Притворись моим женихом (СИ) - Гетта Юлия - Страница 13

Он прижимал меня к стене всем весом, одна его рука крепко держала за талию, а другая скользила по груди, заставляя дрожать под шерстяной тканью платья. Сашин язык нагло исследовал мой рот, и мир сузился до тёмного коридора. Я просто забыла, где нахожусь, потерялась, паря в облаках. Его вкус будоражил все нервные окончания, пульс бешено стучал в висках. Я млела, теряя остатки воли, растворяясь в этом поцелуе, мечтая, чтобы он продолжался как можно дольше...

Сашина ладонь скользнула ниже, мягко, но решительно обхватив моё бедро, и я издала тихий стон прямо ему в рот. Это, кажется, только распалило его ещё сильнее.

Не знаю, чем бы закончилось это безумие, если бы из прихожей не донёсся вдруг звонкий голос Лены:

— Эй, голубки! У вас ещё будет время пообжиматься! Выходите лучше на улицу, а то пропустите весь салют!

Мы оторвались друг от друга одновременно, тяжело дыша. В полумраке я видела, как блестят его глаза, как вздымается грудь. Я сама чувствовала, как горят щёки, как дрожат губы.

— Чёрт, — хрипло выругался Саша, уткнувшись лбом в стену возле моей головы.

— Да, — простонала я в ответ, ещё не в силах прийти в себя.

Из прихожей доносились радостные возгласы, шуршание одежды, топот ног — все явно собирались на улицу.

— Придётся идти, — неохотно выдохнул Саша, отстраняясь. Он поправил свою толстовку, а потом мягко провёл рукой по моим наверняка растрепавшимся волосам. — Ты в порядке?

Я на миг прикрыла глаза. Вряд ли моё состояние можно было описать словом «в порядке». Я вся горела, ноги сделались ватными, коленки дрожали. Но нужно было как-то собраться.

— Пошли, — кивнула я, отведя взгляд. И первая зашагала в сторону прихожей, на ходу поправляя платье.

Глава 16

Анна

Мы вышли из укрытия как раз в тот момент, когда мои родственники полным составом толпились в прихожей, надевали верхнюю одежду и вываливались во двор. Я старалась не смотреть ни на кого, особенно на отца, быстро принявшись натягивать сапоги. Саша молча подошёл сзади и помог мне надеть пальто. Его пальцы невесомо мазнули по моей шее — казалось бы, такое невинное прикосновение, но оно вызвало во мне волну нешуточного трепета.

Реакции моего тела на этого парня доходили до абсурда…

На улице волшебно падал снег, переливался и хрустел под ногами. Небо над посёлком было тёмным, бархатным, усыпанным звёздами. Вся наша шумная компания уже собралась у ворот дома, готовясь запускать петарды. Папа, как главный по пиротехнике, с важным видом расставлял коробки с фейерверками на расчищенном от снега участке. Племянники толкались вокруг него, подпрыгивая от нетерпения.

Я остановилась на крыльце, вдыхая свежий морозный воздух, пытаясь остудить пылающие щёки. В голове немного прояснилось, но всё равно я чувствовала себя какой-то пьяной, только вот с алкоголем это состояние никак не было связано. Мозги отказывались мыслить трезво, сколько я ни взывала к ним. Всё, что мне сейчас было доступно — это чувства, инстинкты, обострённые до предела, а вот с головой случилась беда.

— Во, смотри! — крикнул Федя, и первая ракета с шипением взмыла в небо, чтобы через мгновение рассыпаться над нашими головами снопом мерцающих синих искр.

Все ахнули. Я подняла голову, следя за огненным цветком, и на миг забыла о своём смятении. Было красиво. Волшебно.

— Анечка, держи! — Откуда ни возьмись, рядом появилась мама и сунула мне в руки бокал с горячим глинтвейном. — Согрейся.

Я взяла, поблагодарила улыбкой.

— Сашенька, а ты будешь? — обратилась мама к вундеркинду.

— Нет, спасибо, — улыбнулся он и встал ко мне ближе.

Саша не прикасался ко мне, но я чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи.

А ракеты всё взмывали и взмывали в тёмное ночное небо, раскрываясь яркими огненными цветками. Папа и дядя Вова запускали одну установку за другой: разноцветные колёса, римские свечи, фонтанчики, которые шипели и разбрасывали вокруг миллионы сверкающих блёсток. Мальчишки визжали от восторга, взрослые тоже радовались, как дети, показывая вверх пальцами, смеялись, обнимались. Ольга прижалась к Никите, снимая всё на телефон, а мой бывший обнял свою невесту за плечи рукой. На удивление, эта милая картина даже не вызвала у меня рвотный позыв. Вот так чудеса.

Лена тоже обнималась со своим мужем. И я вдруг остро захотела, чтобы и Саша обнял меня. Я посмотрела на его профиль, такой красивый и мужественный в отблесках салюта, и в груди странно потянуло. Этот вундеркинд был вне всяких сомнений классный. Да что там, он был лучше всех представителей мужского пола, которых я когда-либо встречала! Вот только…

Мы совершенно не подходили друг другу. Жили в параллельных мирах.

И мне уж точно не стоило питать иллюзии на счёт того, что у нас может вправду что-то получиться…

Когда салют пошёл на спад, дети, возбуждённые зрелищем, начали играть в снежки. Снег был как раз пушистый, липкий, идеальный для лепки.

Я отвлеклась на секунду, чтобы сделать глоток глинтвейна, и тут же получила снежком прямо в щёку.

— Ай! — ахнула я от неожиданности и холода.

Гордей и Федя, виновники происшествия, хохоча, принялись скакать вокруг меня, наклоняясь и скатывая новые снежки.

— Эй, это что такое, а? — с притворной строгостью прикрикнул на них Саша. — Вы моей невесте прямо в лицо снегом запулили! Ну сейчас вы у меня получите!

Он наклонился, сгрёб в ладони огромную гору снега и слепил из неё гигантский, несуразный колобок. Пацаны с визгом принялись удирать.

А Саша, ухмыльнувшись, развернулся — и швырнул этот снежный ком прямо в меня.

Он пришёлся мне в грудь, разбился, засыпав снегом всё пальто.

Такой подставы я не ожидала.

На секунду застыла на месте, в шоке раскрыв рот. Стаканчик с глинтвейном выпал из моей руки и провалился в снег.

А потом во мне что-то щёлкнуло. Я почувствовала, как где-то глубоко внутри поднимается волна необузданного детского возмущения, быстро трансформируясь в желание отомстить.

— Ах ты так! — крикнула я и, не раздумывая, наклонилась, набрала побольше снега в руки и принялась лепить комок. — Ну ты сейчас сам у меня получишь, женишок!

Саша в притворном ужасе округлил глаза и бросился убегать. А я швырнула свой кривой снежок ему в спину. И надо же, попала!

Саша обернулся, его лицо светилось от весёлого азарта.

— О, война объявлена! — провозгласил он и бросился в сугроб за очередной порцией снега.

Теперь уже я с визгом от него удирала.

Мы дурачились как дети. Носились по заснеженному двору, швыряя друг в друга снежки, смеясь до слёз, спотыкаясь о сугробы. Я не помнила, когда в последний раз так веселилась. Было здорово! Очень здорово. Я чувствовала себя счастливой, как в детстве…

Саша, конечно, периодически мне поддавался — я видела, какой он быстрый и ловкий. На самом деле он легко мог увернуться даже от самого меткого моего броска. Но часто, смеясь, принимал удар на себя, видимо, желая доставить мне удовольствие. Как будто из нас двоих это не он, а я ребёнок.

А мне очень хотелось одержать хоть раз настоящую победу. Уже запыхавшись, я резко подбежала к Саше вплотную и, встав на цыпочки, сунула пригоршню снега ему прямо за воротник куртки.

— Ау! Холодно! — дёрнулся он, хватая меня за талию. — Ну всё, теперь ты сама напросилась! — И с лёгким толчком повалил меня в глубокий пушистый сугроб у забора.

Я вскрикнула, но крик тут же превратился в безудержный хохот.

Я лежала на спине, погрузившись по локоть в снег, а Саша стоял надо мной, тоже смеясь, его дыхание клубилось на морозном воздухе белым паром.

— Сдаёшься? — спросил он, протягивая мне руку.

— Ни за что! — фыркнула я, но всё же взяла его ладонь.

Он легко вытянул меня из сугроба, но не отпустил, а притянул к себе. Мы стояли, обнявшись, всё ещё смеясь, отряхиваясь от снега. Наши взгляды встретились, и смех постепенно стих.

Вокруг стояла тишина, нарушаемая далёкими хлопками фейерверков с соседних улиц и нашим учащённым дыханием. И снова, будто против воли, наши лица приблизились. Сашины губы, холодные от мороза, коснулись моих. Сначала нежно, почти невесомо, а потом снова с той же источающей жар уверенностью.