Сводные. Любовь на грани (СИ) - Риччи Ева - Страница 29

— Я сготовлю, — тараторит Аринка, — ну, пожалуйста… — мурлычет таким голосом, что у меня ёкает мышца под названием сердце, — можно третий пункт?

— Ну раз… — делаю паузу и просто пожираю ее глазами, если бы не ночной марафон, я бы сейчас членом мог показывать направление ветра. Мне повезло, в этот раз сыграло роль не качество, а количество секса за последние часы. — Раз ты очень просишь, то сделай что-то мясное. И вещи мои закинь в стирку, — разворачиваюсь и иду на выход. — У тебя сорок минут, мелкая! И ключи верни на место, где взяла! — рычу, не оборачиваясь.

Захожу в спальню, и воображение подкидывает, как Аринка опускается на колени, ласкает мой член рукой через боксеры, затем запускает руку в них и достаёт его… Да бл@ть, рычу и с каменным стояком направляюсь в ванную комнату, мне срочно нужен ледяной душ!

Спустя полчаса захожу в кухню. Ароматы летают нереальные, чеснок и специи, и запах жареного мяса. Сажусь за стол и в молчании наблюдаю за Ариной, на кухне она себя ведёт не как новичок, движения уверенные и сосредоточенные на процессе.

— Я жарю мясо и думаю сделать салат, — поворачиваясь, говорит Арина.

— Нормально, — отвечаю спокойно, рассматривая мелкую.

В пижамных шортах и растянутой майке, она смотрится по-домашнему мило.

— Ну, я не разбираюсь если честно, что едят футболисты.

— Здоровое питание, но ты не парься, долго рассказывать. А где все?

— Сергей Владимирович позвонил и предупредил, что уезжает в командировку на три дня, вместе с мамой. Баба Нюра у подруги, завтра приедет к вечеру, — рассказывает Арина.

Делаю пометки у себя в голове, что об отсутствии родителей предупредила Арину не мать, а мой отец. Занимательный факт, осталось понять, он что-то значит или мать первый раз забыла позвонить дочери.

Накрывает на стол, ставит передо мной тарелку с аппетитным мясом, и направляется на выход.

— Стоять, — рычу, — куда собралась?

— В спальню, я уговор выполнила, — непонимающе хлопает глазками.

— А я разве говорил, что меня устроит только еда?

— Не поняла, а что ещё надо? — растеряна мелкая.

— Садись и ешь, а то вдруг ты меня отравить собралась, давай тарелку, — демонстративно отрезаю половину от одного куска мяса и четверть салата перекладываю на протянутую ей тарелку.

— Я не хочу! — психует Арина.

— А будешь, — давлю интонациями.

— Тебе говорили, что ты невыносим? — фырчит на меня.

— Я?

— Ты! — дует губы в обиде.

— Ешь! — отрезаю кусок и пробую, смотрю удивлённо на девчонку.

Мясо нежное, правильной прожарки, сочное, да не во всех ресторанах так приготовят. Наблюдаю за ней, ест с таким видом, как будто от этого зависит её жизнь.

— Что с лицом? Не нравится мясо? — вопросительно поднимаю бровь.

— Нравится, этот рецепт у меня отработан. Просто, тебе не понять, но мы, девочки, следим за фигурой, и сейчас не время для приёма пищи, — объясняет причину расстроенной моськи.

— Ты из фитоняшек?

— Нет, — усмехается в ответ, — какие фитоняшки на зарплату бухгалтера? — Понимает, что сказала лишнего, усерднее начинает резать на кусочки мясо.

— Ну, не знаю, например, кефир по вечерам, голодание, отказ от мучного и сладкого. А что не так с зарплатой бухгалтера? — между прочим, пытаюсь узнать информацию.

— Извини, — задумчиво смотрит на меня, — я и забыла, мы из разных миров. Мой мир — это когда порой нет денег даже на кефир. А твой мир — это фитоняшки и их жертва отказа от мучного, — по-взрослому высказывает мысль мелкая.

— Совсем прям так? Нет денег на еду? — строю дурака, надеясь вывести мелкую на рассказ о семье и отце. Хочу услышать её историю, не детектива.

— Говорю же, забей, — отмахивается Арина и уходит в глухую оборону.

— Да мне правда интересно, расскажешь? — пытаюсь включить милого мальчика.

— Нечего рассказывать, — обрубает тему.

— Окей, — решаю не давить. — Расскажи тогда, что тут у нас происходит, — надо подробнее узнать об отношениях отца и Ирины.

— В каком смысле? — подвисает на вопросе Аринка.

— Ну, когда свадьба? Всё готово? Как тут они вообще поживают?

— А в этом… Свадьбу с четырнадцатого перенесли на двадцать второе, у Сергея Владимировича какой-то важный суд, и он сказал, что ему не до празднования будет.

— Много будет гостей? Подробнее расскажи, — прошу.

— Будет ЗАГС и обед в ресторане, вроде ресторан «Antinori». Гостей немного, тридцать восемь человек. Гулять долго не планируют, как я поняла, организация свадьбы вроде закончена.

Во-первых, делаю для себя пометки, что свадьбу перенесли — это хорошо, вдруг, повезёт, и Бурейного возьмут раньше. Во-вторых, очень интересный факт, что отец не стал праздновать в ресторане Бариновых, а ведь мы все праздники справляли только там.

— Ну, с гостями с нашей стороны понятно, а с вашей много родственников будет?

— Только мы с мамой, и Полина с мамой.

— А бабушка и дедушка? — спрашиваю удивлённо.

— Я доела, мне ещё лекции учить, — начинает суетиться Арина, — как доешь, поставь в раковину посуду, я потом помою. Считаю, что условия я выполнила, — выпаливает на одном дыхании, — и мне правда нужно идти.

Она делает и болтает с такой скоростью, как будто за ней черти гонятся. Задумчиво начинаю вспоминать, что говорил детектив про родителей Ирины и её мужа. Вспоминаю, что информации не было. Достаю телефон из кармана и пишу смс Ивану: надо разобраться, что так смутило в моём вопросе Аринку.

ГЛАВА 22

АРИНА

Ещё вчера был сентябрь и переезд, сегодня уже конец октября и свадьба родителей. С того нападения на меня Михаила, наши отношения с мамой разладились окончательно, мы стали просто чужими людьми. Все поручения, связанные с подготовкой свадьбы, мама передавала через бабу Нюру, хочу заметить, их было не так много. Чувство одиночества стало ещё более ощутимым, а мысли развернуться и уйти — не давали покоя. Что, если нам с Полиной начать снимать квартиру на двоих? Мы обе только выиграем от такого решения: я не буду себя ощущать лишней в доме Царёвых, а Полинка сможет полноценно отдыхать после работы и учёбы, без студенческих тусовок в общаге. Мы обе подрабатываем, в складчину потянем однокомнатную квартиру в паре станций метро от университета.

— О чём задумалась? — выдёргивает из мыслей подруга.

— Знаешь, я склоняюсь к решению снять нам квартиру с тобой, — заявляю, складывая канцтовары в сумку.

Лекция закончилась, а я даже ответить не смогу, о чём рассказывал профессор. Так сильно ушла в свои мысли, что если бы не вопрос Полины, я бы и не заметила. Пролетели и следующие лекции.

— Ты настроена решительно, смотрю.

— Не вижу повода оставаться в доме Царёвых.

— Так и не привыкла? — с сочувствием спрашивает подруга.

— Вряд ли свыкнусь, я там лишняя.

— Матвей достал? — участливо смотрит на меня Полина.

— Да не только он, совестно перед Сергеем Владимировичем, с мамой мы словно чужие, я там просто никому не нужна. Только баба Нюра стала родной, единственная по кому буду скучать, — произношу, вздыхая.

— Сводный братец отжигает? — уточняет Полина.

— Да всё тоже! Делает вид, что я мебель, а если вдруг замечает меня, выходит из себя и рычит. Мне перепадает меньше, а маму он гнобит со всей силы, даже Сергей Владимирович не справляется с ним.

— Ты извини, но Ирина Алексеевна стала мегерой, даже мне порой охота с ней поцапаться, — говорит извиняющимся тоном подруга.

— Знаю… Честно, я устала. Ты же знаешь мою основную проблему.

— Твоя симпатия… — понимающе кивает подруга.

Да, моя симпатия к Матвею, он меня сильно волнует, как парень. Я каждый день старалась встретиться с ним в доме, поймать его взгляд. Посмотрела все матчи с ним, отыскала его страницу в соцсетях. У меня странное ощущение волнения при виде Царёва, смешанное с возбуждением и стеснением. Стоит нам очутиться в одной комнате, и моё сердце начинает биться чаще, всё вокруг как будто замирает, и я старалась запомнить каждую деталь. Для меня всё важно: его глаза-омуты, нагло ползущая вверх бровь при наших стычках, как он испепеляет меня горящим взором или понижает голос, когда злится. И это одна — из причин, почему я хочу переехать, мне нельзя в него влюбляться.