Обменный фонд (СИ) - Линник Сергей - Страница 1

Обменный фонд

Глава 1

«Кормушка» глухо лязгнула, открываясь, и из коридора помещения камерного типа — ПКТ, в камеру заглянул прапор Французов. Что ему хоть надо? В это время мало что происходит, до отбоя далеко, а ужин прошел. Но мне тут отчет никто не дает, а контролеры — и подавно. Особенно такое мурло. Несмотря на звучную фамилию, рожа у мента вполне отечественная — нос картошкой, поросячьи глазёнки в кучу, и уши-локаторы.

— Демичев, на выход! — рявкнул он, поглазев по углам.

Что он там высматривает хоть? В ПКТ зэк всегда на виду, круглые сутки под камерами. Но раз по инструкции положено, пусть бдит.

Я встал, подошел к открывшейся двери, и остановился за шаг до неё.

— Осужденный Демичев, пятый отряд.

— Вышел, лицом к стене, — буркнул прапор. — В медчасть пойдёшь.

Странное дело, водили уже, недели три назад, взяли анализ крови, и ваткой во рту поелозили. ДНК брали, не иначе. Не в первый раз. Интересно, что им от меня надо? Неужели нашли болячку какую, и лечить собрались? Ага, самому смешно, чтобы зэка просто так лечить начали. Таких случаев история сидельцев за последние лет сто не помнит.

На улице довольно свежо — мелкий дождик моросит, ветер ободряющий в лицо. После спертого воздуха камеры любая прогулка за счастье, даже по такой гаденькой погоде. Но странное дело — когда я уже было начал поворачивать к медчасти, Французов буркнул мне в спину:

— Прямо, осужденный!

За медчастью у нас администрация. Кто там в такое время может сидеть? дежурный помощник начальника колонии разве что. Ну и кум иной раз задерживается по своим ментовским делам. Ни к одному, ни к другому у меня дел нет. А вот у них ко мне — очень даже, как выясняется.

В кабинете у ДПНК свет не горит, значит, на второй этаж. И что куму надо? Вроде давно уже с ним разрулили всё: я сижу, он меня не трогает. Стукачей и так достаточно, а подпортить мне авторитет вряд ли получится. И хоть зона у нас «красная», но на арестантов администрация не давит. Почти. Режима хватает с избытком.

— Стоять, лицом к стене, — скомандовал прапор.

Осторожно, как это делают все жополизы, Французов поскребся в дверь, а когда изнутри донесся голос кума, предлагающий войти, контролер аккуратно потянул ручку на себя и доложился:

— Тащ майор, осужденный Демичев доставлен!

— Заводи, — велел кум.

Я стянул кепку, шагнул вправо, чтобы оказаться в дверном проеме, и начал излагать половинчатое титулование:

— Осужденный Демичев, пятый отряд, статья сто пятьдесят во…

— Хватит, — устало отмахнулся кум. — Постой пока.

Ого, да тут у нас прямо партсобрание. Хозяин кабинета, сидящий рядом с каким-то хреном в гражданке, а перед ними папка с мои делом. У стеночки с видом бедного родственника торчит заведующий медпунктом капитан Васильев, судя по выражению лица, страдающий жестоким похмельем.

— Спасибо, товарищи, за помощь, я бы хотел пообщаться с Леонидом Петровичем наедине, — тихо, но весьма отчетливо заявил гражданский, все присутствующие дружно поднялись, и, как мне показалось, с облегчением покинули кумовской кабинет.

Всё страньше и страньше. Что это за шишка такая в наши края заехала? Явно не уфсиновский чинуша, тем простые зэки до балды. Что ж за контора заинтересовалась особо опасным рецидивистом Демичевым? А чего думать? Сейчас сам этот крендель и расскажет.

— Присаживайтесь, Леонид Петрович, — кивнул на стул большой начальник. — Зовут меня Андрей Дмитриевич. Сколько у вас срока осталось?

— Девять лет и десять месяцев, гражданин начальник, — сообщил я.

— По этому приговору, — вдруг уточнил гражданский. — А есть сведения, что собираются по новым эпизодам еще производство открыть.

— Ну, добавят, значит, судьба такая, — ответил я с максимально возможным равнодушием.

Пугать зэка новыми сроками — так себе страшилка. Ну, и опять же — не верь, не бойся…

— Но есть возможность выйти на волю, — прекратил валять ваньку гражданский. — Сегодня же. С погашением судимости.

— Сладко поешь, начальник. На такой развод первоходок ловить будешь. Позовите конвой, пусть меня в камеру отведут.

— Взамен вам не придется делать ничего, что не положено ворам, — спокойно, как по писаному шпарил гражданский. — И даже более — надо будет потрудиться… в пределах вашей квалификации. Согласны?

— Погоди, начальник. Ты мне расскажи, на что подписать меня хочешь. А то пока никакой конкретики.

Гражданский чуть удивленно повел бровью от умного слова, но потом совершенно спокойно сказал:

— Ваня Максимов просил привет передать. Он за вас хлопотал.

А вот это прозвучало неожиданно. Менты про Ваньку точно ничего знать не могли. Хотя бы потому, что их не интересовали люди, с которыми я учился с первого по третий класс. От них свидетельских показаний по делу хрен дождешься. Да и некогда следакам, как в кино, беседы водить. Дел у них много, а потому всё просто: вот они вещдоки, вот показания, протокол подписал, и в камеру.

— Так каков ваш ответ? — нарушил тишину Андрей Дмитриевич.

— От меня что требуется?

— Зайти, забрать, и уйти. Куда и что — вам покажут. Насчет входа и выхода — ваша забота. Ничего сложного. Никаких навороченных сигнализаций, камер и прочего. Выполните свою часть работы — и свободны. Во всех смыслах. Документы, деньги. Жильем обеспечим. Долг ваш по алиментам выплатим.

— Слишком всё у вас гладко выходит, начальник.

— Сложности кое-какие предвидятся, но не критические. Так что скажете?

Я посмотрел на этого Андрея Дмитриевича, которого почему-то про себя начал называть Сахаровым, перевел взгляд на стеллаж с какими-то папками в кумовском кабинете, на дело своё, так и оставшееся лежать на столе, и ответил:

— Да.

Возможно, в будущем я сильно пожалею об этом, но пусть будет так. Здоровья тут придется много оставить, если сидеть до упора. А тут — на волю. Если верить Сахарову. Хотя с какой радости верить этому хрену? У него свои задачи, и вряд ли среди них на первом месте помощь зэку Демичеву.

На предложение забрать вещи я ответил отказом. Из зоны ничего не берут с собой. Зато какой-то прапор принес со склада мои шмотки, в которых я приехал по этапу. И хоть от зэковской робы по качеству это барахло мало чем отличалось, но у этих тряпок имелось одно несомненное преимущество: они вольные.

Переодевался я тут же, под взглядом прапора. Сахаров вышел, наверное, какие-то вопросы порешать. Или моя тощая задница у него интереса не вызвала. Мент молчал, а мне с ним беседы разговаривать западло. Так что я оделся в мятые шмотки, и спросил:

— Расписываться где?

Я уже наработал себе суток на пятнадцать штрафного изолятора: не встал, когда мент принес одежду, да и сейчас обращение не тянуло на вежливое, но прапор не обратил на это внимания, махнул рукой небрежно, и ответил:

— Да сами как-нибудь.

Видать, его тоже огорошила такая процедура, когда отсюда забирают человека просто так, по желанию приехавшего. Какой, интересно, чин у этого Сахарова, что он смог это провернуть? Понятное дело, в наше время есть бумаги покруче тех, что в книжке про мушкетеров, но где я, а где державные интересы?

Одевшись, я без разрешения сел на тот же стул, и начал ждать, что будет дальше. Пока всё походило на странный сон, но я решил не просыпаться и досмотреть его до конца.

Сахаров вернулся минут через пять. Он даже заходить не стал, спросил с порога:

— Готовы? За мной следуйте.

И я пошел. Ботинки слегка жали. Ссохлись, наверное. И в мыслях, что стоит расстегнуть молнии, чтобы хоть немного удобнее стало, я не заметил, как мы оказались перед выходом из зоны. Возле бестолковой железной двери, похожей своей неуклюжестью на детский рисунок, стояли кум с ДПНК Карповым, и нервно курили. Ничего, будет что рассказать на очередной пьянке, если вас подписками не обложили. Кум бросил окурок и нажал на кнопку звонка. Замок щелкнул, и дверь чуть приоткрылась. Безопасник шагнул вперед, за ним вошел Сахаров, потом я, а ДПНК замкнул шествие, будто боялся, что я сейчас ломанусь назад.