Свет над Грозовым Створом (СИ) - Миро Алиса - Страница 20

— С удовольствием, милорд.

​Мое тело болело от напряжения. Корсет давил. Но я чувствовала, как с каждым словом, с каждой разоблаченной цифрой, ко мне возвращается власть.

​Я продолжала читать.

Я разделала их схему с сукном (завышение на 30%).

Я прошлась по поставкам мяса (которого солдаты не видели, а Алан ел прямо сейчас).

Я закончила на воске и масле.

​— Итого, — я захлопнула книгу. Пыль снова взметнулась в луче света. — За три месяца из казны замка исчезло пять тысяч двести марок. Этого хватило бы, чтобы одеть гарнизон, починить крышу и купить мне... — я сделала паузу, — ...очень много кофе.

​Тишина в зале стала плотной, как вата.

Алан сидел, тяжело дыша. Его лицо из красного стало багровым, на виске билась жилка. Он был загнан в угол. И как любой зверь, он решил не оправдываться, а нападать.

​— Ты слушаешь бабу? — прорычал он, обращаясь к Виктору. — Ты, боевой офицер, слушаешь эту... старую клячу, которая выжила из ума? Да я спас тебе жизнь при переправе!

​— Ты спас мне жизнь, — голос Виктора был тихим и страшным. — А теперь ты крадешь жизнь у моих людей.

​Виктор положил руку на эфес меча. Не вытащил, просто обозначил.

— Алан. Ты отстранен от командования. Сдай ключи от складов. И... убирайся из моего кабинета. Пока я не вспомнил, что за хищение в военное время полагается виселица.

​Алан медленно встал. Он был выше Виктора и шире в плечах, но в этот момент он казался меньше. Гнев сдулся, оставив место страху и злобе.

Он сорвал с пояса связку ключей и швырнул её на стол. Ключи зазвенели, царапая дерево.

​— Ты пожалеешь, Сторм, — прошипел он, проходя мимо меня. — Ты останешься один со своей ведьмой и нищим замком. И когда горцы придут резать глотки твоим солдатам, не зови меня.

​Он толкнул меня плечом — специально, сильно.

Я не удержала равновесие. Мои больные колени подогнулись, и я полетела бы на пол, прямо на каменные плиты, если бы не стол. Я ударилась бедром о край столешницы, охнула и повисла на ней, вцепившись в дерево побелевшими пальцами.

​Алан вышел, хлопнув дверью так, что со стены упал щит.

Падение и взлёт

В зале снова стало тихо.

Я стояла, согнувшись, пытаясь справиться с болью в бедре и тошнотой, подкатившей к горлу. Адреналин уходил, оставляя меня пустой и трясущейся.

«Не падать. Только не падать. Держи лицо, Елена».

​— Вы целы?

​Виктор был рядом. Я не слышала, как он подошел.

Я подняла голову.

Он смотрел на меня.

В его серых глазах больше не было того высокомерного презрения. Там было замешательство. И... уважение?

​— Жить буду, — прохрипела я. Голос сел окончательно. — Но синяк будет знатный.

​Виктор посмотрел на гроссбух, лежащий на столе. Потом на ключи Алана.

— Пять тысяч марок, — повторил он. — Я был слепцом.

​— Вы были солдатом, Виктор. А они — ворами. У каждого своя профессия.

​Я попыталась выпрямиться и отпустить стол.

Это было ошибкой.

Ноги отказались держать меня. Мир накренился. Темнота перед глазами сгустилась.

«Вот и все. Обморок. Как банально».

​Я начала оседать.

Но я не упала.

Сильные руки подхватили меня. Жестко, уверенно.

Виктор поймал меня.

​Я оказалась прижата к его груди. К жесткой коже его дублета, к холодной кольчуге.

Я почувствовала запах — тот самый, мужской, резкий, но странно притягательный.

Его рука в перчатке поддерживала меня за талию (мою новую, ушитую талию!). Вторая рука держала за плечо.

​Мы замерли.

Это был самый близкий контакт за два года их брака.

Я чувствовала, как бьется его сердце под кольчугой. Ровно, сильно.

И я чувствовала, как дрожит мое собственное, старое сердце.

​— Миледи... — он произнес это тихо, прямо мне в макушку. — Матильда.

​Я подняла лицо. Мы были непозволительно близко.

Я видела морщинки в уголках его глаз. Видела, как расширились его зрачки.

Он держал меня — старую женщину в нелепом бордовом платье. Но он смотрел на меня не как на старуху.

Он смотрел на меня как на союзника.

И, возможно, он чувствовал запах.

Запах моего крема. Нарцисс и мед. Запах весны посреди зимы.

​Его ноздри дрогнули.

​— От вас пахнет... — он запнулся. — Цветами.

​— Это «Золотой Эликсир», милорд, — прошептала я, чувствуя, как у меня кружится голова не только от слабости. — Мое новое изобретение.

​Он не отпускал меня. Его пальцы (даже через перчатку) чуть сжались на моей талии.

В этот момент между нами пробежала искра. Не магия. Химия. Странная, неправильная химия между суровым мужчиной и женщиной, запертой в чужом теле.

​Он вдруг осознал, что делает.

Резко выпрямился, ставя меня на ноги, но все еще придерживая за локоть, чтобы я не упала.

Маска Лорда вернулась на место.

​— Вам нужно отдохнуть, — сказал он сухо, но в голосе больше не было металла. — Я прикажу проводить вас.

​— Я дойду сама, — гордость Елены Викторовны не позволяла висеть на мужчине, который пять минут назад считал её мебелью. — Но, Виктор...

​Я посмотрела на ключи Алана.

— Теперь, когда вы знаете правду... Я хочу получить полномочия.

— Полномочия?

— Я хочу управлять кухней и кладовыми. Официально. Без Мерцы и её схем. Я хочу кормить вас и ваших людей так, чтобы они не падали в обморок, как я сейчас.

​Он помолчал секунду.

Потом взял со стола связку ключей. Тяжелую, звенящую связку.

И протянул её мне.

​— Забирайте, — сказал он. — Они ваши. Если вы сможете навести порядок в этом хаосе — я буду вашим должником.

​Я взяла ключи. Они приятно оттянули руку.

Власть. Ресурсы. Доступ к еде.

​— И еще, Виктор, — я сжала ключи в руке. — В качестве первой меры антикризисного управления... Прикажите Томасу принести мне дрова. Много дров. Я не могу спасать замок, если мои пальцы не гнутся от холода.

​В уголках его губ мелькнула тень улыбки.

— Будет сделано.

​Я шла обратно в башню.

Ноги дрожали, бедро ныло, но я улыбалась.

У меня были ключи. У меня был карт-бланш. И у меня было воспоминание о том, как сильные руки Виктора держали меня.

​«Он почувствовал запах, — думала я, поднимаясь по лестнице. — Он не шарахнулся. Лед тронулся, господа присяжные заседатели. Лед тронулся».

​Добралась до комнаты и первым делом бросилась к подоконнику. Мне нужно было проверить мой главный актив.

​Я подняла влажную тряпку.

И выдохнула.

​Овес пророс.

Не просто проклюнулся. За ночь (и утро) он выбросил зеленые, сочные стрелки высотой в сантиметр.

Ярко-зеленая щетка жизни. Магия «Цветущего Крючка» сработала.

​Я отщипнула один росток и положила в рот. Он был сладким, травянистым, полным сока.

Витамины.

​— Ну все, — сказала я, глядя на зеленый ковер в тарелке. — Теперь мы заживем. Сначала накормим кур. А потом... потом я сделаю салат. Самый дорогой салат в мире, выращенный на моей крови и магии.

​Я упала на кровать, даже не раздеваясь. Силы кончились.

Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и зверский аппетит, но мозг продолжал работать как заведенный.

Я только что унизила Генерала. Я получила ключи от всех дверей.

Я не могу сейчас лечь и уснуть. Если я исчезну с радаров, они решат, что старая леди перенапряглась и сдулась. Мне нужно закрепить позиции.

​Первым делом я посмотрела на стену у двери. Там висел длинный, выцветший бархатный шнур с кисточкой. Система оповещения персонала.

За два дня я ни разу не слышала, чтобы она работала.

Я подошла и дернула за шнур.

Сверху, из отверстия под потолком, посыпалась пыль. Звука колокольчика не последовало. Шнур просто безвольно провис в моей руке, как дохлая змея.

​— Связь обрезана, — констатировала я. — Классика. Изоляция руководства от подчиненных.

Я подтянула к стене стул. Встала на него.

Заглянула в отверстие, откуда выходил шнур.