Теневой волшебник (ЛП) - Кеннеди Джеффи - Страница 55

Селли не потрудилась ответить. У нее все равно не было ответов, кроме того, что забота о спутнике жизни, подвергшемся жестокому обращению, это просто человеческий поступок, а этого не могло понять испорченное сердце леди Эль-Адрель. Она не способна любить.

— Всегда лучше, когда фамильяр любит своего волшебника, — продолжала женщина, — не так ли, Фирдо? — она оглянулась на него через плечо ровно настолько, чтобы погладить его по щеке изящными пальцами.

— Всегда, любовь моя, — горячо согласился он, и его голос звучал так, словно он говорил искренне, а глаза были устремлены только на нее. Но когда она с самодовольной улыбкой обернулась к Селли, его взгляд обратился прямо к Джадрену: всякое подобие привязанности исчезло, а на его красивом лице проявилось явное беспокойство.

— Хорошо, что ты его любишь. Он не сможет устоять перед соблазном переспать с тобой, хотя, судя по всему, до сих пор у него это получалось. — Леди Эль-Адрель покачала головой, глядя на сына с улыбкой, которая у нормального человека выглядела бы как нежная. — Упрямый дурак. Он всегда отчаянно нуждался в любви, и он явно привязан к тебе, к тому же сейчас ты в его власти, что является величайшим возбуждающим средством для любого волшебника, Я склоняюсь к тому, чтобы держать вас здесь вдвоем, пока его самообладание не ослабнет.

— Но… почему? — спросила Селли, не в силах представить, чего хочет эта женщина, и что она может знать об их близости или отсутствии таковой.

— Чтобы продемонстрировать, что я контролирую каждый аспект его жизни и тела, — холодно ответила леди Эль-Адрель. — Джадрену свойственно думать, что когда-нибудь ему удастся сбежать от меня. Я представляю, что где-то в гнилых глубинах своего изъеденного червями сердца он думает, что ты станешь ключом к его свободе. Но он ошибается. Ты — еще одна цепь, которой я его свяжу.

— Как ты можешь? — возмутилась Селли, ее собственная сдержанность рухнула. — Как ты можешь так мучить собственного ребенка?

Ее улыбка не потускнела.

— Этого требует наука, маленький фамильяр. Я отвечаю требованиям высшего призвания. Кроме того, он поправится. Он всегда поправляется. Ты, конечно, уже знаешь об этом? — она подняла бровь. — Ты не можешь быть настолько глупой. Если да… — Она философски пожала плечами. — Что ж, скоро ты поймешь маленький секрет Джадрена. От тебя зависит, будет ли он готов к следующему утреннему сеансу.

— Еще одному? — повторила Селли, почти не в силах осознать это.

— Да. Мы все должны продолжать работать до тех пор, пока я не буду уверена, что учла все возможные варианты. — Она раздраженно поджала губы, глядя на груду выдавленных устройств. — Должен быть способ решить проблему отказа. Я договорилась о доставке еды. Советую вам обоим хорошо поесть и поспать. Вам понадобятся силы. Идем, Фирдо. — Она скользнула прочь, и Фирдо, бросив последний, полной тоски взгляд на сына, последовал за ней.

— Ее нет? — Джадрен шептал потрескавшимися губами, его голос был хриплым и прерывистым от непрекращающихся криков.

Облегчение нахлынуло на нее вместе с яростью. Типичная смесь противоположных эмоций, которую он вызывал в ней. Она легонько ударила его по неповрежденному месту на руке, не стремясь причинить ему еще большую боль, но желая унять жажду прикоснуться к нему.

— Ты симулировал потерю сознания, оставив меня наедине с твоей чудовищной матерью!

Он слабо усмехнулся.

— Ты хорошо справилась. — Скривившись, он поработал челюстью, а затем выплюнул еще один металлический кусочек. Она бросила его к остальным.

— Что она пытается с тобой сделать?

— Сделать меня лучше? — рискнул он. — Неудивительно, что она считает это невыполнимой задачей. Помоги мне сесть.

— Не думаю, что стоит, — с сомнением ответила она, тем не менее поддерживая его, пока он с трудом принимал сидячее положение.

— Вся кровь прилила к моей спине, — сказал он с болезненным стоном. — Если бы я был трупом, ты бы увидела все виды отвратительного разложения плоти. У якобы еще живого человека все болит так, словно в мою спину всадили дюжину стрел. Теперь нужно встать. — Он глубоко вздохнул, откинул голову назад и посмотрел на потолок, словно желая приблизиться к нему.

— Я действительно думаю, что тебе лучше не двигаться.

— Нахождение в вертикальном положении и движение ускоряют процесс выздоровления. Поверь мне. — Он поморщился. — И мне снова может понадобиться твоя помощь.

— Эти слова жгут тебе рот? — пробормотала она, перекинув его руку через свое плечо и оттолкнувшись ногами, радуясь, что они достаточно сильны, чтобы удерживаться в вертикальном положении.

— Да, обжигают горло, как жалкое подобие бренди, которое подает твой брат. — Он выдавил из себя саркастический ответ, стараясь выглядеть как обычно беззаботно, но дыхание перешло в мучительные вздохи, и он тяжело опирался на нее, пока они хромали, пересекая маленькое помещение.

— Тебе нужно больше моей магии. — Пустота в нем взывала к ней, настойчиво втягивая в себя, жадная и нуждающаяся.

— Я в порядке.

— Даже твоя мать сказала…

— Теперь ты ее слушаешь?

— И я чувствую это через связь. Это как огромная засасывающая дыра внутри тебя.

— Вау, спасибо за эту ободряющую метафору.

Она обрадовалась его злобе. Казалось, это его бодрит, и движения стали чуть менее затрудненными.

— На болотах есть один особенно коварный вид неустойчивой болотистой почвы, — сказала она ему. — Она выглядит как толстая растительная подстилка, которая должна легко выдержать твой вес, но стоит на нее наступить, и она легко поддастся.

— Ты просто поэт с такими красочными словами и метафорами.

— Это настолько скользко, — продолжила она, ничуть не смущаясь и даже воодушевляясь его подколками, — что нет никакой надежды, никакого способа удержаться от падения. Один неверный шаг, и прежде, чем ты успеешь осознать, что облажался, оказываешься в безнадежной ситуации без возможности выбраться.

— Я полагаю, что мы подошли к этапу расширенных аналогий в нашей истории. — Они совершили еще два прохода взад — вперед по комнате. — Не останавливайся на достигнутом. Я предполагаю, что ты, наша отважная героиня, пережила подобное потрясение и выжила, чтобы рассказать об этом, поскольку сейчас ты находишься здесь и пытаешься преподать мне моральный урок.

— Я думала, что со мной все кончено, — согласилась она. — Легкие разрывались, сердце колотилось, в глазах потемнело. Я так сильно хотела дышать, хотя знала, что вдохну только грязь и воду, и это убьет меня еще быстрее. Даже зная это, я собрала все силы, чтобы не сдаться.

Он что-то проворчал в ответ. Возможно, от боли, но она восприняла это как сочувствие и солидарность. Потому что ей все еще хотелось думать о нем как можно лучше, несмотря ни на что.

— Потом я опустилась на дно, — сказала она, прежде чем он успел снова ее подковырнуть. — Ноги коснулись твердой почвы, и я изо всех сил оттолкнулась от нее. К счастью, я вынырнула на поверхность возле корней тектонового дерева и смогла выкарабкаться.

Они сделали еще три трудных круга по комнате. Хотя, возможно, это было лишь плодом ее воображения, и она выдавала желаемое за действительное, но он, казалось, стал двигаться лучше, хотя его лицо по-прежнему выглядело ужасно.

— Ну что ж, — наконец сказал Джадрен, — если смысл в твоей нравоучительной истории в том, чтобы я смог обрести силу и окончательно спастись от опасности после того, как я достиг дна, то, полагаю, я готов к тому, чтобы всплыть на поверхность. В любой момент, — мрачно добавил он.

— Это просто правдивая история, — тихо сказала она. — В ней нет ничего особенного.

— Ах да, — вздохнул он. — Все это подстегнуто твоим замечанием, что я сродни твоей засасывающей трясине. Ты уже коснулась дна, куколка?

Ей казалось, что она уже достигла самой низкой точки, но почему-то продолжала падать. Как будто наткнулась на фальшивое дно и пробила его, беспомощно падая навстречу гибели, еще более страшной, чем смерть их обоих, если Джадрен вообще мог умереть. Казалось, ему всегда будет отказано в этом окончательном спасении, как и предсказывала его мать.