Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли - Страница 7

— Госпожа ээээээ… — начал было Лураций.

Это «эээ… » оказалось очень уместным. Эриса быстро среагировала, чтобы использовать его с пользой:

— Не «эээ»,.. а госпожа Аленсия! Неужели так трудно запомнить! Вы очень хорошо помните о количестве монет в кошельке, помните о долгах клиентов, а вот с именами у вас почему-то проблемы! — притворно возмутилась Эриса и, обернувшись у двери, добавила: — Лучше бы все было наоборот! Да, кстати, если у вас серьезные мужские дела, то не утруждайтесь меня провожать. Я сама заберу кошелек с займом. Он же на столе?

Едва сдерживая смех, Лураций, кивнул. Можно даже сказать не кивнул, а отвесил уважительный поклон. Эта последняя сценка, сыгранная госпожой Диорич, весьма развеселила ростовщика. Он подумал: «Оказывается она не только красива, но еще на редкость умна и находчива. Какой же сегодня великолепный день! И визит Кюрая тоже кстати: значит есть у члена Круга Высокой Общины какое-то дельце. А дела с этим прохвостом всегда весьма и весьма взаимно выгодны. Конечно, следовало бы проводить стануэссу, но…».

— Какая прелесть! Какая задница! — оборвал мысли ростовщика гость. — И грудь у нее, ооо!... Кто она такая?

— Эээ,.. Просто Эренсия или Аленсия. Все не могу запомнить имя. Деньги занимала. Но, господин Залхрат, давайте о ней потом за чашечкой чая или вина. Сначала к нашим важным делам.

Эриса спускалась нарочито медленно и тихо. Ее беспокоило, достаточно ли понял ростовщик ее намек и не проболтается ли он об истинном имени арленсийки. Да мужские суждения о ее внешности тоже были ей небезразличны. Она задержала шаг на последних ступенях, когда Кюрай высказался о ее груди и «заднице»… Приятно ей это или возмутительно, госпожа Диорич не могла понять: чувства были смешанные, но они явно были. А еще кроме этих чувств было ощущение… Ощущение, что по внутренней стороне бедра неприятно стекает теплая липкая влага. И из-за этого платье прилипало к той самой вызывающей интерес заднице.

«Ростовщик почти старичок, а сперма ручьями, как у Дженсера», — подумала она, одновременно прислушиваясь к мужским голосам, но они стали неразличимо тихими. — «Вдруг я забеременею?! Может у меня только с мужем не получается?» От этой мысли холодок прошел по спине до самых ягодиц. «Нет, нет, такого не может быть! И дни пока такие, что без особого риска. И Лураций это, ему явно под пятьдесят — в таком возрасте, наверное, не всегда случаются дети», — успокаивала себя Эриса, направилась прямиком к большому столу под книжными полками. На нем рядом с чернильницей и несколькими свитками, перевязанными шелковыми ленточками, покоился серый мешочек отягощенный пятистам салемов. Ее салемов. У другого края стола Эриса приметила носовой платок с вышивкой по краю. Чистый платок. Как кстати!

Приподняв юбочку, стануэсса старательно вытерла все то неприятное, что ее беспокоило между ножек и, закусив губу, дважды мазнула по все еще влажной щелочке. Этот теперь не совсем чистый платочек она демонстративно положила прямо в центре стола на стопочку договоров о займах. Очень хотелось скорее помыться. Увы, придется потерпеть до дома и как-то это сделать над тазом. А завтра… — она взвесила мешочек с монетами в руке, прежде чем привязать к поясу, — завтра с утра она пойдет в халфийские бани. Восхитительные, с мраморными купальнями, полными цветочных ароматов, масляными притираниями, умелыми массажистами и пушистыми полотенцами. Туда она ходила с Дженсером свои первые дни в Эстерате, пока ее муж испарился где-то в стороне Эсмиры.

«Ах, Дженсер… Ведь я ему все-таки изменила. Я долго шла к этому. И с первого года совместной жизни была ни одна попытка. И вот случилось… наверное, рано или поздно это было неизбежно при моей огромной распущенности». — От этой мысли что-то затрепетало в груди, и госпожа Диорич, поспешила прочь из дома ростовщика. Хотелось оправдаться перед собой, мол, сам виноват: почему от него до сих пор нет вестей? Зачем забрал почти все деньги? Из-за него она нищенствует и страдает. И ведь она изменила как бы не просто так, а стараясь решить вопросы по поискам самого Дженсера. В общем, да, изменила — не какого Шета было пропадать.

На улице было уже темно, кое-где виднелись рыжие огоньки масляных светильников. На западе над крышами домов сквозь плотную дымку желтым пятном светила луна — Мельда.

Потихоньку, прислушиваясь к мужским голосам из соседнего переулка, Эриса пошла в сторону реки. Ей ни раз говорили, что ночь в нижних районах — не лучшее время для прогулок. Тем более прогулок с таким тугим кошельком, который предательски позвякивал. В отличие от Арсиса в этом огромном городе почти не наблюдалось стражей в ночное время. Днем — пожалуйста, полно этих бравых воинов порядка: разгуливают с суровым видом, особенно по рынкам, порту и прочим местам, где есть чем поживиться. А ночь, они почему-то не любят.

Снова послышались мужские голоса, один хриплый, другой как-то нервный и шаги у лестницы к набережной. Эриса замерла, прижавшись спиной к стене, еще хранившей тепло отгоревшего дня. Какие-то мужчины, трое… прошли в десятке шагов от нее, а Эриса сжимала нервными пальцами кошель, представляя, что будет, если она лишится этих денег, доставшихся такой ценой.

Главная цена, конечно, мамино колечко. Но его она обязательно вернет. А приключение с винопитием на втором этаже дома ростовщика… Произошло кое-что постыдное. Разве могла уважающая себя и своего мужа стануэсса повести так?! Но с другой стороны… Уже произошло то, что произошло. Поздно сокрушаться, ругать себя. И опять… с этой самой «другой стороны», может «это» не так плохо? Да произошло кое-что неприятное, а кое в чем очень приятное… От свежего воспоминания Эриса даже вздрогнула, будто снова почувствовав шкодливые пальчики Лурация. Было в произошедшем что-то будоражащее. Казалось, кровь становится горячее, быстрее течет по ее разгоряченному телу. И сама жизнь вмиг обретает остроту, словно еда, вкусно приправленная южными специями. Теперь госпожа Диорич даже не была уверена, что она не пожелает повторить подобный опыт. С тем же Лурацием? Ну, может быть… Или с кем-нибудь более мужественным. В этот миг ей вспомнился вечерний гость ростовщика… Эриса постаралась отбросить подобные мысли. Отчаянно мотнула головой так, что зазвенели монеты на поясе. И поспешила к мосту.

За мостом через Эранту начинался район, именуемый Нижним городом и до дома Сорохи Иссы (в нем госпожа Диорич снимала жилье) было недалеко: не более полутора тысяч шагов. Бедный Нобастен, он наверняка не находил места. Слуга всегда волновался за нее, словно за родную дочь.

Глава 4. Всего два салема

Когда Эриса проснулась, солнце золотило чашу с недопитым чаем и ложечку на прикроватном столике. Значит наступило позднее утро или вовсе время приближалось к полудню. Открытое окно дышало дневным жаром. Через него слышалось обычное для этого района оживление. Бурж-рынок располагался всего в двух кварталах выше, а еще ближе из соседнего переулка доносилось бряцанье металла из скобяных мастерских. Наспех накинув тунику, Эриса выглянула в обеденную. Нобастен терпеливо ожидал ее появление. Поглядывал в окно, выходившее во двор. Там мальчишки соседнего дома играли деревянными фигурками, что-то сооружали из камней.

— Друг мой, сыр ты купил? — в первую очередь спросила госпожа Диорич, и добавила: — Доброе утро! Очень доброе! — с этими словами, она на миг вернулась в свою комнату, вытащила из-под подушки кошель, полный монет и потрясла его так, чтобы звон монет донёсся до глуховатого старика.

— Сыр? — Нобастен сделал вид, что не слышит серебряного звона и даже не замечает тяжелый серый мешочек в ладони стануэссы. — Госпожа, но ты же сказала, что сыр нам не по карману.

— Совершенная правда. Но потом я сказала, что все равно хочу сыр. Я же не виновата, что не могу себя понять. Вот я и сказала, что сыр лучше на всякий случай купить. Да, кстати сыр нам теперь вполне по карману. Ты слышишь? Или мне нужно трясти кошельком у самого твоего уха, чтобы наконец твое мрачное лицо просияло.