Море винного цвета (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 19

Вперёд и назад, вперёд и назад; он расхаживал по наветренной стороне квартердека, своему личному владению, узкой свободной тропе, по которой уже прошёл сотни, даже тысячи миль с тех пор, как впервые вступил в командование «Сюрпризом»; досконально знакомая местность, где он мог позволить мыслям течь свободно. Ветер был слишком далеко впереди траверза для кораблей, идущих курсом зюйд-ост, чтобы поставить лисели, но они несли все имеющиеся паруса, включая и такой необычный, как мидель-стаксель, и делали четыре узла. Они являли собой поистине изысканное зрелище с любого расстояния; но вблизи глаз моряка мог заметить множественные признаки избиения, которому они подверглись: кое-где узлы вместо сплесней или новых тросов; поверхность палуб ещё не приведена в порядок - в некоторых местах то, что обычно походило на пол бального зала, больше напоминало скотобойню; а облака горячего вулканического пепла и шлака ободрали краску и чернение с реев, не говоря уже о тире на снастях. Везде на корабле шла мелкая, незаметная, но тонкая работа, и прогулка капитана Обри сопровождалась ровным стуком молотков конопатчиков. Стояло раннее утро, и хотя погода была - лучше и желать нельзя, за исключением недостаточной силы ветра - все присутствующие на квартердеке находились там только по долгу службы: Видаль и Рид - вахтенные офицер и мичман; матросы у штурвала; плотник и двое его помощников у гакаборта поправляли скромные украшения фрегата, его декоративную резьбу. Обычная ежедневная процессия из Джемми-птичника, Сары и Эмили с курятниками и козой Амальтеей пришла и ушла; и как обычно Джек, размышляя о том, как быстро растут девочки, думал о своих дочерях, об их нынешнем росте, весе и благополучии, об их возможном, но маловероятном прогрессе в манерах, французском и игре на фортепиано под руководством мисс О'Мара. Однако ни Стивен, ни Мартин, ни кто-либо из бывших заложников не появлялся. После воспоминаний о доме Джек размеренным шагом прошёл ещё полторы мили, и у него появились две отдельные мысли: «Надо спросить Уилкинса, хочет ли он исполнять обязанности третьего лейтенанта, пока мы не доберёмся до Кальяо: говорят, он был штурманским помощником на "Агамемноне"». Эта вторая мысль перешла в размышления о тех молодых людях, которые, сдав экзамен на лейтенанта, так и остались старшими мичманами или штурманскими помощниками, потому что не смогли пройти негласный, неписаный и официально не признанный «экзамен на джентльмена», результат которого становился известен только в силу отсутствия назначения - подобная практика встречалась всё чаще. Он обдумал преимущества, которые обычно выдвигались на первый план - более однородный состав кают-компании, меньше трений, матросы больше уважают джентльменов, чем себе подобных, а также недостатки - исключение таких людей, как Кук, неопределённость критериев и отсутствие единых стандартов у тех, кто делал выбор, невозможность апелляции. Всё ещё погружённый в размышления, он дошёл до гакаборта, развернулся и заметил, что молодой человек, о котором он думал - подшкипер из бывших заложников - теперь появился на квартердеке вместе с некоторыми другими из тех, кому было разрешено там находиться.

Ещё через четыре поворота он услышал пронзительный вопль Рида:

- О нет, сэр, нет. Вы не можете говорить с капитаном, - и увидел, как Дютуру преградили путь, сделали замечание и решительно отвели его к группе на подветренной стороне.

- Но что я сделал? - вскричал он, обращаясь к Стивену, только что поднявшемуся по трапу. - Я лишь хотел выразить восхищение его игрой.

- Мой дорогой сэр, вам не следует обращаться к капитану, - сказал Стивен.

- Вам нельзя переходить на наветренную сторону без приглашения, - добавил Уилкинс.

- Даже я не могу разговаривать с ним, кроме как по служебным делам, - закончил Рид.

- Что ж, - сказал Дютур, оправившись от удивления и вполне успешно скрывая некоторую досаду. - Вы, как я вижу, представляете собой подчеркнуто формальное, иерархическое сообщество. Но я надеюсь, сэр, - обращаясь к Мэтьюрину, - что вам-то я могу без греха сказать, как сильно мне понравилась ваша музыка? Я считаю, что адажио Боккерини было исполнено виртуозно, просто виртуозно...

Они отошли в сторону, беседуя о Боккерини, причём Дютур показал себя настоящим знатоком и всячески выражал признательность. Стивен, которого и так нельзя было назвать открытым человеком, из общих соображений обычно старался избегать француза; но теперь он охотно остался бы в его компании, если бы не пробило шесть склянок. За шестым ударом последовало вавилонское столпотворение по всему кораблю - баркас, буксируемый за кормой, подтянули к борту, чтобы погрузить на него мистера Рида, гребцов, бочки с водой для измученного жаждой «Франклина» и две карронады. Драгоценную воду, к счастью, можно было перекачать из трюма прямо в бочки в шлюпке, но с карронадами в силу природы вещей такого сделать было нельзя; их спускали с укреплённого нока грота-рея, спускали с бесконечными предосторожностями, будто они были из стекла, а не из металла, а принимали ещё более трепетно. Это были уродливые, короткие и толстые штуковины, но они имели свои преимущества, поскольку весили втрое меньше обычных двенадцатифунтовых пушек «Сюрприза», но стреляли ядрами вдвое тяжелее; кроме того, с ними мог управиться гораздо меньший расчёт - в крайнем случае хватило бы двух усердных матросов, в отличие от семи или восьми, окружавших длинную двенадцатифунтовку. С другой стороны, они посылали свои тяжёлые ядра не слишком далеко и не очень точно, поэтому Джек, который любил меткую стрельбу, позволявшую вывести противника из строя издали, прежде чем приблизиться и взять его на абордаж, возил их в основном в качестве балласта, извлекая лишь тогда, когда предполагалась операция по захвату судна в порту, с вторжением в гавань и пальбой по близлежащим батареям и прочему, пока шлюпки подходят к своей добыче. Или как теперь, когда обезоруженный «Франклин» мог обрести бортовой залп в двести сорок фунтов весом.

- Если сохранится такая погода, - заметил Джек, - а барометр совершенно неподвижен - «Франклин» вскоре станет очень полезным консортом: в конце концов, мы приближаемся к маршрутам торговцев, не говоря уже о странствующих китобоях.

- Я бы хотел, чтобы так продолжалось и дальше, - сказал Стивен. - Температура в раю, должно быть, была подобна нынешней.

И это продолжилось - золотые дни один за другим; и в послеполуденные часы Мартин с Дютуром часто играли, иногда явно репетируя, так как снова и снова повторяли один и тот же пассаж.

Тем не менее, несмотря на музыку и на то, что играть с французом получалось гораздо лучше, чем у капитана, Мартин не был счастлив. Стивен редко бывал в кают-компании - помимо всего прочего, Дютур, частый гость там, был любопытен и любил задавать вопросы, отнюдь не отличавшиеся деликатностью; а уклонение от вопросов зачастую потенциально было хуже, чем ответы на них - так что помимо совместных прогулок на квартердеке Стивен и его помощник встречались по большей части либо в лазарете, либо в каюте Стивена, где хранились их журналы. Оба очень переживали за результаты своего лечения; в течение долгого времени они вели точные записи, и в настоящее время именно изучение и сравнение этих историй болезни составляло основную часть их профессиональной деятельности.

На одной из таких встреч Стивен сказал:

- За весь день мы опять не превысили пяти узлов, невзирая на свист и царапанье бакштагов. И уже очень давно не разрешается стирать в пресной воде ничего, кроме одежды больных, несмотря на наши молитвы о дожде. И всё же, если мы не умрём от жажды, я утешаю себя мыслью, что даже этот неспешный ход приближает нас почти на сотню миль к моим листьям коки - на сотню миль ближе к возможности погрузиться в какой-нибудь чистый тёплый ручей и смыть с себя въевшуюся соль, попутно жуя листья коки; какая отрада.

Мартин собрал бумаги в стопку и через мгновение произнёс:

- Я и знать не желаю о паллиативных средствах, вызывающих столь быстрое привыкание. Посмотрите, что случилось с бедным Падином, отчего нам приходится держать лауданум под замком. Посмотрите на винную кладовую на этом корабле, единственную святая святых, которую необходимо охранять день и ночь. В одном из моих приходов не менее семи пивных, и в некоторых из них продают контрабандное спиртное. Я надеюсь положить конец им всем или хотя бы некоторым. Пьянство - проклятие нации. Иногда я мысленно читаю проповедь, призывая слушателей переносить испытания, полагаясь на собственные силы, на внутреннюю стойкость, а не на мутный эль, табак или выпивку.