Самая ценная особь (СИ) - Май Саша - Страница 13

— Я понимаю, что вы видите во мне возможность. Потенциал. Но вы забываете, что я живая. Что у меня есть сознание, есть чувства. Да, моя природа может принести вашей расе пользу. Но только если это будет мой выбор.

Я окидываю зал взглядом. Некоторые лица остаются холодными, но в глазах других мелькает сомнение.

— Свобода — это то, что отличает цивилизацию от дикарства. Вы хотите, чтобы я дала вам потомство? Хорошо. Но дайте мне право самой выбрать, как и когда. Если вы отнимете у меня это право, вы не только лишите меня свободы, но сами лишитесь того, что отличает вас от ненавидимых вами жуков.

Моя речь звучит отчётливо, хотя голос чуть дрожит. Но мои слова начинают проникать в их сознание. Председатель молчит, слегка прищуривает глаза, будто переосмысливает сказанное.

— Она права, — раздаётся голос из зала. — Если мы хотим воспользоваться её дарами, мы должны уважать её личность.

С ним начинают соглашаться и другие члены конгресса. В зале поднимается гомон голосов. Они горячо спорят о том, как нужно со мной поступить, а я затаиваю дыхание. Сейчас решается моя судьба.

— Тишина в зале заседаний! — внезапно всех перекрикивает председатель. — Раз мнения разделились, объявляю голосование! Две опции. Эйри остается на свободе и эйри заключается под стражу до принятия дальнейшего решения.

Над головами первого ряда заседателей возникает голографический экран, на котором отображается количество голосов за первый и за второй вариант. Меня переполняет волнение, аж тошнить начинает. Не выдерживаю напряжения и делаю шаг к Сайлосу. Он обнимает меня за плечи и целует в висок. Этот нежный жест что-то взрывает во мне, и к глазам подбираются слезы.

— Голосование завершено! — нервы царапает голос председателя.

Не хочу смотреть в этот экран. Поднимаю влажный взгляд на Сайлоса, пусть он мне скажет, как они решили.

19. Эйя

В зале висит тишина. Наши с Сайлосом взгляды переплетаются, и в его я читаю то, что он ещё ни разу не выразил словами, и от этого ощущения внутри разливается щемящее тепло. Сердце ускоряется.

— Можешь повернуться, — шепчет Сайлос. — Перевес голосов…

— Практически единогласно принято решение… — снова в уши вгрызается противный голос председателя. — Наделить эйри всеми правами и свободами, доступными любому жителю планеты Ксор!

Я облегченно выдыхаю, и, кажется, с этим выдохом теряю последние силы стоять. Ноги становятся ватными и подгибаются, но Сайлос подхватывает меня под локоть, не дает упасть. Я медленно поворачиваюсь к залу и вижу на лицах стыдливые улыбки и слезы в глазах некоторых мужчин. Удивительно знать, что это слушание их так проняло. Но факт остается фактом. Я свободна. Были бы силы, я бы, наверное, пустилась в пляс или хотя бы похлопала в ладоши.

— Господа! И все же, один вопрос остался не прояснен, — начинает кто-то слева. — Как мы можем быть уверены, что она не усилит наших врагов?

Сайлос делает шаг вперёд, все так же поддерживая меня. Его тяжелая рука греет сквозь куртку и придает уверенности, что он никому меня не отдаст, убьет за меня и жизнь положит, чтобы меня спасти.

Он смотрит на меня, а затем поднимает взгляд в зал.

— Я позабочусь об этом, — произносит он громко и четко.

Затем он отступает на шаг, опускается на одно колено и берет меня за руку.

— Эйя, у меня сейчас нет кольца, и я не успел признаться тебе в любви, но не хочу ждать больше ни минуты, — его голос становится гуще и тяжелее, весомее, будто набирает силу. — Ты станешь моей женой?

Зал замирает. Моё сердце пропускает удар. Я смотрю на Сайлоса и вижу в его глазах искреннее обещание. Этот огромный, красивый, собранный из стальных мускулов ксорианец сейчас стоит передо мной на одном колене и предлагает мне защиту. Свободу. Жизнь.

— Да, — произношу почти шепотом, голос внезапно сел, — я стану твоей женой, Сайлос!

В зале раздаются одинокие хлопки, которые мгновенно обрастают звуком и превращаются в громкие аплодисменты. Сайлос поднимается и, сграбастав в объятия, горячо целует меня в губы. Его мощь снова подчиняет меня, а невероятная аура вызывает на коже покалывание, от макушки к животу стекает волна оживляющего тепла. Внутри мне хочется петь.

Мы перестаем целоваться до того, как стихают аплодисменты. Члены совета удивительно прониклись нашим внезапным единением. Может, дело в семейных ценностях ксорианцев? А может, внезапно нашедшие друг друга родственные души не оставляют равнодушными даже таких черствых деятелей, как эти?

Сайлос немного отстраняет меня, придерживая за талию, и поднимает руку, взывая к тишине.

— Уважаемые члены конгресса, — обращается он, обводя взглядом всех присутствующих. — Раз мы пришли к соглашению, прошу снять обвинения с моей команды.

— Это будет сделано, командор Крейт, — почтенно отвечает председатель конгресса.

— Уже не командор, — бросает Сайлос. — Я сегодня же подам рапорт об отставке.

По залу прокатывается волна тревожного шепота.

— С чем связано ваше решение, командор Крейт? — председатель упорно называет Сайлоса командором.

— С тем, что я женюсь! — восклицает он, одаривая меня влюбленным взглядом, и широко улыбается. — И хочу все свое время посвятить семье! К тому же у меня перед Эйей есть один должок.

От этих его слов у меня начинают густо пылать щеки, и пикантность ситуации улавливают члены конгресса.

— Заседание конгресса объявляется закрытым! — выговаривает председатель, пытаясь скрыть улыбку в голосе.

Сайлос зарывается носом мне в волосы, втягивает воздух и шепчет на ухо:

— Я безумно тебя хочу… — прикусывает мочку. — Но у нас есть одно незаконченное дело.

20. Сайлос

Мы выходим из зала конгресса с высоко поднятыми головами. Усталость давит на плечи, но напряжение неуклонно отступает. Эйя идёт рядом, держит меня за руку, но выглядит растерянной, будто не до конца понимает, что только что произошло. А я отчетливо осознаю, что мы сделали невозможное. Но впереди ещё один шаг, без которого всё это не имеет смысла.

Я веду Эйю к Центру демографического учёта (ЦДУ). Только в этих филиалах бюрократической машины на Ксоре можно официально зарегистрировать брак. У меня нет ни времени, ни желания откладывать это. Я обещал, что позабочусь о будущем Эйи, и сдержу слово.

На площади перед зданием оживлённо: журналисты, прохожие, несколько представителей полиции. Им до нас нет дела. Приятно чувствовать, что угроза больше не довлеет над нами. Но теперь начинается другая битва — с бюрократией.

ЦДУ выглядит как типичный муниципальный центр: высокое здание, облицованное металлическими панелями, простое, но монументальное. Двери открываются автоматически, впуская нас в стерильно чистый холл, где всё пропитано запахом свежей синтетики. В углу голографическая табличка приветствует посетителей, на стенах играет бликами мягкий, приглушённый свет.

Служащая за стойкой — высокая ксорианка с белоснежными волосами и бледно-сиреневым оттенком на кончиках, её ментальные способности на низком уровне. Она коротко смотрит на меня и надолго уставляется на Эйю.

— Добрый день, — произносит она с должным уважением. — Чем могу помочь?

— Сайлос Артал Крейт и Эйя пока без фамилии, — отвечаю спокойно. — Мы хотим зарегистрировать брак.

Взгляд служащей снова скользит к Эйе, задерживается на этот раз ещё дольше. Она явно старается держать лицо, но в её глазах мелькает тень вопроса. На Ксоре межрасовые браки — редкость. Не запрещены, но всегда и везде вызывают любопытство.

— Разумеется. Идентификационные метки, пожалуйста, — произносит служащая, переводя взгляд на свою консоль.

Я протягиваю правую руку, в которую имплантирован чип, несущий всю информацию обо мне вплоть до медицинских параметров тела. Такой есть у каждого на Ксоре. У Эйи метки нет, но есть временная регистрация в виде чиповой карты, которую сделали перед слушаниями в конгрессе.