Код доступа - любовь (СИ) - Орлова Ника - Страница 38

Пауза. В глубине его зрачков происходит эта чёртова работа. Он не просто слушает мои слова. Он считывает микродвижения губ, расширение зрачков, пульс на шее, который, уверена, сейчас зашкаливает, но не от лжи, а от бешенства. Анализирует тембр голоса, интонацию, паузы. Включил своего внутреннего «детектора лжи» на полную мощность.

И меня это бесит. До скрежета зубов, до дрожи в руках, которую я не могу сдержать.

— Прости, — наконец, выдыхает севшим голосом. Садится рядом со мной на койку. — Прости, Лен. Я…

— Ты допустил мысль, что я спала с Ольховским, а на следующий день полетела к тебе в Новосибирск?

— Я имею право спросить?

— Ты меня проверяешь! Не веришь, как любимой женщине, а проверяешь!

— Скажи тогда, почему ты ко мне пришла в бар?

— Это было задание психолога, — выпаливаю зло, а у него на лице полная растерянность.

— Психолога? — смотрит в непонимании.

— Да. Я брала несколько сеансов у психолога, не справлялась. Это он предложил эксперимент.

Он хмыкает. А потом начинает смеяться.

Я умолкаю, глядя на этот перепад настроения. Только что он был скованный и настороженный, а сейчас его прорвало на какую-то нервную, почти истеричную реакцию.

Он качает головой, пытаясь успокоиться, трёт лицо ладонями. Сквозь смех пробивается что-то другое — облегчение? Или просто разрядка после адреналина?

— Это ж надо столько времени обивать пороги репродуктивных клиник, а потом зачать ребёнка в эксперименте от психолога, — он кладёт руку на лоб и смеётся так заразительно, что тоже начинаю улыбаться.

— Знаешь, почему так получилось? — говорю, когда он затихает. Паша вопросительно кивает, все ещё с улыбкой на лице. — Потому что я отпустила этот страх бесплодия, оно тогда не имело уже значения, я не зацикливалась, не думала, и организм отпустил этот блок.

Он вдруг становится серьёзным.

— Знаешь… я думаю, что у меня тоже был такой блок, и неизвестно ещё, у кого из нас не получалось… — выдвигает он предположение, которого я никогда раньше от него не слышала.

Смотрю на него не дыша, кажется, не у одной меня за это время произошла переоценка и переосмысление всего.

— Потеря смыслов, страх, что потерял высокооплачиваемую работу, постоянные мысли о том, как я буду содержать семью, сложно ведь перестроиться на обычную зарплату. Я лишний раз в кабаке экономил, когда бухали с Резником. С коньяка на водку перешёл. А когда он понял почему, так стыдно было…

Но ведь у меня стала хорошая зарплата, хочется сказать, но тут же гашу этот порыв. Больная тема, до сих пор больная, даже по тону слышу.

— Но сейчас то все наладилось. И работа, и зарплата, — пытаюсь поддержать и направить разговор в другое русло.

— Наладилось. Почти всё, не считая того, что у нас есть всё, о чём мечтали, но доверия больше нет…

Он сидит совсем близко. Смотрю снизу вверх. В глазах напротив такая тоска, что душа начинает скулить от жалости.

— Лен… — он кладёт руку мне на живот. Даже через одеяло чувствую тепло, или это подсознательное включилось.

— Прости меня… если бы можно было вернуться и всё исправить, я бы всё отдал и вернулся.

Сглатываю, язык онемел, не знаю, что отвечать.

— Я хочу воспитывать ребёнка вместе. Если сможешь простить и дать мне шанс… Я знаю, что доверие не возвращается по щелчку, что нужно время. Я всё исправлю, обещаю. У меня только и остался в жизни стимул — ты и теперь вон маленькое чудо, — чувствую, как чуть плотнее ладонь прижимается к животу.

— Скажи, неужели какая-то работа правда настолько важна, что можно дойти вот до такого саморазрушения, Паш? — задаю вопрос, который меня всё это время мучил, но я не задавала, потому что он не хотел говорить о службе.

Он вздыхает. Тяжело, выпустив громко воздух из лёгких.

— Ты не всё знаешь…

— Так расскажи, чего я не знаю. Если хочешь начать заново, давай не оставлять за кадром ничего.

Пауза. Он собирается с мыслями.

— После моего ухода, на моё место назначили одного… Березанова. Родственник большого человека из верхов. Моего возраста, без опыта, без мозгов, но с хорошими связями. Мне уже было это понятно, когда сдавал ему дела. Он толком ничего не понимал, только ходил с важный видом.

— Помнишь, я тебе рассказывал про операцию, из-за которой у меня случился конфликт?

— Помню, — тихо отвечаю. — Ты говорил, что не захотел отправлять людей на верную смерть.

Он кивает.

— Так вот, через полгода после того, как я ушёл, эту операцию всё-таки провели. Только Березанов, умник, перекроил её по-своему. Изменил состав группы, маршруты и другие нюансы. Хотел въехать на должность на белом коне. Но случился провал, вопиющий и катастрофический. Люди погибли, то чего я боялся даже по своему плану. Но там был шанс успеха, а тут просто днище… И знаешь, что самое страшное? — он поворачивается к окну, где всё никак не прекращается тотальный снегопад. В глазах выжженная пустота, которую я видела в нём после ухода. — В рапорте Березанов написал, что операция разрабатывалась под моим руководством и вина полностью на мне, а он всего лишь доверился опытному специалисту. Что это я автор провала и моя стратегия привела к гибели людей.

— Сказать, что я в шоке — ничего не сказать. Он же точно не один это придумал?

— Конечно, не один. Наше руководство подмахнуло. Зачем им пачкаться, если есть козёл отпущения. Эту информацию Резник мне принёс, когда я как раз в агентстве стал набирать обороты. Серега ходил наверх, пытался достучаться и просил разобраться, но куда там. Потом твой отец ходил. Знаешь, что ему сказали?

— Что?

— Что я бросил операцию на произвол, ушёл, выбрав свои амбиции. А нужно было остаться и доказать свою компетентность, а не после боя теперь оправдываться.

— Красиво подставили… Но ведь оно же не вяжется, столько лет работал безупречно, а тут вдруг наворотил? Неужели не нашлось тех, кто просто рассуждает здраво? Понятно же, что пришёл новый человек и всё пошло не так.

— Лена, — он смотрит на меня устало, как на ребёнка, который не понимает очевидных вещей. — Там всё устроено не так, как тебе видится. За провал отвечают все — от исполнителей до высшего звена. Кому из сидящих в высоких кабинетах нужна эта правда, если они получат за неё по шапке? Легче уничтожить репутацию одного и закрыть дело на бумаге, мотивируя всё тем, что Одинцов один из лучших был. Кто мог усомниться в его разработке? Но вот подвёл, потому и ушёл. Там плевать на винтик в системе, репутацию которого уничтожили навсегда.

Боже, так страшно становится. Раз и нет человека. Офицер, который столько лет пахал на разведку, превратился в изгоя в один день…

— Паш… — тянусь к нему, беру за руку. — Я понимаю, Это сложно принять и простить… но время лечит. У тебя новое дело, ты ведь нашёл себя в жизни. Пусть сложно, но выплыл…

Так жаль его сейчас. Я помню момент, когда казалось, всё налаживается, а он резко переменился и стал ещё более отрешённый и замкнутый. Ходил, как зомби, снова пропадал вечерами то у Резника, то в какой-нибудь пивнухе.

— Ты не понимаешь, — он осторожно сжимает мои пальцы, — Эти документы хранятся в архивах. У них нет срока давности. И когда-нибудь мой сын захочет пойти по моим стопам, выберет службу. А ему вытащат эту папку и скажут: «Твой отец, подполковник Одинцов, хр*новый разведчик, который погубил два десятка человек, бездарно отправил ребят на смерть». В разведшколах будут изучать мою операцию, как пример того, как нельзя делать. Как образец преступной халатности и непрофессионализма. Моё имя станет нарицательным, синонимом провала. Это не просто время лечит, это история страны, Лена.

Каждое слово вонзается в сердце калёными иглами, хочется плакать. Представляю, что было у него на душе. А он молчал… А я пыталась вытащить, не понимая из какой пропасти.

— Почему ты не рассказал?..

— Во первых, это секретная информация, ты прекрасно это понимаешь, я не имею права её выносить. А во вторых — что бы это изменило? Только твоё отношение ко мне, — открываю рот возразить, но он не даёт. — Да, Лен. Ещё больше жалости в глазах и попытки внушить, что жизнь продолжается. А она тогда, мне казалось, закончилась. Было на всё плевать, запустился процесс саморазрушения. И тебе лишних нервов стоило бы. Я все это время чувствовал свою вину, в том, что ты не можешь забеременеть, потому что в состоянии стресса. Куда ещё добавлять?