Нечистые души - Сун Хань - Страница 6

Юдин захлопал и загоготал:

– И померли. Все померли!

Цзинпай пронзительно взревел:

– Передохли, а койки не освободили!

Лоуби пробормотал:

– Не стало их – так честнее.

Ян Вэй же подумал, что больные в ВИП-палатах получали более качественный уход, однако держались за жизнь не столь крепко, как пациенты из палат попроще, где лечение было похуже. Если это так, то, значит, есть все-таки некоторая уравниловка. И повышается общее сознание ценности жизни.

Гуляющие также добрались до 33-й палубы. Здесь были устроены плавательные бассейны, теннисные площадки, парные, массажные кабинеты, клуб по игре в шахматы и карты, кинотеатр и многое другое. Однако пациенты по большей части предпочитали сидеть по грязным палатам и развлекать себя сами. Сам-себе-турист вроде Сюаньциня был здесь в диковинку. От лечебных туров сердце трепетало сильнее, чем от самоизлечения.

Идти дальше вверх было затруднительно. На самой верхотуре корабля блистал целый выводок чего-то, напоминавшего мохнатые светила. Сияние это сетью охватывало и оглашало все вокруг нестройным хором трескучих звуков. Разглядеть, что именно там светило, не было никакой возможности. Все обилие деталей тонуло в ярком свечении огненного моря. Больным путь наверх был заказан.

8. Не без сожаления вверяю себя далекому берегу

Тургруппа больных утром снова вышла на променад, исходила и осмотрела все вдоль и поперек. Притомившись, они устроили передышку, поели и приняли лекарства. После чего экскурсия продолжилась. Под вечер компания добралась до – 1-й палубы, где оказалась постройка, устроенная из старых контейнеров. Это была обитель докторов. На контейнерах небрежным почерком было выведено: «Врачебные кабинеты». Надписи вызвали беспорядочные воспоминания.

Сюаньцинь заявил:

– На прогулку мы вышли как раз в поисках врачей, поглядеть, куда они запропастились. Вот вам тайная достопримечательность.

Экскурсанты заглянули в щель одного из контейнеров. Им открылась убогая и плохо прибранная комнатушка, в которой громоздились загаженные складные кровати. Дополняли их покрытая тонким слоем пыли лечебная консоль и грязный умывальник. Посреди помещения отупело стояла отара усохших до обтянутых кожей скелетов врачей, чьи серые лица мрачно созерцали бессильно откинувшегося на стуле доктора средних лет, сипло вещавшего без остановки, как ученик начальных классов, тарабанящий вызубренный урок.

Ян Вэй удивленно поинтересовался:

– А чего это доктора здесь попрятались?

Ответил Сюаньцинь:

– Их попросили оставить палаты. А то они и так на грани исчезновения.

– А это кто? – сочувственно спросил Ян, кивнув в сторону сидящего врача.

– Доктор Мэйло[5], начальник геронтологического отделения.

Собравшиеся вокруг доктора Мэйло коллеги излагали «историю болезни» – в сущности, лечили воображаемого больного. Тем самым они будто переносились в былые дни, когда криком чуть ли не призывали себе на подмогу ветры и тучи, верша чужие судьбы, и утихомиривали свое желание врачевать. Ну и заодно, на всякий случай, готовились к тому возможно грядущему дню, когда их вновь распределили бы по палатам. Монотонные разъяснения затягивались. Доктора твердили одно и то же, словно их спросонья охватила сомнилоквия. Действо это можно было уподобить беспрерывным съемкам одного-единственного кинокадра. Физиономия у Мэйло отливала синевой металла и не выражала абсолютно ничего. Врач походил на неприступный морозный пик. Только вершина его вместо снега была укрыта хаотичными клочьями подернутых проседью волос, а тело обволакивал белый халат в грязных подтеках.

Внезапно Мэйло открыл рот и перебил разглагольствования:

– Ладно уж вам, даже я вас не понимаю! Искусство врачевания наше достигло той стадии деградации, когда и на людях стыдно показаться… А вы же сливки науки! Ну чего мы с вами тратим впустую время? Давайте уж перейдем к сути!

И снова все началось сначала. За одну минуту обсудили все ключевые моменты: состояние больного, течение болезни, предполагаемый диагноз, корректную методику лечения, сомнения… Те врачи, которые не могли высказаться вразумительно, отсеивались директором Мэйло как непригодные к «врачебной практике» и высылались на палубу. Это было предельно суровое наказание, ведь на палубе размещались палаты больных, выродившихся в хищников. У красноглазых пациентов беспрестанно урчало в животе. Врачи вконец утрачивали всякую способность поддерживать отношения с больными. Если у кого-то из них вообще когда-либо наблюдался такой дар.

Среди прочих был доктор Силинь, который двадцать семь раз подступался к сдаче «истории болезней» и все равно не заслужил одобрения доктора Мэйло. От того Силинь горько разрыдался. Мэйло признал, что воображение подчиненного иссякло и что его следует изгнать во «врачебную канцелярию».

Лоуби, обращаясь к Ян Вэю, заметил:

– Посчастливилось же тебе увидеть наши резкие перемены, достойные чуть ли не костюмированной драмы! Где ты еще увидишь, как доктора на словах лечат больных? Без этого они вконец растеряли бы все физиологические функции и выродились бы в нечто типа глистов. Смотри, как они унижаются и уменьшаются. Раньше они порхали по больницам в белых халатиках, так выматывались после каждого ночного дежурства и телом и душой, что ноги едва волочили. И глоток воды себе позволить было что заглянуть в сортир. Что уж говорить о том, чтобы ненадолго присесть и отдохнуть. И тогда они ежеминутно жаловались, все как один утверждали, что так работать нельзя. А самих охватывало такое воодушевление! Думали, что они ровня небожителям. А теперь все они, как один, сидят без работы и молчат, боятся остаться совсем не у дел. Сожалеют без конца, сетуют на то, что было раньше… Но жить дальше вместе с больными они не могут.

Ян Вэй думал было спросить, как это врачи умудрились так глубоко погрязнуть в депрессии, но с языка у него сорвалось следующее:

– Жить дальше? Так врачи же все равно не умирают!

Этим Ян испугал и самого себя. Товарищи по болезни смерили его странными взглядами. Откуда это какому-то Ян Вэю было известно, что врачи не умирают? На корабле-госпитале об этом никто не знал. Многие больные вообще забыли, что доктора существуют. Выход на палубу с целью поглазеть на врачей был сопоставим с посещением зоопарка, чтобы повидать заметно поредевшую семью панд.

На врачебной летучке теперь обсуждались конкретные случаи болезней и ролевые игры. От того врачи немного расслабились и, отступая от установленного порядка, начали обмениваться забавными слухами и пересудами о пациентах. Завладев данными из центрального компьютера, доктора получили доступ к некоторой информации по больным. Благодаря этим крупицам знаний в слова врачевателей привносилась доля правдоподобия.

На этот раз все признали, что наибольший интерес вызывает Шаньсай. Тот до поступления на корабль был менеджером крупной компании. У Шаньсая случилось психическое расстройство на базе стероидов. И к тому же он заболел СПИДом. По большей части пациент тихонечко сидел в уголке, ничего не предпринимая, но иногда проявлял агрессию, обращаясь в тварь под видом человека. Врачи единодушно высказали мнение, что проблемы со стероидами как-то связаны с энцефалитом на фоне ВИЧ. Это и приводило к драматичной трансформации Шаньсая. Доктора, захлебываясь от восторга, начали рассказывать, как Шаньсай недавно вырвал внутривенный шприц, залил кровью всю палату, да еще подверг угрозе других пациентов, норовя наброситься на них и покусать, чтобы все они заразились СПИДом.

Врачи поочередно разыгрывали из себя Шаньсая:

– Ты тоже должен переболеть. Ты – следующий!

– Ах ты мерзкая гадюка! То ли хочешь другим навредить, то ли желаешь, чтобы не одного тебя коснулась эта беда. Так не пойдет!

– Вот так мерзость! Как же интересно! Роботы ничего ему не сделают.

Доктора уже выглядели не настолько зажатыми. Они будто снова оказались в палатах и снова слились с пациентами в единое целое. В прошлом они по этой части недостаточно себя проявляли. И вот теперь избавлялись от печалей.