Собеседование - Юэн Крис - Страница 4

Рауль кивнул и улыбнулся во все зубы, нажимая на кнопку «восемь». Двери закрылись, лифт поехал, а уборщик достал из кармана телефон, разблокировал и повернул экран к Хейли.

– Прелесть какая! – Она улыбнулась мне. – Жена Рауля на прошлой неделе родила девочку.

– Зарита. – С сияющими от гордости глазами он протянул мне телефон.

На секунду земля ушла у меня из-под ног. На фотографии красивая женщина с темными волосами держала на руках новорожденного младенца в розовых ползунках.

Сейчас не время… Сейчас не вре…

У меня перехватило дыхание. Я в ловушке. Еще недавно я была уверена, что стану матерью. Марк говорил, что хочет детей не меньше, чем я.

Оказалось, у вселенной другие планы.

– Красавицы, – выдавила я и почувствовала, как узел внутри развязывается, а пустота убывает.

Пока Рауль убирал телефон в карман, я опустила руку на живот. Хейли это заметила и с беспокойством на меня посмотрела. Я чувствовала, что она вот-вот спросит, все ли хорошо, но в этот момент лифт замедлился и, спружинив, остановился на восьмом этаже. Двери открылись, Рауль вытолкал полотер и вышел следом.

– Увидимся! – крикнул он.

– Да, увидимся, Рауль. – Хейли еще раз оглядела меня, потом сказала, показывая туда, где он раньше стоял. – Рауль – лапочка. По-хорошему, он должен пользоваться служебным лифтом, но тут его все знают, к тому же он такой милый, что это ему сходит с рук. Есть что-нибудь, что тебе хотелось бы у меня спросить?

Я впилась ногтями в ладони, пытаясь вернуться в реальность.

– Мой агент упоминала, что могут быть какие-то задания или что-то такое?..

– А. Слушай, об этом не волнуйся, честно. Я уверена, Джоэль тебе все объяснит. Хочешь совет? Если сделают предложение, соглашайся. На них очень хорошо работать, и нам тут так весело. Я работаю на ресепшен с Джастином. У него сегодня день рождения, и мы вечером пойдем отмечать.

Об этом мне Мэгги тоже рассказывала. В Edge считалось, что работать нужно много, а веселиться до упаду. Команда молодая, день длинный, работа сложная. Большинство людей держатся парочку лет, чтобы записать Edge в свои резюме, а потом выгорают и увольняются.

У меня были другие планы. Я хотела работать там, где будет так сложно, что рабочие вопросы займут меня целиком. Поглотят. Заставят забыться.

Лифт прибыл на тринадцатый этаж, и Хейли повела меня через стильный вестибюль к черным металлическим дверям в индустриальном стиле со вставками из тонких полосок стекла. По бокам от дверей стояли кашпо с искусственными растениями. Хейли достала пропуск из кармана комбинезона.

– Ты, наверное, слышала, что здание по большей части пустует, но у этого есть свои преимущества. И хоть договор аренды, который мы подписали, – чистой воды надувательство, зато весь этаж в нашем распоряжении.

Она приложила пропуск к металлической пластинке. Загорелся зеленый огонек, и Хейли распахнула передо мной двери.

– Добро пожаловать в Edge.

6

Контраст с роскошным холлом первого этажа был разительным. В приемной Edge царила атмосфера сдержанности, присущая индустриальному стилю. Голые бетонные полы. Вместо потолка открывался вид на вентиляцию и трубопровод. Некрашеные стальные балки. Щербатые перегородки из красного кирпича.

Передо мной стояла полукруглая стойка, обшитая грубо обтесанными деревянными досками разных видов. За стойкой располагался ряд металлических шкафов, над которыми светился неоново-розовый логотип Edge. В шкафах напоказ стояли эппловские компьютеры последней модели, а худой парень в пуловере с V-образным вырезом поверх клетчатой рубашки с галстуком, видимо Джастин, разговаривал по блютус-гарнитуре. На передней части стойки поперек досок баллончиком вывели мантру компании: «Разбей цепи собственных правил».

– Сюда.

Хейли устремилась направо, и я поспешила за ней в основное помещение. Перегородок практически не было. Место стен занимали знаменитые панорамные окна, слегка туманя серебряным отсветом чарующие виды Лондона.

– Экспресс-экскурсия. – Хейли обвела рукой офис. – Это, понятно, рабочие места. У нас «политика чистого стола»: все, с чем мы работаем в течение дня, должно быть убрано перед уходом. Конфиденциальные записи и материалы надо сдать или отправить в шредер.

Несколько белых ламинированных столов, отделенных друг от друга низенькими перегородками, стояли в форме подковы справа от меня. Рабочие места привычные: стационарные компьютеры, проводные телефоны, настольные лампы, офисные кресла. Как Хейли и сказала, столы чистые, ничего похожего на бардак, царивший к концу дня в Simple.

Вокруг рабочих мест расположилось примерно тридцать стильно одетых сотрудников; одни сидели, другие стучали по клавиатуре, третьи болтали, разбившись на группки, и украдкой поглядывали в мою сторону. Большинство из них выглядели как копии Хейли или Джастина.

– Вот тут мы едим.

Хейли указала на кухонный блок слева от нее, где вдоль длинной кирпичной стенки, пересекающей пространство офиса, выстроились в ряд белые шкафчики. Над ними на стене висела гигантская меловая доска с расчерченной таблицей.

– Это царь-доска, – объяснила Хейли. – Сюда мы вносим все, что должны сделать по кампаниям. По каждой расписываем цели, бюджеты, ответственных исполнителей и все такое. На кухне есть бесплатная вода, в том числе минеральная, газировки, сок, смузи. Еще кофе и чай. По утрам бывают мюсли, фрукты и маффины. По вечерам что-нибудь заказываем.

– Супер, – сказала я, стараясь делать вид, будто для меня привычно, что на работе бывают бесплатные еда и напитки. В Simple я почти каждый день ела за своим рабочим столом один и тот же унылый обед из одного и того же унылого контейнера. И это я кипятила воду и готовила чай или растворимый кофе Саймону и Ребекке, если они просили.

– Иногда у нас собрания проходят за кухонным столом, но обычно в какой-нибудь переговорке.

Хейли снова указала на то, о чем говорила, но эти «переговорки» не были конференц-залом в привычном смысле слова. Одну из них устроили в кузове классического «Фольксваген-Транспортер»: поставили друг напротив друга кресла, а между ними поперек салона – доску для серфинга вместо стола. Другая выглядела как корзина воздушного шара, который как будто наполовину ушел в потолок. Третья представляла собой двух лошадок с ярмарочной карусели, а еще одна – белую беседку, увитую искусственными цветами.

– За приемной есть общие туалеты. А вот там сзади игровая зона. – Хейли махнула рукой в сторону парня и девушки, которые играли в пинг-понг за столом, «забрызганном» неоновой краской. Рядом с ними мигал огоньками танцевальный автомат.

– Мой счет еще никто не побил, – обернулась Хейли и улыбнулась. – А Джастин – гений скалолазания. Если решишь работать у нас, то обязательно заставь его научить тебя.

Если я решу работать у них. Будто все так просто.

Скалодром находился в конце игровой зоны. Он тянулся до самого потолка и представлял из себя гигантскую доску с торчащими яркими опорами для рук и ног. У подножия скалодрома были разбросаны мягкие маты и кресла-мешки.

– Ой, или ты сама профи в скалолазании? – добавила она.

Я покачала головой.

– Спускалась на веревке один раз. На благотворительном мероприятии, на старой работе.

– И как тебе, понравилось?

– Очень, особенно когда добралась до земли.

– Никому не говори, что я это сказала, но с похмелья на этих мешках очень удобно спится.

Хейли повела меня дальше, и я подмечала и то, на что она не обращала внимания: библиотечную зону с прозрачными надувными креслами, качели.

– У нас есть много пространства за царь-доской. Как раз там и строят тренажерный зал. А твое собеседование будет в кубе. Это единственное место, где можно проводить встречи, отгородившись ото всех.

Она свернула направо мимо рабочих столов, растолкав группку сотрудников, к большой стеклянной коробке в оправе из стальных балок посреди офиса. Та была размером с грузовой контейнер. Стенами служили большие стеклянные панели, не посеребренные, как окна, и занавешенные изнутри белыми реечными жалюзи.