Свет над Грозовым Створом (СИ) - Миро Алиса - Страница 28

​— Химически? — Виктор нахмурился.

​— Уксус, — сказала я. — У нас есть в кладовых бочки с прокисшим вином? Тем самым, которое Алан поставлял вместо нормального?

​Виктор кивнул.

— Целый подвал. Пить это невозможно.

​— Отлично. Это не помои, Виктор. Это уксусная кислота.

Я начала загибать пальцы (мои ухоженные, кремом намазанные пальцы с маникюром, который я сама себе сделала пилкой вчера вечером).

— Берем большие чаны. Заливаем этим "вином". Бросаем туда всю эту ржавую рухлядь. Оставляем на сутки. Кислота съест ржавчину, но не тронет здоровый металл. Потом — жесткие щетки, песок и масло. Много масла (которое я тоже нашла).

​Взяла кинжал и провела им по воздуху.

— Через два дня у вас будет арсенал, который блестит как у королевской гвардии. И это будет стоить вам ровно ноль золотых.

​Виктор смотрел на меня. В его глазах боролись скепсис и надежда.

— Вы хотите замочить мечи в кислом вине? Это звучит как бред.

​— Так же, как и яичница, которая поднимает боевой дух? — парировала я. — Виктор, я — Хозяйка. Я знаю, как отстирать пятна крови с рубашки и как убрать ржавчину с ножа. Принцип один: правильный реагент.

​Он молчал минуту. Смотрел на меня, на кинжал в моей руке, на свои руки. Потом вдруг усмехнулся. Впервые за все время — искренне, мальчишески.

​— Вы страшная женщина, Матильда. Если это сработает... я лично буду точить вам ножи на кухне.

​— Ловлю на слове, — улыбнулась я.

​Он вдруг стал серьезным. Подошел к стойке и снял с нее что-то.

Это был кинжал. Не ржавый. Узкий, хищный клинок в простых кожаных ножнах. Рукоять была обмотана черной кожей, навершие — простой стальной шарик. Никаких камней, никакого золота. Оружие профессионала.

​Он протянул его мне.

​— Возьмите.

— Зачем? — я отступила на шаг. — Я не собираюсь никого резать. Я предпочитаю убивать словами и цифрами.

​— Времена меняются, — он взял мою руку и вложил в нее кинжал. Он был тяжелым и теплым от его ладони. — Вы нажили себе врагов. Алан уехал, но его люди остались. Лиза... она глупа, но завистлива. А вы ходите по замку одна, открываете двери, суете нос в темные углы.

​Он сжал мои пальцы вокруг рукояти своей рукой. Его ладонь была шершавой, огромной. Я чувствовала себя такой хрупкой рядом с ним.

​— Я не могу быть рядом каждую секунду, Матильда. Этот кинжал называется «Милосердие». Но пусть он будет жесток к тем, кто попытается вас обидеть. Носите его. Всегда. Даже под вашим... — он скользнул взглядом по моей фигуре, — ...весьма эффектным платьем.

​У меня перехватило дыхание. Это был не подарок. Это было признание. Он вооружал меня. Он признавал меня частью своей армии.

​— Я... спасибо, — прошептала я. — Я буду носить его.

​— И насчет «отмыть»... — Виктор отпустил мою руку, но не отошел. — Вы сказали утром, что хотите отмыть замок. Начните с гобеленов в Большом зале. Мой отец... он любил этот зал. Я хотел бы увидеть его таким, каким он был раньше. До разрухи.

​— Будет сделано, милорд. К вечеру зал будет сиять.

​— Хорошо.

Он вернулся к столу, взял тряпку и начал протирать свой меч. Разговор был окончен. Но воздух между нами все еще звенел.

​Я развернулась и пошла к выходу, прижимая к бедру подаренный кинжал.

Теперь я была вооружена и очень опасна. У меня был уксус, у меня была сталь, и у меня был Мужчина, который начал в меня верить.

Я вышла из оружейной, и моя голова снова включила режим «калькулятор». Уксус. Бочки. Чаны. Нужно организовать процесс. Питер и Томас — им придется поработать грузчиками.

​Но сначала...

Я поднялась на второй этаж. Я шла в свою башню, но по пути свернула к той самой "комнате Лизы". Точнее, к каморке служанок.

Мне нужно было расставить точки над "i".

​Дверь была приоткрыта. Я увидела Лизу. Она сидела на лавке и злобно швыряла вещи в узел.

— Уходишь? — спросила я, прислонившись к косяку.

​Она подпрыгнула.

— Миледи! Я... Мерца сказала, вы меня в прачки переводите! Я не буду! Я не нанималась белье в ледяной воде полоскать!

​— Ты нанималась служить, — спокойно сказала я. — А где именно — решать мне. Но если ты хочешь уйти... я тебя не держу. Ворота открыты.

​Она посмотрела на меня с ненавистью.

— Думаете, победили? Потому что омлет пожарили? Он все равно на вас не посмотрит! Вы старая! А я...

​Я сделала шаг вперед. Моя рука легла на рукоять кинжала на поясе. Просто так. Для уверенности.

— А ты, Лиза, глупая. Ты думаешь, красота — это молодость? Красота — это власть. И ум.

Я подошла к ней вплотную.

— Хочешь остаться? Будешь работать. В прачечной. И если я услышу хоть одно слово сплетни... или увижу тебя с вином у дверей Лорда... ты отправишься не за ворота. Ты отправишься чистить ржавчину уксусом в подвал. Поняла?

​Она сжалась. Увидела кинжал. Увидела мой взгляд.

— Поняла, — буркнула она.

​— Вот и умница. А теперь марш в прачечную. Нам нужно постирать шторы для Большого зала.

​Я вышла. Сердце колотилось.

Я только что угрожала человеку. Я. Елена Викторовна.

Но черт возьми, как же это было приятно.

​Теперь — в Большой зал. У меня есть проект реставрации. И мне нужно успеть до ужина.

Потому что сегодня ужин будет не на кухне.

Сегодня мы будем ужинать как люди. В Зале. При свечах.

И я надену свое лучшее (единственное) платье. И кинжал.

И мы посмотрим, кто на кого будет смотреть.

***

​Я вернулась на кухню с чувством выполненного долга (оружейная спасена, Лиза подавлена), но с пониманием, что главная битва — битва с бытом — только начинается.

​Кухня гудела. Страх — отличный мотиватор. Эльза драила пол, Ганс перебирал муку. Мерца стояла у окна и делала вид, что протирает полку, но я видела, как напряжена её спина.

​— Мерца, — позвала я.

​Экономка вздрогнула и повернулась. В её глазах больше не было наглости, только настороженность побитой собаки.

— Да, миледи?

​— Садись, — я указала на табурет. — И слушай внимательно. Времена изменились. Халява кончилась.

​Я села напротив, положив на стол руки (сцепленные в замок, чтобы скрыть легкую дрожь от усталости).

​— С сегодняшнего дня мы живем по новому регламенту.

Я начала загибать пальцы:

• ​Гигиена. Кухня моется дважды в день. Утром и вечером. С щелоком. Никаких жирных пятен, никакой паутины. Посуду мыть кипятком. Увижу грязную тарелку — заставлю вылизывать.

• ​Скот. Забудь про то, что "зима и корма нет". Коровы должны быть вычищены. Вымя мыть теплой водой перед каждой дойкой. В коровнике — свежая солома. Питер этим займется, но ты, Мерца, отвечаешь головой. Если корова заболеет — лечить будем за твой счет.

• ​Продукты. Хватит прятать ветчину по углам. Все запасы — в общий котел. Я буду проверять кладовые выборочно, без предупреждения. Найдешь нычку — увольняю.

​Мерца слушала, побледнев. Для неё это была катастрофа. Рушился её мирок, где она была королевой.

— А... а готовить-то из чего? — пробурчала она. — Запасов мало...

​— Вот об этом мы сейчас и поговорим. Обед.

​Я посмотрела на время (по солнцу). Полдень. Желудок уже намекал, что одного оладушка и пучка овса маловато.

​— Я хочу что-то простое и сытное. Пюре, — мечтательно произнесла я. — Картофельное пюре с маслом и укропом. И, скажем, запеченная курица (у нас есть лишние петухи, я видела).

​Мерца посмотрела на меня с искренним непониманием.

— Пюре... это мятое, что ли? А что такое "картофельное"?

​Я замерла. В груди похолодело.

— Картофель, Мерца. Земляное яблоко. Клубни такие, в земле растут. Коричневые снаружи, белые внутри.

​Она покачала головой.

— Не знаю такого. Репу знаю. Брюкву знаю. Морковь. Пастернак. А земляных яблок у нас отродясь не водили. Может, на юге где...

​— Черт, — выдохнула я.

Колумб, видимо, до этого мира еще не доплыл. Или доплыл, но картошку забыл. Прощайте, драники. Прощай, фри. Прощай, пюрешка с котлеткой.