Зверь внутри - Хаммер Лотте - Страница 46

Конрад Симонсен помедлил и решил галочку пока не ставить:

— Этого недостаточно. Нужны другие свидетельства, кроме показаний супруги. То же относится и к Педеру Якобсену: отклоненного обвинения недостаточно.

— Хорошо, добудем другие доказательства. А как со мной? Мне в Орхус ехать?

— Нет, наоборот, я хочу, чтобы Графиня вернулась самое позднее завтра. Полина может остаться, если считает, что будет там полезна. Ну, то есть, если Графиня так считает. Займись этим. Собирались ли убитые в отпуск? И если да, то куда?

— Да, собирались. Известно, что куда-то за границу, на три недели. Похоже, в Таиланд, но ни у одного из них дома не обнаружено ни соответствующих рекламных брошюр, ничего такого. Предположительно они выехали на микроавтобусе рано утром в среду из Орхуса и — опять же предположительно — направились в аэропорт «Каструп». Тем не менее данных о неиспользованных авиабилетах у нас нет… Насколько мне известно.

— Мы предполагаем и гадаем уже почти неделю. Что насчет моста через Большой Бельт? Надеюсь, ты направил туда команду проверить, что там у них есть по среде на прошлой неделе?

— Да, конечно, там двое опытных ребят из Корсёра, но… видишь ли, там… там какая-то мура.

Он мялся и искал слова, что было совершенно нетипично для него, когда он отчитывался перед начальством.

— Может быть, надо начать с другого конца. Ты видел результаты опроса читателей на домашней странице «Дагбладет»?

Конрад Симонсен не сумел скрыть раздражение. Ему необходимо было выспаться, и теперь он это со всей отчетливостью понимал. Отсутствие у него информации о том, какие подвижки произошли в деле, пока он давал храпака, было всего лишь следствием.

— Я ведь спал, ты же знаешь. А читать во сне я еще не научился.

Арне Педерсен проигнорировал сарказм в его словах.

— Они задали вопрос, хотят ли читатели помочь полиции в расследовании убийства педофилов — так они это называют, — или нет. То есть в случае, если убитые действительно были педофилами. И шестьдесят четыре процента ответили, что — безусловно! — не стали бы помогать. — Он заметно повысил голос: — Целых шестьдесят четыре процента, черт бы их всех побрал, Симон! Это неслыханно! Кроме того, имеется совет некоего преподавателя юридического факультета насчет того, как нам следует обращаться с поступающей информацией. Он предлагает самый простой и эффективный способ: принимать все на веру, каким бы слабоумным, тупым и не заслуживающим доверия ни казался нам источник.

— А какая связь между записями с камер видеонаблюдения на мосту через Большой Бельт и желанием читателей бульварной газеты по новой ввести в действие закон джунглей?

— Боюсь, так думают не только читатели «Дагбладет». А записи с… ну, ты помнишь этого пацана, которого с такой нежностью упоминают… по-моему, это ситуацию не улучшает. Ты сам-то его видел?

— Видел. Так что с Большим Бельтом?

— Да-да, сейчас. В общем, записи машин, проезжающих по мосту в интересующей нас момент времени мистическим образом исчезли — или стерты по ошибке. К тому же у всех сотрудников случилась коллективная потеря памяти. В общем, никто ни хрена не помнит.

Конрад Симонсен постарался отогнать мрачные мысли. Последствия случившегося предусмотреть было невозможно, так зачем терзаться из-за неизбежного!

— Надо принимать все как есть. Поуль Троульсен говорит, что Анни Столь получила два коротких видеоклипа, сделанных в микроавтобусе, которые в сеть не выложены. Что насчет них?

— Речь не о клипах, а скорее об эпизодах. Каждый длится менее секунды и снят из автобуса через окно. Эксперты признали их аутентичными, ни о каком монтаже речи не идет. На первом мы видим задний вход в спортзал, а где снят другой — неизвестно. Видно только пустое поле и лес на дальнем плане.

— Черт его знает, какой во всем этом смысл! Может, это послание какое-то?

— Вряд ли, хотя меня это тоже удивляет, но никакой версии у меня нет. Да и времени не было об этом подумать. В общем и целом, по-моему, мы в цейтноте. Отчеты идут потоком. Бумаг накопилось столько — это просто катастрофа! Никто не в силах хотя бы бегло ознакомиться с информацией. Я, например, представляю себе картину происходящего в лучшем случае фрагментарно.

— Это лучше, чем отсутствие информации.

— Да, разумеется…

— Займись микроавтобусом, Арне. Выясни, откуда именно из Орхуса они выехали, в котором часу, марку машины, где зарегистрирована, место, где снят второй эпизод и так далее и так далее. А я возьму на себя работу групп в Ютландии.

— А, вот и Арне! Кажется, для тебя нашлась работка!

Оба обернулись.

Каспер Планк по-тихому проник в кабинет с мобильным в руке.

— Слушай, Симон, ты единственный человек в Дании, до которого невозможно дозвониться. В коммутаторной открыли для тебя спецканал, но надо пройти три инстанции, чтобы получить позволение сделать звонок.

— Это для того, чтобы меня не донимали дураки и тупицы! Иначе я бы только и делал, что болтал по телефону. Поверь, я и так уже от этого устал.

— А вот этот, — Планк показал на свой телефон, — не дурак и не тупица, но его уже девять раз завернули.

Конрад Симонсен театрально всплеснул руками:

— Слушай, давай соблюдать правила. У него есть минута. Скажи ему об этом.

Каспер Планк пояснил:

— Главный генерал уголовной полиции готов к разговору. Дай ему немного времени.

Он передал трубу Конраду Симонсену.

Тот ее взял, представился и стал слушать. Одна минута обернулась пятью. Изредка он задавал короткий вопрос. Арне Педерсен тщетно пытался понять, о чем идет речь. Впрочем, долго разгадывать загадку ему не пришлось. Конрад Симонсен положил телефон на письменный стол, не выключая его:

— Насколько я понимаю, найдена конечная остановка нашего микроавтобуса.

Он указал на мобильник.

— Возьми его с собой, Арне, ты едешь во Фредериксвэрк. И поторопись.

Глава 45

Распоряжение Конрада Симонсена насчет того, чтобы как можно скорее добыть доказательства, уличающие убитых в педофилии, словно круги по воде, распространялось по всей стране. И несмотря на открытое недовольство многих сотрудником тем, что приходится жертвовать выходными днями, полицейский аппарат работал без сбоев, и результаты стали появляться. Вся информация стекалась к Поулю Троульсену. Вернувшись из редакции «Дагбладет», он уже многое узнал о каждом из погибших. Когда, по его мнению, оказывалось достаточно материала, подтверждающего, что та или иная жертва действительно имела сексуальные отношения с детьми, он сразу докладывал об этом шефу. Конрад Симонсен находился у себя в кабинете, где теперь висел список убитых с данными на них, который он потихоньку унес из кабинета Арне Педерсена. Следующей красной галочки рядом со своим именем удостоился Йенс Аллан Карлсен из Орхуса, он же г-н Юго-Запад. Поуль Троульсен пояснил:

— В полуподвале найдены коробки с видео соответствующего содержания, а еще энное количество дискет, на которых также обнаружены отпечатки пальцев Аллана Дитлевсена, сосисочника из Миддельфарта. Кроме того, он заглядывал и на Kids-On-TheLine.dk[27]. По меньшей мере четыре встречи со своими маленькими виртуальными знакомыми — весьма показательные встречи… В датском отряде бойскаутов его на дух не переносят. Хочешь послушать эту историю?

Конрад Симонсен покачал головой и поставил галочку рядом с именем Йенса Аллана Карлсена.

А вот уличить в педофилии Пера Якобсена, г-на Юго-Востока, оказалось несколько сложнее. Тема сама по себе деликатная, и никто из его знакомых не мог или не захотел открыто назвать его педофилом. Среди оставленных им вещей также не нашлось ничего, что бы указывало на его склонность к сексуальным отношениям с детьми. Поиски шли трудно и долго и не приносили никаких результатов, но в конце концов дело разрешилось в одном из кафе в Брабранде.

За столиком у окна сидели парнишка лет четырнадцати и мужчина старше сорока. Двое одетых в гражданское полицейских проследовали к ним через все помещение, и один из них сунул удостоверение в лицо мужчине: