Код доступа - любовь (СИ) - Орлова Ника - Страница 30

Захожу в офис, проходя мимо сидящих за рабочими столами сотрудников, ловлю на себе несколько любопытных взглядов. А оказавшись в своём кабинете, понимаю почему.

— Елена, Сергеевна, догоняет меня уже в дверях Света. — Вам тут цветы оставили…

На моём столе красуется букет моих любимых хризантем. Огромный, в красивой дизайнерской обёртке. Поворачиваюсь к Свете.

— Мужчина приходил, я сказала, что вы ушли на встречу с клиентом, — объясняет она.

Здесь, на новом месте просто знали, что я замужем, а потом я перестала носить обручальное кольцо и поползли слухи, что мой брак под вопросом. Я тогда сказала Свете прямо — кому интересно, чтобы без догадок, скажи я развелась, банальная история.

— Какой из себя мужчина?

— Большой такой, красивый, в дубленке, глаза голубые… — осекается Света, потому как описывает с излишним энтузиазмом.

Конечно, Одинцов. На него всегда обращали внимание женщины, он такой сибирский медведь, который и в пиджаке, и в дубленке, накинутой на водолазку, одинаково вызывает трепет и уважение. Военная выправка и умение общаться, где он тремя словами обходится вместо десяти — та черта, которая притягивает, потому человек мгновенно кажется умным и знающим себе цену.

— Просто оставил цветы и ушёл?

— Я предложила позвонить вам, но он сказал — не нужно, передайте цветы, я позже наберу её.

— Ладно, спасибо. Есть у нас есть ваза? — прохожу к столу, беру в руки букет и вдыхаю аромат осени.

Хризантемы для меня, почему-то — осень. Моя любимая пора.

— Есть, принесу, — Света скрывается за дверью.

Сажусь в кресло, проходясь взглядом по ярким светло-бордовым лепесткам.

Что это? Начало новой кампании по возвращению или безысходная попытка завершить всё красивым жестом?

В студенчестве он часто мне дарил цветы. Помню, как они стояли в нашей первой съёмной квартире в простой стеклянной банке.

Потом, когда появились деньги, подарки стали более практичными. Я сама просила. То робот-пылесос, то кофемашину, утверждала, что цветы постоят и уйдут в мусорное ведро. Но Паша всё равно время от времени баловал. Мог просто, без повода принести букет, придя с работы со словами: «Солнечным зайчикам нужно яркое лето, на крайний случай осеннее бабье».

Улыбаюсь своим воспоминаниям, которые прерывает стук в дверь. Света принесла вазу.

— Вот, я и воду набрала.

— Спасибо, Свет.

— А что с этой помпезной дамочкой? Как прошла встреча? — интересуется она.

— Нормально прошла, договорились о сотрудничестве. И дамочка оказалась очень даже приятной.

— О, как. Я рада, надеюсь, премию с такого жирного куска отвалят?

— Светлана Романовна, — улыбаюсь на её выпад. — Что за словечки? Куда подевался офисный этикет?

Я уже привыкла к её речи, она нет, да и выдаст что-то из простонародного. Но в работе незаменимый сотрудник. На неё можно и весь офис оставить, потянет.

— Ой, Елена Сергеевна, праздники на носу, так уже выходных хочется, заканчивается у меня в лексиконе офисный этикет. А мы, кстати, офис будем наряжать?

— А надо? — ухмыляюсь. Детский сад, что ли.

— Надо, я уже провела соц. опрос. Все за.

— Ладно, согласую с руководством траты на украшения и дам знать.

Света довольно кивает и удаляется, оставив меня одну с горькими мыслями. На автомате погружаю цветы в воду и отставляю на край стола.

Я никогда не задумывалась, где и с кем отмечать Новый год. Всегда собирались шумной компанией, на следующий день ехали с пашей к Кате с Русланом, поздравляли, дарили подарки. Данька всегда нам дарил свои поделки из дерева, он любитель. Вечером визит к родителям на дачу, там брат отца с семьёй, ещё один сослуживец. Пашу все знали, было о чем поговорить, мне было тепло, уютно и стабильно.

А теперь вот так…

Телефон пиликает на столе входящим смс. Тянусь, заглядывая в экран.

Дима: «Буду ждать в 17.00. В Доме Пашкова, в первом зале, у камина. А потом на концерт. Ничего не напоминает?). Если запутаешься, позвони».

Замираю с телефоном в руке. Дом Пашкова. Вид на Кремль. Тот ресторан, куда он приглашал меня в первый раз, и куда я, сославшись на командировку, так и не пришла. Потом он мне сказал, куда хотел сходить со мной, когда ехали на рыбалку.

«Ничего не напоминает?». Напоминает, чёрт возьми. Напоминает его настойчивость и хорошую память. И тот факт, что он явно не собирается сдаваться.

Это уже не просто «пойти на концерт». Это полноценное свидание в месте с намёком. Тихое, элегантное, дорогое. Дима играет в свою игру. Спокойную, предсказуемую, с правилами и красивыми декорациями. Полная противоположность того, как действует Паша. По ощущениям, по сиюминутному импульсу своих, но надо признать, и моих желаний.

Смотрю на хризантемы на столе. На смс от Димы в телефоне. И чувствую себя не героиней романа, а лабораторной мышью, за которой наблюдают два разных экспериментатора. Один бьёт током, заставляя вскрикивать от боли и наслаждения. Другой предлагает сыр в идеально обустроенном лабиринте, где все углы скруглены.

Отвечаю коротко: «Хорошо. До встречи». И откладываю телефон.

У меня есть два часа, чтобы решить, в какой из этих двух реальностей я хочу остаться. Или может, послать их обоих куда подальше и попытаться жить без ожиданий? Просто как есть, со всем своим багажом, просто побыть одной какой-то период и привести в порядок мысли, а там смотри, и с желаниями разберусь.

Глава 20

Павел

Припарковавшись, глушу мотор и смотрю вверх, на седьмой этаж. В её окнах горит свет. Значит, дома.

Хорошо. Или нет. Пока не знаю.

Закуриваю прямо в машине, давая себе последние минуты перед атакой. Штурм бывшей жены, которая имеет все права захлопнуть дверь перед носом.

Зачем я лезу? Потому что не могу иначе.

После Новосибирска сам не свой. Было хр*ново, а теперь еще хуже. Мне просто нужно с ней поговорить. Даже, если просто ни о чем. Нужно посмотреть ей в глаза и сказать… что?

Извиниться? Да я уже тысячу раз это делал.

Объяснить? Объяснений у меня нет, только кишки, вывернутые наизнанку от тоски.

Просто увидеть. Увидеть и понять, живёт ли там ещё хоть какое-то чувство, способное меня простить. Не любовь, она призналась, что любит. То, что сможет переступить гордость и обиду.

Бросаю бычок в снег, выхожу. Мороз бьёт по лицу, отрезвляя от надежд. Не верю, что даже впустит.

Подъезд, лифт. Зеркальная кабина безжалостно отражает моё отражение. Помятое и уставшее, с тенью на щеках. Все эти ночи плохо сплю. Похож на потерянного ублюдка, которым и являюсь. И всё же поднимаюсь.

Этаж. Знакомая дверь. Моё сердце набирает оборотов.

Вдох-выдох. Поднимаю руку, звоню.

Внутри шаги. Быстрые, лёгкие. Не её обычная неторопливая походка. Она куда-то спешит.

Дверь распахивается. И я застываю.

Она стоит в прихожей, одетая, как на праздник. В том леопардовом платье, в котором была на дне рождения у Кости. Оно облегает каждый изгиб, похудевшей, соблазнительной фигуры. Сверху наброшена шуба, ещё не застёгнутая. Волосы уложены идеально. Макияж, яркий, дерзкий, от которого сжимается всё внутри. Её Кельвин Кляйн пахнет на всю прихожую.

— Привет, — прохожусь взглядом сверху вниз.

Она босая, в углу стоят замшевые полусапожки.

— Привет… — смотрит на меня с непониманием. Непониманием, что делать с моим появлением, у неё явно были другие планы, в которые я не входил.

— Ты куда-то собралась? — чувствую, как кровь вспенивается и начинает стучать по вискам.

— На свидание, — убивает ответом.

Как пощёчина. Холодная, точная, без колебаний. В ушах начинает звенеть, а в груди вспыхивает первобытный огонь, который я так старательно заглушил в себе перед разговором. Злость, ревность и что-то глубже. Право собственности.

— На свидание… — повторяю, чтобы ощутить масштаб пизд*ца, который отчетливо обрушивается на мою голову.