Системный Кузнец X (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 11

Брок смотрел на старика в упор, без тени страха или почтения. Коррен молчал, сжав челюсти так, что на скулах заходили желваки. Он терпел, глядя на депешу, будто та жгла ему пальцы.

— Я лично вёз паренька сюда, на Юга, — продолжал Брок, понизив голос до рычания. — Знаю всё, до последней подробности. Видел, как он из дерьма поднимался в деревне под названием Вересковый Оплот. Самородок, мать его! Так что, если вам ещё какие-то доказательства нужны? Хорошо! Оторвите свою задницу от этого мягкого кресла и езжайте в Чёрный Замок. Там наверняка найдёте десятки свидетелей. Мастеров, например, что работали с ним в одной мастерской. Великих мастеров Горнила, которые, по сути, просто смотрели Каю в рот и учились у него! Но вы же наверняка туда не поедете. Вам бы только языком трепать да чужие судьбы ломать, прикрываясь квотами.

Охотник выпрямился, и его Ци Огня полыхнула так сильно, что в жаровнях у стен дрогнуло пламя.

— Так вот что я скажу. Если не примете его на законном основании на Предварительный Круг прямо сейчас… Я не поленюсь, пойду к вашему, кто тут у вас главный — к Грандмастеру или к самому бесу в пекло! — и скажу всё то же самое. Только словечки буду выбирать пожёстче, особенно по вашу душу. Ну так что? Что думаете? Магистр, или как вас там? — Брок скрестил руки на груди. Кожей почувствовал, как от него исходит тяжёлая уверенность воина, за спиной которого стоят тысячи убитых тварей.

Старик Коррен застыл. Видел, как у него задрожала нижняя губа. Он смотрел на Брока так, словно хотел испепелить его на месте, но официальная депеша с алой печатью Гильдии Ядра лежала между ними, как неоспоримый приговор.

Магистр долго молчал, будто дар речи потерял. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как в углу трещит масло в лампе. Наконец, он медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, потянулся к стопке пергаментов. Взял перо, и оно со скрипом прошлось по бумаге. Коррен замер на секунду, глядя на бумагу, затем взял свою тяжёлую стальную печать — замахнулся и резко, со стуком, ударил по бумаге, оставляя жирный багровый оттиск.

— Допущен, — процедил магистр, протягивая мне листок. Пальцы слегка подрагивали.

Я сделал шаг вперёд и взял бумагу.

Коррен медленно встал из-за стола, выпрямляясь во весь свой немалый рост — лицо снова превратилось в холодную маску.

— Только учти, юноша, — голос стал ледяным. — Я лично буду присутствовать на испытаниях и буду внимательно следить за каждым твоим ударом, за каждой искрой. Я хочу видеть, какой же ты на самом деле «великий мастер». Если не справишься, если твоя сталь окажется такой же гнилой, как и твои байки… репутация твоя в этом месте будет навечно опорочена. Блеск твоего имени померкнет навсегда. И благодарить за это ты будешь своего друга.

Он перевёл тяжёлый, ненавидящий взгляд на Брока.

Охотник лишь хмыкнул, ни капли не впечатлённый угрозой.

— Пошли, Кай, — бросил мне, не глядя на магистра. — Нам тут больше не о чем толковать.

Брок отвесил издевательски-дурацкий, размашистый поклон и первым направился к выходу. Я же задержался на мгновение. Стоял спокойно и серьёзно смотрел в глаза Коррену. Старик не отводил взгляда, и в зрачках читал обещание устроить мне ад на Предварительном Круге.

Коротко кивнул ему, признавая вызов, и вышел вслед за Броком.

Вечер в таверне «У Подковы» выдался жарким, и дело было не в пылающих на улице горнах. Брок, вольготно развалившись на скамье в самом центре зала, превратил наше скромное застолье в настоящее представление. Вокруг него собралась добрая половина посетителей: угрюмые кузнецы, подмастерья в засаленных фартуках и портовые бродяги — все, раскрыв рты, слушали хриплый и уверенный голос старого волка.

Охотник был в своей стихии. Он травил байки о лихих похождениях по портовым притонам юга, пересказывал подробности славных охот в заснеженных лесах Севера, и каждое его слово сопровождалось широким жестом или сочным проклятием.

— … и вот тогда я говорю Йорну: «Если эта тварь сейчас не сдохнет, я лично скормлю ей твой левый сапог!» — Брок расхохотался, глаза азартно блеснули в свете ламп. — Но вы, ребятки, слушайте правду. Сейчас не время для мелких драм. Великая охота за Левиафаном — это лишь цветочки. В воздухе пахнет грозой, которую не разогнать никаким мехами. Война идёт, и она будет такой, что земля под ногами закипит!

По залу пронёсся тревожный шёпот.

— И этот остров, — Брок ткнул пальцем в потолок, — станет сердцем этой войны. Оплотом, где куётся сталь для всей Лиги. И если кто-то думает, что здесь будут править бумажные души и столичные хлыщи, то он сильно ошибается!

Усатый рывком поднялся, высоко вскинув кружку с пенистым элем.

— Поднимаю тост за славных мастеров огня и молота! За тех, чья сталь не ломается в костях врага! И за моего друга Кая! Глядите на него внимательно, портовые крысы. Этот парень ещё всем вам тут задаст жару на Предварительном Круге! Он покажет вам, что такое настоящий Север!

За столами одобрительно загудели. Почувствовал, как к лицу приливает жар от непривычного публичного признания.

Случайно скользнул взглядом в дальний, самый тёмный угол таверны. Там, в тени, сидел Валерио. От вчерашней спеси на бледном лице не осталось и следа. Парень сидел один, вцепившись пальцами в край стола, и смотрел на меня. В глазах я увидел смесь зависти и злобы.

Медленно отвёл взгляд — мне не было до него дела.

Посмотрел на Брока, который уже снова что-то бурно доказывал окружившим его кузнецам, на Ульфа, довольно жующего рыбу, на Алекса, который впервые за долгое время выглядел спокойным. В груди вновь разлилось чувство благодарности. Жизнь, при всей её суровости, дала мне этих людей. Алекс, вернувший мне меридианы; Ульф, ставший правой рукой; Лоренцо, давший шанс; и Брок… тот самый старый пропойца, от которого я пять лет назад ждал лишь подвоха, а теперь он стал моим щитом в Цитадели.

Я коротко кивнул ему, поймав взгляд сквозь дым и шум — тот подмигнул мне и залпом осушил кружку. Я последовал его примеру, чувствуя, как крепкий напиток обжигает горло.

Магистр Коррен шёл через холодные чертоги Цитадели, и звук шагов, обычно чёткий и размеренный, сегодня казался ему самому суетливым. Гнев всё ещё клокотал в груди, мешаясь с едким чувством стыда. Он, выходец из великого Соль-Арка, человек, чей голос имел вес в Совете Искр, был вынужден отступить перед вонючим наёмником и его засаленным пергаментом. Это унижение жгло сильнее, чем случайная искра от горна, попавшая за шиворот.

Он толкнул тяжёлую дверь и вошёл в просторную комнату, пропахшую старым маслом и жжёным деревом. Здесь обитал Варг — человек, чьими руками вот уже десять лет организовывался Предварительный Круг. Варг был крепок для своих лет: широкие плечи, руки, покрытые сеткой белых шрамов от ожогов, и взгляд человека, который видел тысячи сломанных судеб и ещё больше сломанных клинков. Комната его была заставлена стеллажами с диковинными артефактами, полками с чертежами и тяжёлыми коваными инструментами, назначение которых знали лишь избранные.

Магистр молча подошёл к массивному столу и положил на него список претендентов. Снизу, чуть в стороне от основной колонки имён, было вписано последнее имя.

Варг медленно взял список, пробежал глазами и неопределённо хмыкнул — его палец задержался на имени в самом низу.

— Ещё один северянин? — голос Варга был низким и гулким. — Редкость в наши дни. Лоренцо расстарался?

Коррен подошёл ближе, почти вплотную к столу. Магистр чувствовал себя мальчишкой, совершающим глупость, поддающимся эмоциям, которые не подобают его сану. Несколько лет он берёг этот «должок» — тайну Варга, связанную с пропажей партии эфирита три года назад, которую Коррен помог замять. Магистр мог попросить золото, мог попросить редкий артефакт, но сейчас… сейчас он хотел лишь одного — стереть наглую усмешку с лица того охотника и надежду из глаз этого щенка-кузнеца.