Обменный фонд (СИ) - Линник Сергей - Страница 33

— Откроешь вино? Покупала на день рождения, даже не тронули. Такие питоки собирались, — смущённо улыбнулась она.

— Конечно, давай штопор.

Пока я возился с пробкой, Лидия вдруг увидела гранат.

— Как же я их люблю… Вот только пока почистишь…

— Сейчас, секундочку, я научу тебя секретному способу. Осторожно, вполне быть может, это государственная тайна.

— Как чистить гранат быстро? Я никому не расскажу!

— Сначала разольём вино. Подставляй бокал. Теперь дай мне нож и тарелку. Смотри, показываю один раз. Здесь надрезаем, убираем. И по линии перегородочек ещё ножиком… Оп-ля, готово! — я отдал развалившийся на четыре части гранат. — Приятного аппетита!

— Так просто? — удивилась Лидия. — А я всю жизнь страдала… Такая несправедливость! — засмеялась она, и вдруг закашлялась. — Извини.

Хреновый кашель. Затяжной, надсадный. И глаза усталые.

— Ничего страшного. А что на горячее, кстати?

— Суп куриный.

— Отлично! Давно мечтал о таком! Но сначала, наверное, стоит выпить.

Скорее всего, грузинское красное полусладкое не очень подходит к куриному супу, но сказать об этом было некому, и я с удовольствием отпил из бокала.

Лидия выдохлась довольно скоро. Меньше часа беседы — и она уже какая-то вялая. Не то, чтобы мечтает побыстрее лечь, но видно, что силы на исходе. Наверное, пора и честь знать. Болеет человек, стоит уважить. И я внезапно вспомнил, что время позднее, и завтра на работу, а там сложный ремонт предстоит, надо со свежей головой.

Лидия, скорее всего, понимала, что я вру напропалую, но ничего не сказала. Вздохнула только тяжело, и встала, чтобы проводить меня.

— Выздоравливай. Я же помню: театр Моссовета, «Бакалейщица».

— «Трактирщица», — улыбнулась она. — Как ты мог перепутать?

— А я что сказал? Ладно, неважно, про кого спектакль, мы на него должны сходить. Всё, пойду. Буду звонить.

— Спасибо, Лёня, — Лидия вдруг схватилась за воротник моего пальто и прислонилась, упёршись носом мне в шею. — Так жаль, что я… такая расклеенная сейчас.

— Ничего, ещё свидимся.

Она встала на цыпочки и поцеловала меня в щёку.

— Теперь иди.

Разочарования не было. Если честно, то мне как-то немного боязно делать ещё один шаг и переводить отношения с этой женщиной на следующий этап. Сдаётся, она не против. Но вдруг что-то пойдёт не так и всё кончится? А с другой стороны, понимаю — просто у меня давно никого не было. Чтобы вот так — ходить в гости и разговаривать, без обязательств, только потому, что человек нравится.

Вечером, после того как схлынет поток возвращающихся с работы, в метро хорошо. Почти пусто. Жаль, на платформах лавочек нет, я бы просто посидел здесь. Почему-то захотелось.

Подошёл поезд, и я сел в пустой вагон. Думал, так и поеду до следующей без спутников, но в последнюю секунду вошли, даже почти вбежали женщина с парнем. Наверное, мать с сыном. Дамочке лет пятьдесят, а пацану — шестнадцать, не больше. Они сели почти рядом со мной, хотя могли пройти в любое место, и продолжили какую-то давнюю ругань. Странные люди — он ей хамил, обращаясь при этом на «вы», а она его называла Муром. Я так всю дорогу думал — какое же у него полное имя? Не придумал. Не знаю таких.

От «Арбатской» я шёл также неспешно. Куда спешить? Дома меня никто не ждёт, отчёта держать не надо. Можно и насладиться прогулкой, даже если погода дрянь. И я брёл, еле переставляя ноги, и останавливался пару раз. Просто вдохнуть поглубже вечерний воздух. Как же хорошо!

Зато во дворе нашего дома царила какая-то нездоровая суета. Я чуть не столкнулся с работягой в грязной спецовке, который выскочил из подвала и побежал наверх. И воздух в подъезде какой-то сырой. Не успел я сообразить, что к чему, как сверху услышал голос Равиля:

— Леонид Петрович! У нас тут… пришлось квартиру открывать без вас!

Надоела учёба? Ленишься? Избегаешь неприятностей?

Это можно исправить… но не безболезненно.

Программа «Преображение» уже загружена. Мой статус: студент https://author.today/reader/544999/5144816

Глава 17

Известие, что квартиру открыли без его присутствия, всегда волнует кровь хозяина. Придает бодрости, даже если до этого единственное, о чем он мечтал — лечь поспать. А уж если там внутри всякого разного интересного куча — то и вовсе приводит в очень активное состояние.

— Кто? Зачем? — закричал я, перепрыгивая через две ступеньки.

— Там, Леонид Петрович, на четвертом этаже, как раз над вами, батареи прорвало, заливать начало. Я и открыл, вёдра поставить, тазики. Чтобы паркет не попортить. Там в одном месте подтекло только. Но потолок мы побелим, не переживайте.

— Равиль, дорогой, — я остановился в метре от дворника. — Спасибо, что побеспокоился. Держи, — я сунул ему в карман пятерку. — За хлопоты.

— Благодарю, Леонид Петрович, — расплылся в улыбке Равиль. — Через недельку, как подсохнет, я посмотрю насчет побелки.

— Ага, давай.

Дома я оценил масштабы катастрофы. Сущая ерунда. Пятно в углу моей комнаты с полметра в диаметре. На паркет попасть не успело. Да даже если бы и попало — там такой слой мастики, что бассейн заливать можно прямо на пол. Наверняка и наверху так же — парилка на весь подъезд, а протечка мизерная.

Мне вот что интересно: Лидия ничего не сказала о Харькове. Хотя, конечно, времени прошло слишком мало, да и сидит она дома на больничном, новости не доходят.

Сходил в ванную, помылся и лег. Пожалуй, чай заваривать не буду, у Лидии очень сытно поел. Лучше почитаю. Граф этот, конечно, тот еще понторез. Ладно, отсидел ты на крытке четырнадцать лет по чистой подставе, мои соболезнования. Хотя чуть не в открытую прорыть туннель в другую камеру — охрана там что, совсем мух не ловила? Вышел, баблишка на халяву прихватил. В книжках такое случается. Но на кой ляд вот эта вся страшная мстя? Кое-где она уже не ответка, а натуральное западло. Бабу свою мог вернуть, но не захотел. А больше всего бесит, что граф возомнил себя рукой бога. Сам решил, кому жить, кому расплачиваться. И ведь главное — мог остановиться, но не захотел. В любой момент мог. Я захлопнул книгу. Завтра другую возьму, у Миши этого добра много, целый шкаф.

Утром я вышел на прогулку. Очень полезно пройтись по свежему воздуху. Это любой арестант скажет — после душной камеры даже полчаса в колодце за счастье.

Побывал и у нашей будки. Не специально, так маршрут лёг: я с Большой Молчановки свернул на Малую, с нее хотел по Большому Ржевскому до Поварской пойти, но там на углу дорогу перекрыл грузовик, обходить его стало лень, и так я оказался в Борисоглебском.

Михаила я не ждал, слишком мало времени прошло. Сейчас ему, наверное, интенсивно дырявят зад уколами и перевязки делают. Я даже не останавливался — глянул и пошел.

В морозе за окном есть плюсы, и немалые. Все, кому хочется, получают бесплатный холодильник до весны. Этаж высокий, и висящую на веревочке еду своровать не смогут. И у меня там лежит колбаса, банка со сметаной и мои любимые сосиски. Так как мне лень, то на завтрак жарю яичницу.

После еды отдохнул, включил радио в Мишиной комнате. Так, лишь бы булькало, звуки издавало. А сам сел за стол и развернул чехол с инструментами. Пересмотреть, почистить, смазать. Да и просто — в руках подержать, навык восстановить. Это как у спортсменов или музыкантов, без тренировок быстро раскисаешь.

Поехали. Доставал всё по очереди: самоимпрессионные и наборные ключи, декодеры, классические отмычки: крючок, гребенка. Иногда и они в ход идут. Натяжной ключ, зонды, щупы, прочая вспомогательная мелочь. Сверла и сама микродрель. Работает, если что, аккумулятор подзарядить можно. Кстати, получается, я сюда протащил то, чего еще здесь не делают. По уму если, надо всё уничтожить, но у меня рука не поднимается. Очень уж хороший инструмент. А в этом кармашке… микрокамера с подсветкой. А я и забыл о ней. Потому что использовать не приходилось — купил, проверил, и сунул на всякий пожарный. Вот это настоящее палево. Что-то с ней надо сделать. В ванной такое не сожжешь.