Обменный фонд (СИ) - Линник Сергей - Страница 25

Блин, вот только этого мне и не хватало. Кто там вспоминал стишки про санитарку Тому? Получай, что просил. Я взял напарника подмышки и потащил к флигелю, благо, до него оставалось совсем немного, шагов пять.

Уже открыв дверь, я посмотрел на Манины окна. Темно, не светится. Вот и хорошо. Меньше знаешь — крепче спишь. Вроде и нет в падучей ничего преступного, но время нашего появления, плюс непонятный груз… Мало ли что баба сболтнёт, даже без всякой задней мысли.

Втащил Михаила внутрь, и вернулся за мешком и фонариком. С напарником хуже не будет, а следы скрыть лучше побыстрее. В комнате я раздел Мишу и уложил на кровать. Беглый осмотр привёл к обнадёживающим результатам: голову не разбил, язык не прокусил, штаны сухие. Сейчас он должен поспать, а потом проснуться и удивиться. Про припадок болезные не помнят никогда.

Самое стрёмное, конечно, когда припадки идут один за другим. Но я гнал от себя эту мысль, чтобы не приманить лихо.

Вместо лечебного сна Миша вдруг резко сел на кровати, а потом и встал на ноги.

— Ого, быстро ты, — заметил я. — Как здоровье? Голова не болит?

Но напарник ничего не ответил, а вдруг ринулся к двери.

— Давай, болт, не сиди, скорее тащи пулемёт! Не видишь? Что ж ты разлёгся?

Ага, Болт — это его корефан, а не железка. И у нас тут вторая серия дивного кино под названием «Сумерки». И это не хрень про вампирцев, а когда клиент после припадка начинает метаться и ничего не понимает. Тут в наших условиях выход один, как в камере — свалить и привязать к кровати. А потом остаётся ждать, когда пройдёт.

Уложил я Мишу не сразу, пришлось немного помучиться. В ход пришлось пустить даже подштанники, рубахи и простыню. Страшнее второго припадка ему сейчас уже всё равно ничего не светит. А вот нам — ещё как.

Очухался Михаил часа через три. Что он там гнал — неважно, помнить не будет. А вот когда затих и уснул, я успокоился. Но развязывать не стал, на всякий случай.

Потом знатно протопил печку, так, что жарко стало, и меня тоже сморило. После такой весёлой ночки, в первую очередь, хочется поспать. Поэтому пробуждение напарника пропустил.

— Эй! Что за хрень? — разбудил меня голос Михаила. — Кто привязал? Ты, Лёня?

— Сейчас развяжу, — проворчал я.

— Что случилось хоть? — продолжал доставать Миша, пока я его освобождал от пут.

— Я так понимаю, раньше припадков у тебя не было?

— Что ты городишь? Какие, нафиг, припадки?

— Эпилепсия, болезнь такая есть. Слышал?

— У меня? Да ты… — и он вдруг замолчал. Дошло.

— Первый раз?

— Я же служил. Не было. Иначе меня бы из армии попёрли в три секунды.

— Думаю, тебе стоит там, у нас, показаться в больничке. Узнать, откуда ветер дует.

— Да понятно… Но как? — схватился за голову Михаил.

— Не знаю. Ясен перец, никому не скажу. Дело это только твоё.

— Который час?

— Восьмой. Утра, конечно.

— Слушай, соберёшь барахло наше? Что-то у меня слабость… Полежать бы. Извини. Просто поезд в два часа, нам бы на него, чтобы побыстрее…

— Отдыхай, сделаю.

На вокзале милиции нагнали — будто ждали поезд если не с вождём, то с Кагановичем точно. И шмонали всё, что больше дамской сумочки. Из-за этого движение застопорилось, на досмотре встали очереди, но вместо возмущённых воплей народ только тихо гудел. Разве что мелкие детишки плакали кое-где.

Михаил ехал в гражданке, форму надевать не стал. Хотя она и лежала в чемодане — сам видел, когда собирал вещи. Под кителем и шинелью притаились рядком тубусы. Впрочем, нет, сапоги. Их он обул. Но сейчас полстраны так ходит.

В очередь напарник влезать не стал. Он двинулся, раздвигая толпу, и никто даже не попытался его остановить.

— Вы куда, гражданин? — кинулся наперерез ему молоденький мент.

— В кассу брони, — махнул перед его глазами ксивой напарник. — Этот товарищ со мной.

Глава 13

Билеты по брони мы получили, хотя кассирша бегала что-то уточнять. Михаил ждал спокойно, и я рядом с ним тоже переживать не стал. Ментовские кордоны мы прошли без задержек. Теперь уже беспокоиться не о чём. Вряд ли у кого хватит фантазии рыться в чемодане кренделя, который в такой кассе билеты берёт.

В купе напарник грузно опустился на диванчик, даже не расстегнув пуговиц на пальто.

— Тяжко мне. Башка трещит. Лягу, наверное.

Я потянулся к дверце, чтобы закрыть купе, как вдруг в коридорчике остановился лобастый дядька с налысо бритой головой и недовольно проворчал:

— Мирошник, ну что вы там копаетесь?

— Сейчас всё будет готово, тащ генерал! — послышалось со стороны дальних купе.

Ага, и правда, аж пять звезд в петлицах. Шинелька явно по фигуре шилась. Генерал через пару секунд исчез из виду.

— Жуков, — тихо сказал Михаил.

— Да? И ладно. Ложись. Чай будешь?

Я рядом со знаменитостями ездить не люблю. Вечно то туалет забьют, то нажрутся выше крыши и спать мешают. Обычные пассажиры тоже хороши, но на певунов и чинов с большими звёздами управу найти труднее. А я покой люблю.

Напарник от чая отказался, а я стаканчик выпил. Люблю вот так сидеть: колёса ритмично постукивают, в окне мелькает пейзаж, а ты отхлёбываешь кипяточек и ни о чём не думаешь, будто во всём мире один.

Меня уже тоже в сон начало клонить, но я встал, отнёс стакан и попросил проводника разбудить нас к ужину. Ничего, что сию секунду аппетита нет, не дело весь день, а потом и ночь голодными сидеть.

Генеральское присутствие внесло помехи в путешествие только на Киевском вокзале: нас попросили подождать, пока вся свита не выгрузится на перрон. Хотя это заняло совсем немного времени. Когда мы с Михаилом неспешно вышли, военных и след простыл. Наверное, дружно погрузились во встречающие их машины и поехали куда им надо. Или автомобиль один, а остальных — в автобус? Врать не буду, не видел.

А мы скромно пошли в метро. Две станции — и на месте. От «Арбатской» до дома в Хлебном всего ничего. Подышим свежим воздухом, после поезда полезно.

Во дворе проход к подъезду перекрыла карета скорой — кошмарный уродец на базе грузовика «ГАЗ». Не знаю, как они больных на таком ужасе возят. Наверное, на подводе и то удобнее. Постояли, подождали, пока погрузят носилки с пожилой дамой. Михаил только отворачивался, и что-то тихо пробормотал себе под нос, скрипнув зубами, когда дорогу освободили.

А меня эти доктора с носилками навели на мысль, что лекарств у нас в квартире наверняка нет. Может, бинты где лежат, и в тайном ящике спрятаны несуществующие здесь антибиотики. И алка-зельтцер от похмелья. Короче, от припадков Миша точно сюда лекарство не таскал. А если хрень повторится? Сегодня, завтра?

Я — ни разу не врач. Могу сделать укол, наверное. Сколько видел, ничего сложного. Но что колоть — не подозреваю. Равиля на это дело я подряжать не буду, ему можно доверить только еду из ресторана таскать, и то с осторожностью. Спрашивать у Миши, знает ли он тут толковых докторов, которые не сдадут ментам через три секунды? Я свои проблемы сам решаю.

— Когда назад пойдём? — спросил я, как только мы оказались в квартире.

— Думаю, отдохнём сначала пару-тройку дней. Сам говорил, что спешить выполнять заказы нельзя. Перетопчутся.

— А если повторится? Кто поможет?

— Не знаю! — крикнул Михаил. — Не думал о таком никогда! Я здоров как бык всю жизнь! В госпитале по ранению лежал, и у стоматолога два раза пломбу ставил!

— Так, стоп, — постарался я его успокоить. — Не надо привлекать внимание соседей. Давай попробуем разобраться.

— Нет у меня здесь таких контактов, понимаешь, — устало сказал Миша, плюхаясь в кресло. — Не планировал болеть.

— Найдём. Давай я для начала зашлю дворника за обедом нормальным и позвоню музейщице. Не может такого быть, чтобы не знала никого.

— Добро, — кивнул Михаил. — Извини, что вопил тут как баба. Нашло что-то.