Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли - Страница 80

За этими размышлениями, стануэссу осенило: их вещи! Вещи двух хвостовых охранников так и остались здесь. Караванщики, собираясь в путь, то ли побрезговали дорожными мешками наемников, то ли таковы их законы чести пустынников – не тронули чужое. А ей вполне может пригодиться то, что уже ни к чему тому же Губору. Может у него есть хотя бы огниво и кинжал или нож получше того, что достался как трофей от неудавшегося «рабовладельца».

Свернув от ступеней направо и пройдя с десяток шагов Эриса, сразу обнаружила кожаный мешок с лямкой и подстилку, толстую, из верблюжьей шерсти. Второй мешок с вещами валялся под пальмой. Какой из них принадлежал наурийцу госпожа Диорич не стала гадать: если она случайно ограбит Хунама, то боги простят эту оплошность. Стануэсса развязала узел и вытряхнула из мешка содержимое: несколько лепешек, крупный кусок вяленого мяса, натертый перцем, твёрдый козий сыр и пригоршня урюка. Неплохо. Она завернула еду в холщовую ткань. Также здесь была хорошая веревка с крюком, два головных платка и маленькая баклажка с жидкостью. Вряд ли в ней вода – воду в таких в пустыню не брали. Скорее всего в ней брум – очень крепкий напиток и мерзкий на вкус, хотя многим нравился. Имелись еще пустые ножны под кинжал и надорванный, но вполне пригодный ремень. Еще всякая всячина. В кармане мешка обнаружился хороший нож с крепким острым лезвием на черной рукояти, покрытой резьбой, и – удача – огниво. Две свечи и крошечный мешочек с солью, смешанной с перцем и пряными травами. Вот еще что‑то увесистое. Кошелек в ее руке зазвенел монетами. Арленсийка высыпала на ладонь горстку серебра и несколько медяков, быстро оценив: не меньше трехсот салемов.

И Эриса мысленно произнесла: «Боги!.. Нет, Ленома, слава тебе! Спасибо за такую удачу на моем непростом пути!». Ведь если в ближайшие дни будет в Хаш‑Туум караван, то она может купить себе место на верблюде до Эстерата или Даджрах, а не умолять караванщиков, выслушивая скабрезные шутки и оскорбления. Оставался открытым вопрос с водой. Должны же быть у наемников бурдюки. Обязательно должны. Но искать бурдюки и оценить содержимое второго мешка Эриса решила утром. Вечерело и нужно было скорее найти место для ночлега. Такое, чтобы чувствовать себя безопасно, если здесь появятся ночные хищники.

Недолго походив вокруг останков здания, служивших пристанищем для караванов, госпожа Диорич обратила внимание на искривленную пальму. Та выросла, придавленная обломками тяжелой колонны, и ствол ее под значительным наклоном тянулся к верху этого здания, поднимался над ним на значительную высоту. Если постараться, то можно было вскарабкаться по пальме и с нее забраться на плоскую крышу. Пока не стемнело, стануэсса так и поступила, решив, что сегодня уж точно обойдется без меча Губору. Все равно такое тяжелое оружие было ей не по силам, да и не имелось у нее навыков обладания им.

Сначала налегке Эриса все‑таки забралась на пальму после нескольких попыток, немного поцарапав руки и колени. Ухватилась за край каменного перекрытия и, отталкиваясь ногами от ствола, вскарабкалась на самый верх. Плоская крыша была присыпана песком и сухими пальмовыми листьями, которые не успел еще сдуть ветер. Отсюда открывался вид на большую часть разрушенного города и окружающую его пустыню. Солнце уже село, но небо на западе до сих пор светлело широкой бледно‑розовой полосой, кое‑где загорались звезды. Любоваться открывшимся пейзажем было некогда. До наступления темноты стануэсса поспешила перетянуть наверх самое важное: бурдюк с водой и кожаный дорожный мешок с вещами, которые она для себя отобрала, а также подстилку. Вещей набралось много и пришлось лазать дважды. Во второй раз она даже смогла собрать еще охапку опавших пальмовых листьев. Их можно было положить под подстилку, чтобы соорудить удобное место для сна, из другой части сделать небольшой костер. Хотя костер сейчас вряд ли был полезен. Он только выдаст Хунаму место, где она устроила свое убежище.

Переживая в воспоминаниях события дня, Эриса легла на подстилку, положив под голову вещевой мешок и глядя в небо, где загоралось все больше звезд. Однако вместо звезд перед мысленным взором возникли янтарные глаза змеи – старшей эрфины. В самом деле, было ли это существо змеей или дух богини снизошел в черное шершавое тело, чтобы посмотреть поближе в глаза человеку, обращавшему к ней молитвы? И что Эриса хотела попросить у богини? Ведь она даже не заикнулась о возвращении кольца. Лишь говорила о своих грехах, быстро, словно одержимая перечисляла что‑то совершенное в прошлом. Хотя все это… совершенное, вряд ли было грешным для нубейской богини – богини желаний, страсти и запретных знаний. В те минуты у алтаря, стоя под обсидиановым взором Всевидящей на госпожу Диорич словно нашло какое‑то помешательство. Наверное, так было нужно нубейским богам или каким‑то иным Вечным, управляющим ее судьбой. Иначе как объяснить, что арленсийка потратив бессмысленно время у алтаря лишь скомпрометировала себя в глазах караванщиков. И теперь изгнанная, пребывает в одиночестве среди опасных руин древнего города, вместо того чтобы двигаться с караваном к Эстерату для встречи со своим возлюбленным. Боги, как странно вы играете зариками Судьбы!

Следом она подумала о Губору, мявшем ее грудь, о постыдном желании ощутить его в себе. Скорее отбросила эту скверную мысль и постаралась погрузиться в сон.

Ей снился Лураций. Он держал кольцо, чтобы надеть на ее палец. Красивое кольцо с прозрачно‑бирюзовыми, похожими на ее глаза камешками. Это кольцо не имело волшебной силы, но стануэсса знала, что оно для нее намного дороже, чем могущественное кольцо, украденное беглым рабом. Еще Лураций сказал: «Счастье дают человеку не боги, а он сам. Сам человек находит его в себе. Для этого не нужно просить Вечных, а нужно лишь понять себя, понять свое место в этом мире и выбрать свой путь». Эта мысль в ее сознании, погруженном в сон, прозвучала так ясно, что Эриса проснулась. Некоторое время она лежала неподвижно, не поднимая век, чтобы не спугнуть остатки сна, такого важного и дорогого ее сердцу. Слова Лурация она повторила много раз, словно пробуя их на вкус, углубляясь в значение и пытаясь понять, что они изменили в ней. И еще госпожа Диорич задумалась, почему она так любит этого человека, который уже не молод, не столь крепок телом и не так ненасытен в постели, как хотелось бы ей? Почему он вдруг стал главным мужчиной в ее жизни? Без сомнений самым‑самым главным за всю ее жизнь! Любит, может за ту безмерную свободу, которую он ей давал, за его доброту и нечто неизмеримое вроде души или внутреннего света, который помогал ей найти, осветить собственный путь в этой жизни. Какими же незначительными в этом душевном свете были Дженсер, Кюрай, Магрум и другие мужчины, которых она успела познать за достаточно бурную молодость!

Она открыла глаза и смотрела на звезды, жемчужными россыпями мерцавшие перед ней. Поблескивая холодным голубым светом, вторая луна катилась к горизонту, желтая Мельда уже зашла, а значит близким было утро. Как стремительно пролетела ночь в этих волшебных снах! Эрисе по‑прежнему не хотелось шевелиться, а остаться как есть, будто плывя в приятной ночной прохладе вместе со звездами в небесную вечность. И она лежала, снова закрыв глаза, пытаясь прикоснуться к остаткам ночных видений.

С востока, со стороны города мертвых раздался лай гиен. Одной вторила другая гадким завыванием. Еще и еще… Эти звуки окончательно вытянули арленсийку из сна. Она повернулась на бок и вдруг у самого края крыши ей померещился чей‑то силуэт. Хищные, топазово‑желтые глаза смотрели на нее. Боги! Сердце госпожи Диорич сжалось и стало превращаться в лед. Пальцы пытались нащупать рукоять ножа, но никак не могли – его не было в том месте, где она положила оружие перед сном. Жуткие глаза из тьмы мигнули, и голова чуть наклонилась так, что стало лучше видно маленькие острые ушки, венчавшие ее.

– Сармерс! Какая ты скотина! – вскочив на ноги, вскричала Эриса. – Зачем так пугаешь меня?!

– Цветочек, тише, – недовольно прошипел вауруху. – Ты мне охоту испортишь, – он наклонился, глядя с крыши вниз. И пояснил: – Там есть кто‑то. Возможно, он вкусный.