Притворись моим женихом (СИ) - Гетта Юлия - Страница 35

— Это моя Аня. Аня, это Александр Михайлович.

— Очень приятно, — прошептала Аня.

Казалось, она вот-вот рухнет в обморок. Я подошёл ближе и на всякий случай обнял её за талию.

— Александр Михайлович? — вскинув брови, строго посмотрел я на отца. — Вы ничего не хотите сказать моей невесте?

— Взаимно, — бросил он, едва ли не через губу, и я, выматерившись про себя, поспешил увести Аню в большую комнату, где мама уже накрыла стол.

Когда мы все уселись за него, отец, скрестив руки на груди, продолжал сверлить Аню своим тяжёлым взглядом. Я незаметно толкнул его ногой под столом, и он слегка смягчил выражение лица.

— Ну, рассказывайте, как докатились до такой жизни? — флегматично поинтересовался он.

Аня растерянно захлопала глазами.

— Анечка, не обращай внимания, у моего супруга своеобразное чувство юмора, — пришла на выручку мама, бросив осуждающий взгляд на отца. — Он у нас так шутит.

— А что я такого сказал? — удивился тот. — Я просто интересуюсь делами сына и его подружки.

— Невесты, — поправил я.

Мама снова попыталась разрядить обстановку:

— Саш, а открой шампанское, которое дети привезли! — весело произнесла она, обратившись к отцу.

— И чем вы занимаетесь, барышня? — спросил отец у Ани, полностью проигнорировав мамину просьбу. — Расскажите нам немного о себе, будьте так любезны.

— Я работаю в рекламном агентстве, — ответила Аня, и я услышал лёгкую дрожь в её голосе.

— В рекламном агентстве... — протянул отец. — Ну, работа, конечно, так себе.

— Папа! — Я пнул его под столом посильнее.

Аня, казалось, окончательно прифигела от моих предков.

— Что? — посмотрел он на меня невинными глазами. — Я просто высказал своё мнение. В идеале женщина вообще не должна работать. А заниматься домом и детьми.

— Саша, ну что ты такое говоришь, — попыталась вразумить его мама, но он только от неё отмахнулся.

— Люда, не начинай ты тоже. Я ничего плохого не сказал.

Аня опустила глаза и закусила губу. Я взял её за руку под столом и сжал.

— Пап, а ты не помнишь, о чём я тебя просил недавно... — многозначительно посмотрел я на него, чувствуя себя пороховой бочкой, которая вот-вот взорвётся.

— Ладно-ладно, — пробурчал отец. — Не моё это дело, в конце концов. Работа-то хоть нравится? — наконец задал он первый человеческий вопрос.

— Да, — кивнула красная как рак Аня. — Очень нравится.

— Ну и замечательно. В принципе-то, вы вполне подходите друг другу. Ты — айтишник, она — рекламщица, — со снисходительной усмешкой посмотрел на меня отец.

— Вообще-то, Аня — руководитель направления и очень крутой специалист в своём деле, — хмуро ответил я. — Ну и не просто какой-то там айтишник.

— Да ладно, с тобой давно уже всё понятно, давайте лучше сменим тему, — поморщился отец и принялся накладывать себе салат.

— Погодите-ка, я правильно поняла, что вам и Сашина работа не по нраву? — неожиданно подала голос Аня.

Который, кстати, теперь уже не дрожал, а наоборот, я услышал в нём знакомые стальные ноты.

Губы сами собой стали расползаться в ухмылке, которую я едва смог сдержать.

Кажется, мой родитель сейчас выхватит.

— Ой, да какая там у него работа? — брезгливо поморщился отец. — Детские стрелялки программировать? Как хобби для прыщавого подростка — это ещё пойдёт. Но не для взрослого мужчины.

Аня возмущённо округлила глаза и положила вилку на стол.

— Ну знаете ли, — ледяным тоном произнесла она, испепеляя моего отца взглядом, — что-то я не слыхала, чтобы прыщавые подростки зарабатывали по двести миллионов в год.

Отец поперхнулся салатом.

А потом медленно поднял глаза и посмотрел на меня.

— Что ты там ей наплёл, двести миллионов? А чего сразу не миллиард? — хохотнул он.

Я закатил глаза и, наклонившись к Ане, шепнул:

— Забей, он непробиваемый.

— Ну нет, — покачала головой моя девочка и воинственно поднялась с места, уперев руки в бока. — Вы что, даже не знаете, сколько зарабатывает ваш сын? А в офисе у него вы тоже не бывали? Не видели, сколько людей на него работает? И, между прочим, все его уважают! По-настоящему уважают, потому что есть за что! Вы, похоже, даже понятия не имеете, какой у вас умный и талантливый сын вырос. Я со многими крупными бизнесменами общалась по работе и, поверьте, знаю, о чём говорю. Таких мужчин, как Саша, — единицы. А может, и вообще больше нет. Вы должны гордиться своим сыном. Он у вас просто бриллиант!

Отец шокировано смотрел на Аню, а я испытывал какое-то непередаваемо классное чувство. Меня ни разу в жизни никто так не защищал. Хоть я давно уже не нуждался в защите, но всё равно было очень приятно. И вдвойне приятно от того, что это делала моя Аня.

Я перевёл взгляд и увидел, что мама тоже потрясённо смотрит на меня, а подбородок её слегка дрожит, будто она вот-вот заплачет.

— Бриллиант, значит… — эхом повторил за Аней отец и с недоумением уставился на меня: — А что же ты мне сам ничего из этого не рассказывал, Саш?

— Да тебе вроде не было интересно, — пожал плечами я.

— Что, и правда двести миллионов в год поднимаешь?

— Да это первый такой успешный год, на самом деле. Игра выстрелила, стала хитом. Просто повезло.

— Не скромничай, — строгим голосом вставила Аня.

Я обнял её за талию и мягко усадил обратно за стол, чмокнув в щёку.

— Мы так гордимся тобой, сынок, — призналась мама, вытирая салфеткой уголки глаз.

— Спасибо, мам, — улыбнулся я ей.

— Да и невеста у тебя что надо. Молодец, — неожиданно заявил отец, посмотрев на Аню. У меня чуть челюсть не отвисла, когда я обнаружил в этом его взгляде что-то очень сильно напоминающее уважение. — Не появилась бы ты у нас, я бы никогда и не узнал, какой у меня сын на самом деле. Добро пожаловать в семью, что ли.

— Благодарю, — приложив руку к груди, комично кивнула ему Анюта.

Вот теперь я узнавал свою бестию.

— Ну а теперь, может быть, мы уже выпьем шампанского? — воодушевлённо сложив руки на груди, спросила мама.

— Да, я думаю, самое время, — ответил ей отец и потянулся за пузатой бутылкой «Просекко».

Мы вышли от родителей уже поздно вечером. Стояли возле машины и не спешили садиться внутрь. С неба падали крупные хлопья снега, которые было отлично видно в свете фонаря. Они медленно кружились в воздухе, и Аня, как маленькая девочка, буквально залипла на это красивое зрелище. Да я и сам немного залип.

Обнял свою малышку за плечи и притянул к себе, глядя, как снежинки падают ей на волосы и тут же тают.

— Ну что, сильно тебя напугали мои предки? — вздохнул я.

— Ну удивили немного, признаю, — рассмеялась Аня. — Но в целом они хорошие люди.

Я только хмыкнул в ответ. Хотя остался благодарен ей за эти слова. Даже не ожидал, что этот вечер пройдёт настолько хорошо.

— Если честно, я боялся, что после знакомства с ними ты передумаешь выходить за меня замуж, — усмехнулся я, глядя на женственный профиль своей красавицы.

Аня смешно наморщила свой порозовевший носик:

— Ага, не дождёшься. Я по доброй воле от тебя никогда не откажусь. По крайней мере, до тех пор, пока ты меня любишь, пирожочек.

— Я буду любить тебя всегда, моя булочка.

— Ой, не давай таких обещаний, — махнула она рукой. — Жизнь длинная. Вдруг однажды я тебе надоем и разлюбишь.

— Я не представляю, как это возможно, — покачал головой я. — Куда проще представить, как мы с тобой старые и дряхлые сидим на диване в обнимку, накрыв колени пледом, и смотрим по телеку какого-нибудь Малахова.

Аня весело расхохоталась, а потом обняла меня обеими руками за шею и нежно посмотрела мне в глаза:

— Я так люблю тебя, вундеркинд, — прошептала она.

— И я тебя люблю, моя шоколадка.

Так мы и стояли какое-то время, смотрели друг другу в глаза и улыбались, как два идиота.

— Я хочу сделать кое-что, — первым нарушил я тишину, потому что мне в голову внезапно пришла безумная идея. — Только обещай, что не будешь надо мной угорать!