Темный бог академии (СИ) - Руд София - Страница 68

Останавливаюсь, чтобы смочить полотенце и положить холодное ему на лоб.

— В итоге поскользнулась на каком-то корешке и слетела вниз по склону. Нашли меня уже утром травники из деревни. А где был ты, Дэмиан? Проснись же. Ответь, — прошу его, но он молчит. — Ты ведь не лежал там всю ночь, борясь с собственным демоном, как сейчас?

Но в ответ все та же тишина. Уже сутки так. Солнце опять начинает садиться. Выстиранная от крови рубашка Дэмиана кажется не белой, а золотой в лучах заката. Когда он очнется, то может быть, не вспомнит о том, что произошло? Или вспомнит?

Сначала нужно сделать так, чтобы он очнулся, а жар не спадает. Воды в ведре почти не осталось.

Поднимаюсь на одеревеневшие ноги. От голода ведет в сторону, но в этом доме еды практически нет. Видимо, все разграбили после того, как местных обитателей убили. Нахожу лишь растяжку сушеных долек яблок и засовываю несколько кусочков в рот.

Беру ведро и чистую мантию лекаря, ибо в моей одежде лучше Дэмиана не встречать. На Лиловой горе всегда тепло, даже вода в ручье, что близь дома, кажется парным молоком, смывает кровь и усталость. Наспех одеваюсь, толком не вымакнув мокрые волосы, набираю ведро и тороплюсь вернуться.

«Когда Дэм очнется, я должна быть рядом. Я скажу, что он не один», — повторяю себе на обратном пути. Но самые важные слова застревают в горле.

Когда или если… очнется?

Ветро выскальзывает из пальцев и падает на каменистую землю, но не расплескивается. В водной ряби мерцают золотые облака.

— Богиня, — вскидываю голову к небу. Сцепляю в замок раненые пальцы. — Богиня, если ты слышишь…

Дэмиан Сэйхар

— Яра… — пытаюсь позвать, а голоса нет.

Губы давно пересохли. На лбу какая-то мокрая тряпка. Ей и вытираю лицо. Поднимаюсь на локтях. Рубашки на мне нет, нет крови, будто кто-то вытер. А я помню кровь.

Помню… Яра!

Она точно была рядом. Я ее чувствовал. Я ее слышал. Даже демон перед ней уступил. Но где она сейчас?

Оглядываю пыльную лачугу. Храм целителя на Лиловой горе? Значит, я сюда перенес Яру, едва взяв над телом контроль. А она не ушла, когда я велел ей бежать. Осталась, звала. Никогда не слушается, упрямая девчонка. И все же… спасла.

Но где же тебя носит сейчас, Яра? Подняться на ноги сложно — вдоль костей бродят отголоски боли. Но встаю. Обхожу дом, где Яра уже успела похозяйничать, даже выстирала мою рубашку. Накидываю ее на себя. Хочу впитать в себя остатки тепла Ромашки.

Подхожу к одной из дверей. Она ведет на террасу, часть которой сломана после боя с демонами. За ней сразу пропасть.

Другая дверь ведет наружу. Яра там. Стоит на коленях в лекарском платье. Мокрые волосы треплет ветер. Ее руки сложены в молебную печать у груди.

Хочу подойти, но останавливаюсь, когда слышу что, она говорит:

— Прошу, дай ему очнуться!

Молится. Богине. Обо мне.

— Все, что хочешь, отдам, прошу! Он не заслуживает смерти!

Заслуживаю, Яра. Заслуживаю… Но и этого себе позволить не могу. Если там, за Гранью, не будет запаха ромашки, я разнесу небеса.

— Богиня! — выкрикивает так, что птицы слетают с крон соседних деревьев.

Ей больно. Нужно остановить.

— Прошу, дай мне ему сказать, как сильно я была не права. Позволь сказать, как сильно его люблю…

Удар под дых. А затем… эта странная детская радость. Неверие. Невозможность. Жизнь.

Яра Шторм

— Повтори, — голос. Тихий, за спиной.

Даже не сразу верю, что не ослышалась. Секунда. Вторая. Как ошпаренная вскакиваю на ноги. Дэмиан стоит передо мной.

— Д-дэмиан, — не уверена, что смогла произнести это вслух.

Во все глаза смотрю на темного бога. На его рану на брови, на разбитую губу, на ссадины на руках. И — в глаза. Зеленые, родные, глаза. Блестящие от влаги.

— Я боюсь, что умру, так и не услышав, что ты сейчас сказала, — говорит он, старается улыбнуться левым уголком губ.

Срываюсь с места, кидаю к нему на плечи, едва не сбив с ног.

— Прости, — тут же шепчу.

Ран хоть и нет, но он ослаб после боя. А Дэмиан даже сейчас находит силы, что не просто обнять, а закружить в воздухе. Так сжимает ребра, что почти трещат. Но мне мало. Я хочу чувствовать целиком. Его!

— Так и не повторишь? — спрашивает он, обхватив своими горячими пальцами мое лицо.

Горячий. Живой. Настоящий!

— Люблю тебя, — шепчу то, что само рвется из груди.

Темный бог странно смаргивает, смеется, но соскальзывает одна-единственная слеза. Но он не дает мне ее рассмотреть. Наклоняется и накрывает мои губы поцелуем.

Пьянящим, дурманящим, укрывающий от реальности, которую хочется забыть. Хочется забыть про весь мир. Хочется ощущать целиком лишь его, и я ощущаю.

Слышу его дыхание. Чувствую его пальцы в своих волосах. Чувствую, как напрягаются все мышцы в местах, где касаюсь, и не только. Чувствую, как внизу живота поднимается пламя, и там же чувствую его желание.

Не останавливаюсь, не хочу. Не знаю, как мы добираемся до дома, но уже ощущаю под спиной холод простыней. У груди его жар. Поцелуи опускаются ниже, пальцы оставляют огненные дорожки на бедрах, но страха нет. Совсем. Я впервые чувствую и знаю, что то, что всегда было неправильным — сейчас единственно верное. Так надо. Так должно быть.

Сейчас есть только мы…

Глава 61

«Наше» утро

Чувствую тепло солнца, касающегося кожи. Слышу пение птиц за окном. В груди разливается услада и губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

Медленно поворачиваюсь в ту сторону, где лежал Дэмиан, обнимая меня со спины. Не слышала, когда он проснулся, но простыня все еще хранит запах омелы, древесины и дыма. Его запах. Родной.

Провожу кончиками пальцев по этому месту так же, как Дэмиан ласкал мое плечо, когда я засыпала, а потом даже сквозь сон чувствовала на себе его взгляд. А вот когда он успел замотать мои раненые запястья, — не помню. Не почувствовала. Но его забота приятна.

В мире наверняка сейчас хаос, а мне, как ни странно, спокойно. Я будто наконец нашла пристанище души. Свой собственный дом. Но куда же этот «дом» ушел, будучи еще слабым после борьбы с демоном?

Выбираюсь из теплой постели, кидаю взгляд на одежду, раскиданную по полу. Мантия лекаря больше не подходит — пуговиц нет. Свою одежду я не постирала.

Приходится позаимствовать рубашку Дэма. На мне сидит как халат и длинная настолько, что о юбке можно не думать. Зато можно и дальше вдыхать запах, который прежде я запрещала себе любить.

— Проснулась? — раздается голос из-за перегородки. Оттуда же тянется аромат душистых трав, свежей выпечки и яиц.

— С добрым утром, — Иду на кухню.

В ногах странная слабость, но забываю о ней и улыбаюсь, когда вижу Дэма. Кто бы мог подумать, что однажды я увижу, как он собственной персоной готовит завтрак в простой печи. Притом готовит ловко и даже не испачкался. Еще и успел каким-то чудом приодеться. Черный камзол, черные брюки, рубашка с иголочки.

— Где ты все это добыл? — удивляюсь я.

— От Шада остался подарок, — отзывается Дэм. — Перемещение.

— Ты сам открываешь порталы? — Подхожу к нему.

Хочу коснуться, но Дэм окидывает меня взглядом, замечая свою рубашку. Натягивает на губы улыбку, но в глазах что-то мелькает, что-то недоброе. Подхватывает тарелки и ставит на грубо сколоченный стол.

— Тебе сначала стоит поесть, — говорит он.

Касается моих плеч, усаживая на лавку. Но прикосновение не такое, как раньше. Короткое. В воздухе будто разрастается невидимая стена.

«Я себе надумываю!» — отрезаю поток ненужных мыслей и улыбаюсь.

— Даже лекарства успел добыть, — говорю о перемотанных запястьях. — А это что? — кошусь на красный бархатный узел на краю стола.

— Подарок, — отзывается Дэмиан.

Улыбается. Но он какой-то странный.

Хотя чего удивляться? У нас есть лишь это тихое утро. А там, за пределами этой лачуги, целый мир ищет Шада.

— Мы справимся. Вместе, — говорю Дэмиану. Он ведь тоже переживает, хоть совершенно не показывает виду.