.

— Но я хочу использовать усиление от арканиума. Одной моей магии недостаточно, чтобы добраться до места, где находится Селли. Я пробовал.

— О? — легкомысленно спросила она, ни на секунду не обманув его, поскольку он уже научился распознавать опасные нотки в ее голосе, даже в односложных словах. — Когда ты пытался это сделать? Потому что я знаю, что меня при этом не было.

— Прошлой ночью, — признался он, про себя думая, что ему не за что переживать, — и еще сегодня утром. Пока ты спала.

— И почему, — продолжила она более жестким голосом, — ты не попросил меня о помощи?