Самая ценная особь (СИ) - Линд Алиса - Страница 9

Первый охранник, всё ещё под моим контролем, медленно подходит ко мне со спины и срезает стискающую запястья стяжку. Он больше не нужен. Я берусь за его голову двумя руками и коротким резким движением ломаю шею. То же делаю и со вторым, который пока так и не пришел в сознание.

Двигаюсь тихо, первым делом надо добраться до Кольта и Тарвиса. Они сильные менталы, хотя их способности уступают моим. Они помогут, а основную работу сделаю я.

Когда я добираюсь до трюма, ощущаю всплески ментальной активности. Мои парни перешли в наступление. Один из охранников трясётся в эпилептическом припадке, другой валяется без движения.

— Командор, — бросает Кольт.

— Живы? — коротко спрашиваю, освобождая их с Тарвисом.

— Пока да, — отзывается Тарвис. — Но было весело.

В этот момент ушей касается тяжелый монотонно нарастающий гул. Выглядываю в плоские окна-иллюминаторы под потолком и вижу Сокол набирающим обороты импульсных двигателей. Кейла не стала нас ждать. Я её не виню, но теперь мы лишились транспорта.

— У нас больше нет корабля, — говорю, указывая на дверь. — Кольт, освободить остальных и атаковать машинное отделение. Тарвис, со мной. Нам нужно захватить мостик и пульт управления. И помните. Не допускать ни единого выстрела.

Мы берем с собой в помощь Байрона и двигаемся по коридорам, как тени. Любой, кто попадается нам на пути, становится жертвой нашей с Тарвисом ментальной силы. Кто-то теряет сознание, кто-то сковывается судорогами. А потом мы тихо их добиваем. Ни криков, ни выстрелов. Только приглушённые звуки падающих тел.

За собой мы оставляем лишь трупы. Никакой жалости. Никакого сострадания. Пираты и работорговцы — отбросы, даже если они земляне — по сути, почти вымершая раса.

Когда мы добираемся до рубки, мой разум уже перегружен, но я держусь. Внутри несколько пилотов и офицеров, их ментальные барьеры слабые. Я провожу по их сознанию лёгкой волной и один за другим они валятся на пол.

— Тарвис, ты за пульт, — приказываю.

Он садится в кресло пилота, сосредоточенно вводя команды.

— Байрон, добей раненых, — велю бойцу. — Затем посади сюда Кольта, чтобы провел диагностику систем.

Оставляю ребят на мостике, а сам направляюсь к капитанской каюте. Здесь всё и решится. Судя по мозговой активности, Эйя тут. Я чувствую её.

Дверь тяжёлая, укреплённая. За ней ощущается сильное присутствие Сантаны. Он уже догадался, что я иду, и готовится. Я закрываю глаза на мгновение, собирая силы. Захват корабля подысчерпал мои резервы, и мне уже не удастся по щелчку пальцев победить этого упыря.

Когда дверь медленно открывается, я вижу его. Он стоит напротив, улыбаясь. За ним — клетка с Эйей. Её успели переодеть в какую-то спецовку, выдали ботинки. Бедняжка. Бледная как полотно, губы дрожат. Что же он с тобой сделал? Что бы ни сделал, сейчас он заплатит!

13. Сайлос

Сантана облокачивается на клетку с Эйей. Его улыбка — ухмылка шакала, который знает, что жертва у него в руках. Он лениво манит меня пальцами, будто нарочно дразнит.

— Ну что, командор? — голос его звучит слишком спокойно. — Будешь драться? Или все-таки сразу начнешь умолять о пощаде?

Я делаю шаг вперёд, не отводя взгляда.

— Сантана, ты понятия не имеешь, — рычу сквозь зубы, — с кем связался.

Его брови взлетают, но за показной уверенностью я вижу напряжение. Он знает, что я опасен, но не знает, насколько. Я сосредотачиваюсь, направляя ментальную энергию на его сознание, стараясь подавить волю.

И вдруг ощущаю острый болезненный удар в висок, словно наткнулся на невидимую стену. Сантана экранирует разум. Неужели земляне тоже научились блокировать нашу ментальную энергию?

— Думаешь, я позволю какому-то ксорианскому сенсу залезть мне в голову? — ухмыляется он, делая шаг навстречу. — Ты ошибся, мудила. Заточка против ваших миротворцев играет на ура! Здесь побеждают только мышцы.

Он выхватывает нож бросается вперёд. Замахивается, метя мне в шею, но я успеваю отбить его атаку. Нож мелькает у моего лица, и я на инстинктах отшатываюсь, чтобы избежать удара. Сантана быстрый, слишком быстрый для землянина. Скорее всего гибрид, а значит, и защита от нашей ментальной энергии может быть не натренированной, а врожденной. С каждым движением он прижимает меня всё ближе к стене.

Эйя с ужасом смотрит из-за прутьев, до белых костяшек стискивая решётку. Я краем глаза замечаю, как она открывает рот, словно собираясь что-то сказать, но вместо слов я слышу только грохот нашего столкновения.

Сантана все-таки умудряется меня зацепить. Режет торс по касательной в районе ребер, горячая кровь пропитывает одежду. Боль сдавливает грудь, но я не отступаю. Бью Сантану локтем в бок, сбиваю ему дыхание, но он восстанавливается быстрее, чем я ожидал, и вновь бросается на меня.

Гаж ухмыляется, делая новый выпад ножом, но я перехватываю его руку и выкручиваю в запястье. Он вскрикивает от боли, и это даёт мне секунду передышки. Нож наконец-то с лязгом падает на пол.

Я хватаю Сантану за горло, сдавливаю пальцы изо всех сил. Его глаза расширяются от ужаса. Он начинает задыхаться, но принимается отбиваться руками. Отвлекает и бьет меня в колено. Я теряю равновесие, падаю на одну ногу и Сантана вырывается.

— Ты крепкий, командор, — шипит он. — Но недостаточно.

Он бросается на меня, но я перехватываю его за локоть, резко скручиваю руку, с наслаждением слышу хруст костей. Его вопль режет слух, но меня это не останавливает. Я перехватываю инициативу и бью его головой о металлическую переборку. Снова и снова, пока он бездыханной тушей не валится на пол.

Я стою над ним, тяжело дыша, кровь капает на пол. Я победил. Тварь. Я очистил Вселенную от мусора.

— Сайлос! — голос Эйи доносится сквозь гул в ушах. — Ты ранен!

Я оборачиваюсь. Она смотрит на меня с таким выражением, будто не знает, что сказать.

— Пустяк, — бросаю я, обшаривая карманы мертвого работорговца. Нахожу ключи и приближаюсь к клетке. — Потерпи, сейчас я тебя выпущу.

С замком не приходится долго возиться, и вскоре я вынимаю Эйю из клетки. Она трогательно жмется ко мне. Это очень приятно, внутри теплеет от ощущения, что убийством я не только очистил Вселенную, а принес радость хотя бы одной конкретной женщине. А точнее, женщине, в присутствии которой сердце бьется быстрее.

— Командор Крейт, мы захватили полный контроль над кораблём, — из динамиков на палубе доносится голос Тарвиса. — Путь на Ксор проложен.

— Ксор? — внезапно громко выкрикивает Эйя и, отстранившись, впечатывает мне в грудь острый кулачок. — Ты… Ты бессердечная скотина, Сайлос! Все-таки решил меня сдать!

14. Эйя

Сантана падает с оглушительным стуком, и я невольно вздрагиваю, когда в каюте повисает тяжелая тишина. Сайлос стоит над ним, тяжело дыша, с багровыми от крови руками. На мгновение всё вокруг замирает.

Он поворачивается ко мне с торжествующим лицом. Он только что убил человека — не просто убил, а раздавил его. Слышала хруст костей, видела, как кровь заливает металлический пол. Это было ужасно. И... завораживающе. Он зверь в деле, и его мощь подчиняет меня против воли. Внутри ворочается смесь первобытного животного страха и восторга. Он прекрасен в своей свирепой ярости. Но мой взгляд цепляется за глубокий порез, из которого густо течет кровь.

Он никак не реагирует на мое беспокойство о ранении. Ему, кажется, вообще плевать.

Совершенно безэмоционально обыскав труп Сантаны, Сайлос открывает замок на клетке и сам вытаскивает меня. Чувствую себя маленькой девочкой, которую большой дядя вынимает из шкафа. Одновременно хочется и прижаться к нему, как к сильному победителю, и бежать прочь, искать спасательную шлюпку, чтобы свалить в неизвестном направлении. Но пока пересиливает желание обрести в его объятиях спокойствие.

В этот момент из динамиков раздается голос одного из членов экипажа, из всей тирады я слышу только «Путь на Ксор проложен». Внутри все падает. Кулаки сжимаются сами. Ксор. Это слово звучит, как приговор. Правительство. Законы. Узкий взгляд на то, что нормально, а что — угроза. Там решат мою судьбу без меня. И он это знает.