Зверь внутри - Хаммер Лотте - Страница 80

Конрад Симонсен долго стоял молча, разглядывая карту, и только теперь сказал:

— Лес. В лесу от ощущает себя в безопасности. Он там схоронится и станет высматривать, свободен ли путь. Я кожей это чувствую. Он наверняка прибудет туда до рассвета, вспомните, он полночи провел под деревом, поджидая сосисочника в Аллерслеве.

Каспер Планк покачал головой, Графиня покосилась на шефа, а Арне Педерсен предложил:

— В поселок можно направить несколько сотрудников в штатском, желательно из контрразведки, и по тридцать-сорок соответственно в лес и питомник. Они его в такое кольцо зажмут — ему ни за что не вырваться. — И продолжил, обращаясь теперь непосредственно к Конраду Симонсену: — Вызови спецов из егерского корпуса или водолазов в качестве task force[41], если можешь. Ребята там надежные, а времени, чтобы все организовать, у нас навалом.

Конрад Симонсен покачал головой:

— Сколько человек сейчас нас поддерживают? Половина населения? Двадцать процентов? Десять процентов? Угадай!

Графиня помедлила с ответом, поняв, куда он клонит:

— Трудно сказать. Настроения сейчас опять меняются, но в СМИ буквально началась война. В так называемые новости верится с трудом, они либо насквозь лживы, либо невероятно тенденциозны.

— Так сколько, Графиня? Десять процентов?

— Нет. Я боюсь, что десять — это слишком оптимистично.

Конрад Симонсен повернулся к Арне Педерсену:

— Арне, сколько, по-твоему, шансов, что из семидесяти отобранных человек ни один, подчеркиваю, ни один не проговорится об операции еще до того, как она начнется?

Аргумент был убийственным, и ни Арне Педерсен, ни Графиня не нашли что возразить. Симонсен подытожил:

— Наша task force завтра — это мы трое. Я скоро выеду, а ты, Графиня, подскочишь к восьми утра. К этому моменту я выберу место нашего пребывания. Арне, ты поедешь вслед за Анни Столь, только машину другую возьми, не свою.

Никаких других предложений не поступило. Даже Каспер Планк промолчал. Зато Арне Педерсен возразил:

— А если он вдруг позвонит и назначит другое место встречи? Я бы на его месте так и поступил.

— У тебя будет дублер ее мобильника, и в таком случае нам придется импровизировать. Но я убежден, что он спрячется в том лесу. Я его чувствую. Лес — его лучший друг и злейший враг.

После этих слов уже и Арне Педерсен чесал в затылке.

Конрада Симонсена в дровянике ничто не заботило. Не торопясь он позавтракал сделанными накануне бутербродами с паштетом и запил их водой из фляжки. Промелькнула мысль о кофе и утренней сигаретке, но их отсутствие он пережил гораздо легче, чем ожидал. От напряжения у него приятно покалывало во всем теле, это и успокаивало и возбуждало. Он достал из сумки табельный пистолет. Уже много лет он не пользовался оружием, и ему пришлось попотеть, чтобы подогнать ремешок кобуры под свою оплывшую фигуру. Тут зазвонил мобильный.

Арне Педерсен открыл телефонную конференцию. Голос его звучал отчетливо:

— Стою на парковке на окраине Корсёра. Никаких интересных новостей от Анни Столь, кроме того, что она еще не выехала. Надеюсь, место встречи они не изменили, в противном случае мы останемся с длиннющим носом. Кстати, взял в аренду «Ауди», крутая тачка. Перехожу на прием и с нетерпением жду ответа. Слышали ли вы меня?

Первой ответила Графиня. Она говорила шепотом, но слышно ее было отлично.

— На связи Книжный Червь, я тебя прекрасно слышу, «Ауди». Я в читальном зале, листаю газеты и имею прекрасный вид на кафетерий, но в остальном обзор невелик. Моя единственная проблема — библиотекарь, так что мои коммуникативные возможности сильно ограничены.

Настал черед Конрада Симонсена. Он сунул телефон между мешков с дровами на уровне уха, чтобы освободить обе руки. Его рапорт оказался весьма кратким:

— Я слышу вас, давайте сосредоточимся на деле.

Арне Педерсен ответил:

— На проводе «Ауди», мне не на чем сосредотачиваться, кроме как на полупустой трассе. Ты чем занимаешься, Симон? Может, тебе тоже позывной присвоить?

Он рассмеялся. Графиня — шепотом — предложила:

— Давай назовем его Нимродом[42]. — Но сама своей шутке не засмеялась.

Конрад Симонсен тоже не нашел ничего смешного:

— Перестаньте нести всякую чушь! Я работаю.

Они замолчали.

Конрад Симонсен действительно работал. Медленно, методично и тщательно он выискивал свою добычу, рассматривая в бинокль лужайку возле леса. В осеннем многоцветье было легко различать отдельные деревья. Бледное солнце высвечивало на краю окоема красно-желтые клены, золотистые березы и густо-зеленые ели. Там и сям попадались деревья с полностью облетевшей листвой, нарушавшие цветовую гармонию черными стволами и черными голыми ветками, похожими на скрюченные ведьминские пальцы. Время от времени на солнце набегало облако, и тогда лес терял прозрачность, превращаясь в пеструю плотную массу. Когда солнце снова появлялось, Конрад Симонсен принимался с удвоенной энергией разглядывать Главную улицу и деревья в парке. Сам замок его не интересовал.

Все было сонно и тихо. Прошел садовник, остановился на одном из маленьких белых мостов и долго стоял там, глядя в высокое небо. Садовнику было за пятьдесят, да и вообще он явно не имел отношения к делу. Тем не менее Конрад Симонсен вздохнул с облегчением, когда тот наконец медленно поплелся к поселку, на улочках которого и скрылся с глаз. Появились двое геодезистов, но, быстро произведя пару-тройку съемок, куда-то испарились. Вот и все происшествия.

— Надеюсь, ты в помещении, Симон?

Графиня говорила теперь обычным голосом. По-видимому, библиотекарь отлучилась из читального зала.

— Что ты имеешь в виду?

— Погоду естественно. У нас жуткий ливень скоро начнется. Если я, разумеется, не напутала.

Нет, Графиня ничего не напутала, из своего укрытия Симонсен видел только небольшую часть неба. Он вышел наружу.

Над фьордом собрались свинцовые грозовые тучи, на горизонте сверкали молнии. Он зачарованно вглядывался в непогоду. Воздушные вихри разрывали облака на серые куски и загоняли их в воду. Темнота наступала и приближалась. Внезапно ниоткуда взвился смерч, тут же — еще один, а немного погодя и третий. Воронки, широкие сверху, криво и косо сужались над самой водой — три колоссальных клыка устремились к берегу. Однако земля тут же поглотила их, и только жуткий грохот, точно отрыжка, прокатился по улочкам городка. И сразу пошел дождь.

Четверть часа спустя фронт миновал, снова развиднелось, и Конрад Симонсен возобновил наблюдение. Все вроде бы осталось прежним, те же самые неясные формы и очертания, те же осенние деревья, то же отсутствие следов человеческой деятельности. И все-таки что-то изменилось. Дождь освежил охотничьи угодья, и солнце отражалось в мириадах капелек, так что светился каждый листок, сверкала каждая ветка, и малые существа осмелились выползти из своих тайников, чтобы вернуть себе промокший насквозь и возрожденный к жизни мир. Конрад Симонсен тоже почувствовал изменения и прошептал:

— Ты там, Ползунок, и я тебя сцапаю! В какой-то момент ты ошибешься, совершишь маленькую, малюсенькую ошибочку, тут-то я тебя и возьму. Ам! Я первый в цепи питания, и я очень, очень голоден!

В ту же секунду на связь вышел Арне Педерсен:

— Только что мимо проехала. Следую за ней, — Чуть позже он добавил: — Ничего нового о Железной[43] Анни, она только что пересекла через мост, я у нее на хвосте. Будем у вас примерно через час, но я тут последние известия слышал по радио. Хотите знать, что происходит?

Графиня ответила:

— Докладывай!

— Главная новость — большой репортаж с Дворцовой площади Кристиансборга, где народ собирается на демонстрацию, весьма своеобразную, доложу я вам. Не будет ни речей, ни песен, ни лозунгов, если не считать огромного баннера с призывами ужесточить закон и остановить насилие. Идея в том, что демонстранты собираются дождаться реакции политиков. Журналист называет такой способ выражения протеста достойным и весьма эффективным, что бы он под этим ни подразумевал. Затем последовал репортаж из самого Кристиансборга. Готовится целый пакет законов против педофилов, причем политики, по словам репортера, ориентируются на три главных требования, опубликованных в сегодняшних газетах в Обращении, занимающем целую полосу. Речь о значительном ужесточении наказаний и отмене срока давности в связи с сексуальным насилием над детьми, а также оказании психологической или психиатрической помощи жертвам на весь срок, необходимый для реабилитации. Далее предлагается ввести запрет на создание объединений педофилов, а еще расширить наши возможности в отношении отслеживания детского порно в Интернете. В том числе речь об увеличении наших ресурсов, а также о введении наказания для руководителей финансовых учреждений, через которые проводится оплата соответствующих материалов. То же касается и туристических агентств, чьи клиенты насилуют детей за границей.