Возмездие (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 21

— А мне никогда цветы не дарили, даже полынь. — Надя резко отвернулась и отошла к дорожному ограждению.

Город Малый Дар. Южная республика.

Здание аэропорта. Помещение кафе «Марко Поло».

Видимо новые власти Славянского государства внимательно отслеживают настроения населения в Сети, и, возможно, у кремлевской стены не зря захоронили ряд граждан, которые были лишними звеньями в процессе принятия решений, так как моя провокация со столичной журналисткой дала результат уже через пару часов. Видимо, не добившись адекватной реакции от руководства своего телевизионного канала, которое, возможно, тоже хотело упокоиться у красных стен Кремля, Ольга Ефремова выложила на своей страничке в Сети фотографии из Малого Дара, как говорится, «без купюр», замазывания и прочих сеточек. А поверх шокирующих фотографий задавались вопросы, сколько еще славян и прочих, славяноговорящих живых людей должно умереть чтобы командование начало шевелиться, и если сказано «А», то почему не говориться «Б», и как вообще получилось, что из окруженного миротворцами Малого Дара свободно ушла огромная колонна врагов Славянского государства… В общем, много было задано разных вопросов, после чего спокойное времяпровождение на территории аэропорта «Малый Дар», где уже начали красить бордюры, взбурлило, и мимо нас, в сторону Коллективного, ушла восьмерка вертолетов, а потом и воинская колонна, состоящая из кучи бронированных грузовиков и десятка танков и БМП на тралах с местными номерами. А потом за мной приехали. Десяток военных полицейских (я и не знал, что в Славянском государстве появилась такая служба), во главе с военным прокурором, вежливо подкатили на очередном бронеходе, попросили оставит оружие товарищам и «проехать с нами».

Ехали мы долго, водитель. видимо, только что приехал с севера и не подключился к местной сотовой связи. Я короткую дорогу не подсказывал, смотрел в амбразуру, впитывая в себя новые впечатления. Когда носились по городу, не снижая скорости, каждую секунду ожидая очереди из подворотни или гранаты в корму, было не до местных достопримечательностей, сейчас появилось время ими «насладиться». Трупы еще не все убрали, попадались они постоянно, как и разбитые или сгоревшие машины, зато, на каждом углу, были навалены огромные кучи упаковок из-под «гуманитарки», что десятками тонн завезли беженцам и прочим боевикам их спонсоры. Рваная упаковка и человеческие экскременты, вот этого на улицах города было в достатке. Не знаю, сколько времени местные будут убирать «подарки» от «дорогих гостей», но, повозиться с этим дерьмом, в прямом и переносном смысле слова, придется.

Конечной точкой нашего путешествия стал все тот-же городской аэропорт, видимо, превратившийся в главный опорный пункт миротворческих сил, правда, за те несколько часов, что мы отсутствовали, обстановка в воздушной гавани кардинально поменялась.

Куда-то исчезли солдатики, белившие бетонные бордюры и стряхивавшие снег с ветвей елок на подъезде к аэровокзалу, зато пара десятков человек разгружало мешки с песком, которые выкладывали стеной вокруг стеклянного здания аэропорта.

На летном поле, из таких же мешков, выкладывали капониры для самолетов, ну, а дальше посмотреть мне не дали, настойчиво пригласили на выход.

К сожалению, в полюбившееся кафе меня не повели, а отконвоировали в кабинет какого-то начальника, на широком окне которого пара бойцов торопливо устанавливали металлические жалюзи.

Опрашивала меня целая куча дознавателей, два майора и один подполковник.

— Документы есть?

Я протянул местные водительские права.

— Так ты что, правда, местный?

— Выходит, что так. — я неопределенно пожал плечами.

— Ладно. — один из майоров, видимо, самый молодой, принялся заполнять какой-то бланк: — Адрес места жительства?

— Улица Ленина, дом шестнадцать, квартира двадцать пять. — назвал я первый, пришедший на ум, адрес.

— Военный билет есть?

— Нет.

— Кто выдал оружие, снаряжение, амуницию? Как оказался в составе воинского подразделения Славянской республики? Когда принимал присягу?

— Оружие и все остальное нашел на улице. К славянскому подразделению прибился. Присягу не принимал.

Майор беспомощно посмотрел на подполковника, видимо, под юрисдикцию военной прокуратуры я вписывался с трудом, но многомудрый «подпол» успокаивающе кивнул головой.

— Разглашая сведенья секретного характера вы понимали противоправную преступность своих действий?

— Какие, простите, сведенья?

— Сведенья секретного характера относительно военных планов командования миротворческих сил?

— Мне ничего не известно о планах командования миротворческих сил, а, следовательно, разгласить я их не мог…

— Не запирайтесь, Васильев…- победно ухмыльнулся майор: — У нас все зафиксировано.

Ко мне повернули ноутбук и воспроизвели наш разговор с московской журналисткой.

— Ну что, Васильев, признаете свою вину? Напоминаю вам, что чистосердечное признание…

— Записывайте майор. Чистосердечно признаю, что умышленно передал журналистке московского телевизионного канала «Славия» Ольге Ефремовой дезинформацию, выдуманную мной, представленную, как эксклюзивная информация, с целью создания информационного шума, чтобы командование миротворческий сил оторвало свои ленивые жопы от мягких кресел и начало, наконец, спасать людей, которые живут не только в городе Малый Дар, но по всему северу Южной республики… Вы записали майор, или мне повторить? — я щелкнул пальцами перед застывшим лицом дознавателя: — Какая статья предусмотрена за введение в заблуждение журналиста? Никакая?

Офицеры застыли в растерянности, после чего принялись куда-то звонить, после чего вышли в коридор, оставив дверь приоткрытой и, время от времени, бросая на меня внимательные взгляды в щель двери, видимо боялись, что я сожру, оставленный на столе, недописанный, протокол допроса.

Наконец вдали раздались приближающиеся уверенные шаги, после чего из-за двери донеслись тихие голоса нескольких человек.

Честное слово, если бы я не четко не расслышал чье-то предложение передать меня местным властям, пусть они со мной возятся, я бы с места не встал, но, такое предложение прозвучало, и меня оно категорически не устраивало. В лапы местного комитета национальной безопасности мне попадаться было категорически нельзя.

— Здравствуйте, кого не видел. — я толкнул дверь и уставился на присоединившегося к моим дознавателям армейского полковника: — Господин полковник, представьтесь пожалуйста.

— Как ты посмел встать со стула, щенок! — зарычал подполковник, так как по лицу полковника было видно, что он весьма неприятно удивлен тем фактом, что я его увидел. Большой человек любит анонимность, понимаю.

— Ну вы же смеете обсуждать передачу патриота Славянского государства в руки местной охранке, с пометкой, что я сепаратист. Так кто вы такой, господин полковник?

— Тебе не все ли равно? — усмехнулся тот жесткой ухмылкой: — Меня тут официально все равно нет.

— Записала? — я перестал скрывать, снимающий видео, смартфон и поднял его, захватывая в объектив остолбеневших офицеров: — Полковник представиться отказывается, хотя на груди у него висит бейдж с фамилией Прокопчук С. В.

— Вы у него что, даже телефон не отобрали? — взвизгнул полковник, «которого здесь нет»: — Кому он звонил?

— Мы думали, что полиция… — пролепетал обескураженный майор.

— Ну так не стойте столбом, заберите у него этот чертов телефон.

Ага, как бы не так. К этому времени я уже захлопнул дверь изнутри, ухватившись за не двумя руками и уперевшись в стену коленом.

Если бы двери в аэропорту повесили по пожарным правилам, ее, безусловно, просто выбили, но она открывалась наружу, да и ручки там были неудобные, втроем не ухватить… В общем, через пару минут, когда я получил подтверждение с другой стороны, что видеозапись принята и сохранена, я сам отпустил дверную ручку.