Демоноборец (СИ) - Петров Максим Николаевич - Страница 31

— Вот так сразу?

— Ну да, — секретарша похлопала длиннющими ресницами. — Богдан Витальевич и Виталий Витальевич у себя и ничем не заняты.

— Может, их стоит сперва предупредить?

— Пойдёмте, — томно улыбнувшись, повторила девушка и, виляя задницей по максимально возможной амплитуде, повела меня в соседний кабинет. — К вам клиент.

— О-о-о! — ко мне буквально сразу же подскочил один из тех самых ребят, что я только что видел на плакате, предположительно старший Говорухин. — Добрый день, проходите, присаживайтесь! И выдохните! Уверяю, с нами вы в надёжных руках!

— Что будете пить? — подключился младший. — У нас есть отличный виски. А ещё чёрный чай, зелёный чай, пуэр, матча, кофе на миндальном, овсяном и кокосовом. А если хотите, могу сделать вам смузи. Вы любите смузи?

— Благодарю, не нужно…

Дальше градус абсурда резко упал. Братья усадили меня за круглый стол, сами уселись напротив и после короткого знакомства внимательно выслушали мою проблему. Так, мол, и так, сестра заключила невыгодный контракт, по которому собственность моего рода находится в залоге у совершенно левого человека. При этом контракт составлен из рук вон плохо и…

— … и я хотел бы узнать, есть ли возможность его откатить или вовсе признать недействительным?

Говорухины слушали внимательно, не перебивая, с максимально сконцентрированными и собранными лицами. Я даже перестал скептически относиться к тому, что у них в кабинете было установлено баскетбольное кольцо, а под огромной плазмой на тумбе стояла игровая приставка с двумя джойстиками. Однако потом братья переглянулись, и один из них открыл рот:

— Ситуация, конечно, сложная, но не безнадёжная! Вы в руках профессионалов!

— Именно! — подхватил второй. — Ваше благородие, здесь налицо злоупотребление правом в чистом виде. Это не просто договор, а классический порок воли. Если грамотно связать кабальность сделки с недобросовестностью контрагента, то можно попробовать…

— Да-да-да! — перебил старший. — Нам нужно будет доказать, что ваша сестра не просто подписывала, а именно заблуждалась относительно последствий! Нужно доказать существенность заблуждения. Сделаем запросы, затребуем несколько экспертиз, проведём анализ цели сделки…

— … всё это, конечно, потребует времени и определённых вложений. Но не переживайте, мы профессионалы!

Так. «Порок воли», «кабальность», «существенность заблуждения». Слова звучали мощно, но если я хоть что-то в этой жизни понимаю, то к делу они относятся. У меня на руках корявая бумажка, а ребята собрались развернуть целый судебный процесс. И по факту не сказали ровным счётом ничего.

— Спасибо, — я поднялся с места. — Я понял, что вы ничего не поняли, но очень хотите разобраться в деле за мой счёт. Пожалуй, я поищу кого-нибудь другого, господа. Честь имею.

Братья синхронно раскрыли рты, но я уже шагал к выходу. Не надо меня переубеждать, времени и без того мало.

— Фёдор, давай по второму адресу.

— Да, ваше благородие.

А второй у меня в списке — некий Юрий Юрьев. Судя по комментариям и информации в сети, у этого законника была определённая специализация — выбивать деньги со страховых контор при наступлении страховых случаев. А это, на минуточку, не так-то просто. Что такое страховка я знал ещё с прошлой жизни, ведь даже в разваливающемся на куски мире находились люди, которые были не прочь застраховать тебя от всего на свете. Куча мелкого шрифта, расплывчатые формулировки, лазейки в законодательстве — их хлеб. Торговцы воздухом.

И если Юрьев на самом деле умеет сделать так, чтобы эти хорьки исполняли свои обязательства, значит, мужик он толковый и с залогом трактира справится в два счёта.

Вот только и тут всё сразу же пошло не так. Во-первых, Фёдор свернул с центральных улиц Твери куда-то на окраину, где дома становились всё ниже, а вывески всё скромнее. А нужное нам одноэтажное здание было обшарпанным и больше похожим на старую автомастерскую. Но это не показатель, согласен. Показатель — карета скорой помощи со включёнными мигалками, что стояла прямо напротив входа в контору Юрьева.

— Притормози, — попросил я Фёдора, а сам вышел и спросил у одного из санитаров, который курил рядом с машиной, а что, собственно говоря, происходит.

— Мужик со стремянки упал, — ухмыльнулся тот. — Говорит, шаткая была, ненадёжная, и теперь он всех засудит.

Тут же из дверей показались ещё двое санитаров, которые на носилках выносили из здания мужчину. Тот лежал с самым несчастным видом, а на шее у него был закреплён жёсткий воротник. Тут наши взгляды встретились, и мужик вдруг оживился.

— Здравствуйте! — крикнул он и попытался перекувырнуться на бок. — Вы что-то хотели? Вы ко мне по делу?

— Пожалуй, нет, — ответил я и собрался уже было дело развернуться, как вдруг мужик, к ужасу санитаров, соскочил с носилок и закричал:

— Подождите!

— Ты куда, идиот⁈ У тебя подозрение на перелом позвоночника!

— Потерпит! — отмахнулся пациент и как был в одних носках зашагал ко мне по грязному снегу, на ходу протягивая руку. — Юрий Юрьев, очень приятно! Прошу вас, проходите в контору, сейчас мы всё обсудим!

— Нет-нет, — я сделал шаг назад. — Я потом зайду, выздоравливайте.

— Да я здоров! — ловким движением Юрьев сорвал с себя воротник и заковылял ещё активнее.

Я же развернулся и быстрым шагом направился к машине. При этом спиной буквально ощущал его взгляд.

— Ну куда же вы⁈ Подождите!

— Фёдор, гони, — сказал я, захлопнув за собой дверь.

— Стойте! Прошу вас, стойте! Мне нужна работа!

Ещё несколько минут я наблюдал в зеркале заднего вида, как полуголый Юрьев бежит за машиной, лихо перепрыгивая сугробы. С одной стороны, человек с такой жаждой наживы явно выиграл бы моё дело. С другой стороны, всё-таки не хочется иметь дело с неадекватами.

— Да-а-а-а, — протянул Фёдор, когда Юрьев наконец-то оторвался и поехал на третий, последний адрес.

А третий адрес привёл нас пускай и не на центральную улицу, но в переулок буквально за углом. Старый, но крепкий дом и сама контора с отдельным входом. Вывеска скромная, но информативная: «А. А. Шапкин. Юридические услуги». Всё. Пока что многообещающе.

Внутри пахло старыми книгами и кофе. На ресепшн вместо силиконовой барышни сидел мужчина лет сорока в очках, с аккуратной стрижкой и спокойным, внимательным взглядом.

— Здравствуйте, — сказал он. — Вы по записи?

— На самом деле нет, — ответил я. — По рекомендациям из сети. Мне нужен Авраам Аронович, дело срочное. Передайте, что к нему Алексей Николаевич Светлов.

— Одну минуту, — секретарь снял трубку внутреннего телефона и быстро переговорил с начальником, а затем: — Проходите, пожалуйста, Авраам Аронович вас примет.

Кабинет оказался по площади втрое меньше, чем у Говорухиных, зато раз в пять основательней. Тяжёлые деревянные картотеки, забитые папками с делами, массивный стол, имперский герб. Сам юрист — пожилой мужчина с лысиной, на которой проступила целая россыпь пигментных пятен. Спокойный, уверенный и, что называется, бывалый.

За его спиной на стене висели многочисленные фотографии, на которых Шапкин пожимал руки незнакомым мне, но явно что серьёзным людям. Рядом — грамоты, благодарности и сертификаты. Всё это кричало не о статусе, а просто констатировало факт: наконец-то передо мной профессионал высокого уровня.

— Присаживайтесь, Алексей Николаевич, — голос у законника был низкий, с хрипотцой. — Слушаю вас.

Я же присел и в очередной раз изложил суть дела. Авраам Аронович терпеливо дослушал меня, кивнул и попросил показать ему документы. Затем надел очки, которые до сих пор висели у него на груди, и погрузился в чтение. Читал он медленно и вдумчиво, а когда закончил:

— Ну что ж, ваше благородие, — улыбнулся он. — Тот, кто составлял эту писульку, был либо полным идиотом, либо же надеялся на вашу безграмотность и полное отсутствие юридической поддержки. Простите за прямоту, но контракт состоит из надёрганных ни к месту вырезок из законов и склеен соплями. Как будто дети решили поиграть в суд.